Враг имератора (ЛП), стр. 84

Корабль резко накренился.

Волны ударили в борт, взметнув воду и окатив палубу. Пираты у края закричали и, ползая на четвереньках, попытались удержаться за скользкие перила, но не смогли и попадали за борт.

Я поймала равновесие и устояла. Как на сноуборде.

Рядом со мной мужчина, называвший себя Тарантулом, устоял при качке и медленно покачал головой. В его маске отражалось моё решительное лицо. Разъярённый, он резко развернулся, подошёл к другому магу — в золотой маске — и что-то прошептал.

Второй маг почтительно склонился в глубоком поклоне, так что золотая маска опустилась ниже колен, потом выпрямился, развернулся и, не обращая внимания на сходни, шагнул прямо с носа корабля.

Волны застывали, вздымаясь у борта, и превращались в безупречную лестницу из мерцающего серебристо-голубого льда. Расправив плечи и безукоризненно держа спину, мужчина в золотой маске зашагал вниз по созданным магией ступеням.

Когда он наконец спустился на причал, хрустальная лестница за его спиной раскололась, и куски льда попадали в океан. Уходя, мужчина оглянулся через плечо и одарил меня взглядом, полным безмерной ненависти. Затем отвернулся и исчез в лесу, укрытом сиреневым мхом.

Я выдохнула, ощутив странное облегчение.

Время наконец пришло.

С противоположного края палубы маг в серебряной маске направился ко мне той же аристократической походкой, что и в пятнадцать лет.

Я отступила, пытаясь вновь обрести почву под ногами.

— Я разгадала твою игру. — Я указала на его лицо, и он застыл на полушаге. — Я с самого начала знала, кто ты. Назвать меня «соплячкой» было милым штрихом, но твой обман с самого начала был обречён… Больше никто во всём Антихтоне не называл меня грязной холопкой. — Я передразнила его голос.

Его лицо ожесточилось, пальцы сжались в кулаки. — Ты ничего не знаешь, Равенал, — медленно произнёс он. Бриллианты на ошейнике сверкнули в лучах света. — Никогда не знала.

— Сажа — прозвище Александра, — сказала я. — Верно?

Он улыбнулся и снова двинулся ко мне.

Я покачала головой и прикрыла рот, пытаясь сдержать тошноту. — Твои садистские глаза я узнала бы где угодно, Александр… В детстве ты прокусил мне горло, и меня всегда душил твой ветер.

Тёмно-бордовые губы изогнулись. Он вздрогнул, словно его внезапно охватило возбуждение.

— Я чуяла это в твоём запахе, — прошептала я, вслух произнося тайну, которой делилась лишь с одним человеком — Маршалом. — Я всегда ощущала твои злые желания… Я чувствую запах твоих порочных намерений.

Мужчина, который годами называл себя Тарантулом, остановился передо мной. Гнев и магия сочились из каждой его поры. Лицо исказилось злобой; изорванная шифоновая рубашка распахнулась и после недавней драки едва держалась на теле. Рельефные мышцы блестели.

— Мои глаза здесь, Равенал, — промурлыкал он. — А запах, который ты чувствуешь, — твоё влечение ко мне.

Я презрительно фыркнула. — Нет, я чувствую запах смерти… В тебе нет ничего впечатляющего…

— Ты ощущаешь мою силу. — Изящные пальцы скользнули вниз по животу, и большой палец многозначительно замер на поясе забрызганных кровью брюк. — Но ты думала иначе, когда кричала моё имя… и кончала мне на язык.

Я с трудом сглотнула сухой ком в горле. — Для меня это ничего не значило, — выдавила я с надломом в голосе.

Большой палец обводил рельеф нижней части живота, скользнул по сверкающей бабочке. Губы дрогнули, лицо стало жестоким, он источал злобу. Соблазнительное зло.

