Грецкий орешек (СИ), стр. 16

Чё я там втирал самому себе, кстати? Что не так уж много выпил? Брехня. В голове стоит ощутимый туман. Наверное, совсем слегка переборщил с вискарем. Но я же вполне могу соображать и контролировать себя?!

Да точно-точно, щас мы с Натали наконец-то по-нормальному заобщаемся. Я игнорирую плавающие мысли по поводу нашей прошлой встречи, ее грубых слов в конце, наконец, пятого курса, когда она так гнусно вильнула от меня хвостом. Кому это все надо вообще! Надо же жить в моменте, я ж говорил, что упускаю молодость? Так вот щас мы её и поймаем...

Моя девочка достаточно быстро выплывает лебедем из дамской комнаты, и, как и планировалось, влетает ровно в меня.

— Ой, — пищит она, упираясь ладонями мне повыше груди. Замечая, кто перед ней, отскакивает моментально.

— Осторожнее, малышка, — тихо отвечаю я, удобно располагая свою руку у нее на талии и утыкаясь глазами ровно ей в грудь.

— Господи, Горин, какого черта? — она пытается сбросить мою конечность с себя, но безуспешно.

— Ты нереально сладкая, — кажется, я не контролирую, что несу.

Хотя комплименты же хорошо, правда?

В ответ на знак внимания получаю только дичайшее закатывание глаз.

— А ты нереально нетрезвый. Что места больше не нашел, чтобы напиться? — кривит свой милый носик моя красивая девочка.

Замечаю, что в ее темных волосах есть светлые прядки. Не знаю, как такое называется, но не догоняю, почему я это не заметил при встрече ещё две недели назад. Или это уже после она такое сделала? Хотя ей идет, очень даже. Блин, чё-то да, я походу переборщил с крепким алкоголем. Эта мысль быстро улетучивается, когда понимаю, что откровенно торчащие полушария груди Натали красиво переливаются. Какое-то золотое свечение? Блестки? Или она просто ангел?

Или я безбожно пьян...

— Горин! — строго восклицает Иволгина и снова пытается сбросить с себя мою ладонь.

Ладно, твое желание — закон, детка, уберу руку. Девушка сразу же пытается меня обойти, но меня подобное не устраивает. Загораживаю ей путь к залу.

— Да боже, что с тобой не так! Нафига ты за мной поперся? Собери свои последние мозги и дай мне пройти уже, — её глаза сверкают, кулачки сжимаются.

— У меня с тобой вообще никогда не получается быть адекватным, ты знаешь? — роняю грустно, но сам пугаюсь своих слов, я их не планировал.

Гляжу, как расширяются зрачки девушки, поглощая светло-коричневую радужку. И это бьет по мне сильнее, чем ноги, бедра, декольте и долбаное свечение. Мой взгляд медленно перетекает на манящие губы напротив, и я, кажется, сглатываю. В горле пересыхает.

— Горин, послушай, давай мирно разойдемся по своим местам, ну чего ты ко мне привязался? Мало неприятных разговоров было у тебя в офисе? Ты разве не догнал смысла?

Мотаю головой. Конечно, недостаточно общения, я бы даже сказал, катастрофически мало. Делаю шаг вперед, Наташа отступает, и так еще и еще раз. Пока девчонка почти не упирается своей спиной в стену. Я снова загоняю ее в ловушку, получается. Она тоже это осознает, и в глазах, в которые я неотрывно пялюсь, появляется какое-то странное выражение... Хм, что это?Трепет? Волнение?

— Я тебя хочу, — хриплю я, не желая скрывать простую истину.

Хватит, уже намолчался, наосторожничал.

Ее грудь начинает вздыматься в каком-то диком сумасшедшем ритме, просто не могу туда не уставиться, но усилием воли снова поднимаю глаза вверх. Черт. Сквозь туман в голове, усилившийся ощущением близости моей девочки, всё ещё пытаюсь разгадать выражение на её лице. Так, что это может быть?Томление? Влечение?

Думаю, что надо быть поконкретнее. Женщины любят честных, так ведь? Только стоит как-то поаккуратнее всё преподнести.

— Давай просто сделаем друг другу хорошо. Нет, даже охуенно. Мы давно взрослые, Наташ, глупо ходить вокруг да около и играть в тупые гляделки. Уйдем сейчас, м? Вместе, куда угодно. Тебе зайдет, обещаю. Скажи, как тебе нравится? Помню, ты как-то давно обмолвилась, что любишь жестко...

Чёрт, кажется, с осторожными формулировками имеются некие проблемы.

