Грецкий орешек (СИ), стр. 44

— Да, — пытаюсь перекричать громкую музыку, — лонг ещё один.

Ленка кивает и передаёт наш очередной объёмный заказ официанту. Парень активно улыбается и записывает.

— Пошла по тяжёлой артиллерии? — интересуется Юлька, придвигаясь ближе и чуть ли не слепя меня отблеском хайлайтера на щеках.

— Всё остальное какое-то слишком сладкое.

Вообще от коктейлей я дурею. Не сразу, но дела обстоят хуже, чем, скажем так, с моно-алкоголем. А ещё не люблю сладкие крепкие напитки — сахар только всё портит. И финалочка: я не против напиться и забыться. Ибо слишком запуталась.

— У тебя точно всё нормально? — продолжает допытываться Ланскова в очередной за этот вечер раз.

— О господи, Юль! Более чем! — отмахиваюсь я.

— Ну-ну...

У меня практически нет секретов от Юльки, но в этот раз хочу оставить проблемы с моей головой, а также тем, что ниже пояса, и Миром при себе. Я и так бесконечно мусолю эту тему в башке, мне пока достаточно. Желаю просто побыть здесь, с девчонками, без необходимости что-то объяснять или оправдываться.

Вечер в самом разгаре. Несколько коктейлей позади, караоке, танцы, смех, девчонки. Свобода!

У меня же всё хорошо, если подумать, всё есть. Кроме, пожалуй...

Большой и чистой, да! Которую хотят и в пятнадцать, и в двадцать семь, да и в пятьдесят пять. Которая встречается раз в жизни, либо вообще никогда. Остальное — мишура и лишь попытки приблизиться к тому самому настоящему.

«И меня повело-о-о…»

Бли-и-ин, как точно описывает мое состояние, а?

Коктейли — зло, конечно…

Спутанность сознания, жара, круговорот мыслей. В голове набатом имя — Мирослав.

Стандартно, как в старые-добрые, когда Наташечка позволяла себе отпуститьсебя же . Когда переставала искать подвох и просто плыла по течению.

Слабая попытка борьбы с собой. Но тщетно.

Горину, как и когда-то давно, хватает двадцати минут после звонка, чтобы оказаться ровно за моей спиной.

И наступает штиль.

Мирослав

Ей достаточно одного звонка, и я уже бросаю всё и сломя голову несусь в «Сплетни». Для меня не секрет,где сегодня тусят девчонки, и по какому поводу. Я это всё знаю.

И нет, никакими особыми надеждами себя не тешу, что вот птичка сама, получается, делает первый шаг. Ха! Наташку в приподнятом алкогольном настроении я уже видел — это не новость. У меня нет никаких корыстных мотивов, пока я мчусь по Новосибу, чуть превышая скорость, и уж тьфу-тьфу не предполагаю, что нетрезвой моя девочка будет сговорчивее.

Блин, тут я привираю немного. Будет, конечно. Плавали, как говорится, знаем. Но мнетакое и раньше не надо было, и сейчас тоже. Я не моральный урод, несмотря на то, что иногда веду себя очень даже похоже. Формат сближения только в здравом уме, адекватном состоянии и при обоюдном желании. А птичка сейчас не в себе, как пить дать.

Наташку с компанией нахожу сразу. Девчонки другие мне даже не удивляются — похожую картину уже наблюдали, правда, много лет назад. Замечаю, что Юлька явно тоже переборщила: сидит, прикрыв глаза, и покачивается вообще не в таки оглушающей музыке. Быстро пишу Илье, чтобы он был в курсе по поводу кондиции жены, а потом тяну мою девочку за собой в сторону. Она послушно идёт, даже не сопротивляется.

— Приехал? — выдыхает она с глуповатой улыбкой, но это бьёт меня таким ударом в сердце, что становится на секунду даже больно.

— Ничего удивительного, правда?

Заторможенно кивает и рассматривает меня. Я тоже себе позволяю подобное в отношении неё. Что за новая любовь к настолько коротким юбкам? Раньше прям такого за ней не наблюдалось. Не, я не ханжа, просто меня как последнего дурака бесит, что кто-то другой тоже может смотреть.

Самому от себя смешно. Она взрослая женщина, четыре года была замужем, а я ревную её непонятно даже к кому и к чему, как восемнадцатилетка. Она может одеваться как хочет. Это не моё дело. Но я всё равно предаюст нерациональным мыслям.

— Я соскучилась, — выдыхает любимая девушка и делает шаг ближе, просто прижимаясь ко мне.

Да-да, что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. Только с Натали это не всегда работает. Однако покорно обнимаю её в ответ, утыкаясь в волосы, в шею — натурально дурею от её запаха. В этот раз — печенье с орехами, умопомрачительно. Пульс фигачит так, что отдаётся в висках. Ну и девчонка не может не слышать напора, пока щекой прижимается ровно к моей груди.

— Хочешь уехать?

Кивок, который я просто чувствую кожей.

— Домой?

Снова кивок.

Окей, без проблем. Мне уже похрен, что мы два дня назад опять пособачились. Плевать, по какому поводу. Я, как говорила героиня из «Унесённых ветром», подумаю об этом завтра.

Наташа прощается с девчонками — они опять же ничему не удивляются, некоторые даже подмигивают, — мы с птичкой в обнимку выходим на свежий воздух, где она на секунду останавливается и жадно дышит. Видимо, повело.

В машине уже едем молча. У Наташки закрыты глаза и голова откинута на сиденье. Дышит по-прежнему глубже, чем в более сознательном состоянии. Кажется, кого-то уже посетили вертолёты.

Минут через пять тишину нарушает её всё ещё далеко не трезвый голосок:

— Поехали к тебе, Мир.

Спасибо приличному опыту вождения за то, что мне удаётся держать руль ровно. А от это уже что-то новенькое. Прежняя Наталья даже под градусом такое бы не предложила. А эта... просто давным-давно выросла и больше не скромничает.

Только вот... где ей резон, если она всё равно утверждает, что... Хочу осторожно задать вопрос, но меня опережают.

— Я забыла ключи. В сумке. А она у Юльки в сумке, — говорит она, и я слышу в её голосе попытку говорить излишне четко.

— Чего? — не совсем догоняю логики.

— Ну, у меня маленькая сумка, а у Юльки большая. Я свою засунула в её. Там ключи.

Понятно.«На море, на океане, есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце — игла, — смерть Кощея». Что-то типа этого.

— А телефон и банковская карточка у меня в кармане, — хвастается доверительно мне Наташка с особой гордостью.

— Кру-у-уто! — это я на лютой поддержке сдерживаю улыбку.

— Так что к тебе. Ты не будешь противос... препятств... короче, возражать? — сдаётся она и смотрит на меня своими излишне блестящими глазками.

Вижу, как горят щёки от выпитого алкоголя даже в полумраке. О том, что в положении сидя её юбка в принципе потеряла какую-то мало-мальскую длину, даже говорить не буду.

Хочу ответить«ты же знаешь, я только за» , но стараюсь быть более нейтральным, дабы не спугнуть. Она пьяна, и я никогда этим не воспользуюсь.

— Всё окей, поехали.

Кажется, на этих словах сам обрекаю себя на гнев завтрашней протрезвевшей Иволгиной. Эх, надо было попросить повторить её просьбу и поставить запись голоса на телефоне.

Глава 35

Мирослав

Просыпаюсь и какое-то время не могу понять, что именно не так. Я дома, в своей постели...

А…

Один...

Хотя так и должно быть, мало ли что там мне снилось. Наташка (если не успела сбежать) спала в другой комнате, поэтому никакого шанса обнаружить ее на другой стороне кровати и в помине не было. Девушка вырубилась еще в машине, а потом почти сразу уснула в комнате. Я разве что успел побыстрее закрыть дверь с другой стороны, потому что она начала активно так снимать с себя вещи, готовясь ко сну.

Если поразмышлять, то у нас опять идиотизменные отношения: либо почти горячо, либо настоящие сибирские морозы. Третьего не дано. Раньше тоже было похоже, сейчас мы просто повзрослели, накал слегка поменялся. Вчера, точнее уже сегодня ночью, считай, было горячо. Понятно, что не втом самом смысле — я больше про общее сближение. Сегодня мы вновь пойдем на отдаление, стопроц, как говорится.

Это если она не успела сбежать.

Хотя даже если и успела, то однохренственный исход.

Вздыхаю, тру лицо, провожу ладонями по щетине — надо бы побриться. Беру телефон с тумбочки и вижу время 6:30 утра.Вот что необычно! Я в режиме «бодрость» в такое время, и после четырех с половиной часов сна, получается. Это на меня не похоже: в такую срань я способен подниматься только с будильником, не иначе. Причем сна реально уже ни в одном глазу.