По телу девушки проходит крупная дрожь, она отшатывается, ударяясь со всей дури спиной о стену, мне не удается вовремя ее поймать, чтобы она ненароком не ушиблась. Правда, теперь приходит четкое осознание,что за выражение застыло на ее лице. Там смесь эмоций:осуждение, неверие и... страх.

— Ты переходишь все мыслимые и немыслимые границы, — дрожащим голосом, достойным самой жесткой зимней стужи, произноситне моя девочка. — Ты и раньше не понимал слова«нет» , но сейчас у тебя шарики за ролики заехали. Какое право ты имеешь зажимать меня в пустом коридоре арены и предлагать всё... всё это? Раздвинуть для тебя ноги? Совсем больной? Да как... как у тебя язык только поворачивается?!

Ее тон немного меня отрезвляет, а в этот момент в коридоре четко проносится приглушенная строчка из песни Скриптонита. Черт, я даже умудрился забыть,где мы вообще находимся:

...Еще одним холодным утром — руки без слов.Кричат об одном — это любовь...

Смешно получается. В плане музыкального сопровождение нашего диалога. Только последнее слово в строчке надо заменить на«похоть» . Скорее даже на«болезненное влечение» .

Только с моей стороны, естественно. Меня резко прошибает стыд, осознание. Как будто бес попутал, честное слово. Надо, наверное, что-то сказать. Нормальное! Чтобы как-то подправить мои грубые слова и непристойное предложение.

— С-слушай, я...

— Что с тобой стало, Мирослав, а? Нет, не отвечай, это риторический вопрос. Ты ведешь себя отвратительно. Будь добр, забудь о том, что я существую, пожалуйста. Избавь меня от своей личности и общества.

— Да, блин, я просто...

— И заканчивай бухать. У тебя явно отклонения, возможно, это на фоне алкоголя.

— Наташ! — это уже слышится громкий голос Ильи где-то сзади.

Иволгина тут же опасливо обходит меня и направляется к своему другу с явным облегчением. Тот окидывает ее мониторящим состояние взглядом, как будто я реально мог что-то с ней сделать, и спрашивает:

— Всё в порядке?

— Более чем, — отвечает она резко повеселевшим голосом.

Илюха говорит, что заглянет в туалет и через пять минут вернется в зал, но мы все втроем знаем: его основная цель — попытаться вправить мне мозги. Часть моего сознания, кстати, согласна с ним. Ну в том плане, что мне, идиоту, это требуется.

— Что тут у вас было?

— Как видишь, ничего, — пожимаю я плечами.

— Нафига ты тогда за ней поперся?

— Просто перебрал слегка, — пытаюсь еще на расстоянии между большим и указательным пальцем показать, что в моем понимании значит«слегка» .

Лансков недовольно хмурится, и на его лице появляется достаточно суровое выражение.

Блин, обычно он спокойнее.

— Отвали от Наташки, Мирыч, серьезно. Чё тебе, девок совсем мало или заняться тупо нечем?

— Может, это пробольшое и чистое , а ты мне палки в колеса вставляешь на пару со своей женушкой, — иронизирую я, сам не веря в то, что несу.

— А это оно, Мирослав?Большое и чистое ? — изгибает одну бровь Илья.

— Нет, — устало вздыхаю и фокусирую более серьезный взгляд на человеке напротив.

— Тогда держи свои причиндалы в штанах, а грязные предложение в закрытом рту, — отрезает Илья, разворачивается и уходит.

Да, сама ситуация дебильная, я откровенно сильно нетрезв, наговорил Иволгиной бессвязного говна, хоть там и не было ни капли неправды по факту. Триггерит меня всё равно другое. Что в глазах Илюхи, Юльки, самой Наташи я — угроза. Придурочный, озабоченный и избалованный короткими интрижками тип.

Самодур и неадекват.

А это, выходит, гораздо хуже того, кем я был для всех них еще пять лет назад.

Глава 12

Наташа

Продолжили отдыхать после концерта мы у Лансковых дома. Это был бы почти идеальный вечер, если бы минут за двадцать до окончания выступления Скриптонита мы все не наблюдали, как Горина чуть ли не в говно пьяного уводит из зала его брат. Мы тогда с обоими Лансковыми переглянулись, каждый из нас недоумевал. Мирослав никогда себе подобного не позволял. Как бы все мы употребляли алкоголь, да и универ на это дело — самое жаркое время, но Горин вообще всегда держал себя в руках. По максимуму. Не делал глупостей, а главное — никогда излишне не распускал руки. По крайней мере со мной. Да, было много моментов, где между нами что-то мелькало, но он понимал, когда ему говорят «нет» на определенные действия. А мне самой с ним башню сорвало только единожды: на Новый год на третьем курсе, только вот смысла нет вспоминать глупое, почти детское прошлое.