— Значит, ты признаёшь, что позволила своему тираническому заклятому врагу вылизать твою пизду… Именно это ты сейчас говоришь, Равенал? — Он отбросил притворство. — Ах ты маленькая грязная…

— Александр, — оборвала я. — Ты забываешь: в отличие от тебя, я не подавляю свои желания. — Я издевательски послала ему воздушный поцелуй; сердце бешено колотилось, лёгкие сжало. — Многие мужчины с удовольствием лакомились моей…

— Замолчи! — Кобальтовые вены резко проступили на его шее и челюсти.

— И было так себе, — подначила я. — Совершенно не запомнилось. Я уже всё забыла.

Вокруг него клубилось серебро. Он медленно улыбнулся — ужасно, злобно — и глубоко вдохнул. — Лгунья… Ты забываешь, что я тоже чувствую запахи. Ты жаждешь меня.

— Ты чувствуешь, как я жажду твоей насильственной смерти. — Я понемногу отступала, ненавидя дрожь в руках и слабость в коленях.

— Ты жаждешь, чтобы я сделал тебя своей. Я буду вечно тобой дорожить… Правь рядом со мной. — Он обаятельно улыбнулся и протянул мне руку.

Одно за другим замелькали воспоминания.

Он стоял у меня между ног. Картинка сменилась. Теперь он лежал подо мной и стонал, вылизывая меня. Я покачала головой. Он положил подбородок на выступающую косточку моего таза и облизнул губы. Нет. Осыпал мой лоб нежными поцелуями и хрипло шептал.

— Нет. — Я отступила ещё на шаг.

Он небрежно приближался, всё так же протягивая ко мне руку.

— Ты пойдёшь со мной. Хватит притворяться.

— Я не притворяюсь. — Я покачала головой; отчаяние усиливалось. Я указала на скрытое маской лицо. — Я всегда видела твой королевский замысел насквозь. Ты ни разу не брал надо мной верх — и я никогда добровольно не пойду за злом.

Он медленно опустил руку. Глаза потемнели, когда он заметил на моём лице нечто, заставившее его напрячься. Александр повёл шеей; вдоль челюсти и на лбу вздулись вены — он словно изо всех сил пытался сохранить контроль.

— Для меня всё это ничего не значило, — громко повторила я.

— Ты ужасно лжёшь. — Он остановился совсем рядом, на расстоянии ладони, — достаточно близко для поцелуя. Он провёл языком по блестевшей нижней губе. — Какая упрямая дерзость… Ты отказываешься признать, что одержима мной столь же безнадёжно, как я тобой. Мы друг для друга — погибель.

— Ты для меня ничто! — крикнула я во всё горло и снова попятилась, словно мой крик мог превратить эти слова в правду.

— А ты для меня всё! — крикнул он в ответ.

— Оставь меня в покое.

Он покачал головой; в глазах бушевали чувства. — Никогда.

— Тогда сними маску. Что тебе ещё скрывать?

Он фыркнул. — С какой стати мне тебя слушать…

В ярости я направила на него светящуюся ладонь. Исчерченное серебром море заревело, ударило в борт и раскачало корабль. Палубу окатило пеной. Поднимались новые волны, каждая выше предыдущей.

Александр застыл, растерянно переводя взгляд с океана на мою светящуюся руку.

— Сделай это! — Я шевельнула пальцами, и вокруг него высоко взметнулись океанские брызги. — Хватит прятаться, лживый трус!

Корабль раскачивался, на горизонте ревели драконы, Сквайр верещал, забившись в мою косу.

Словно в замедленном движении Александр поднёс тонкие пальцы к лицу и снял маску. Магия зашипела, когда маска отделилась, и он убрал её в карман.

Я знала правду, но всё равно была потрясена. Меня до мозга костей пробрало то же осознание, что и тогда, после похищения мамы, когда я сняла с него маску. Я никогда не страдала паранойей. Просто он был венценосным безумцем с манией величия, затеявшим извращённую игру и считавшим меня слишком глупой и нищей, чтобы разобраться в правилах.

Он вглядывался в меня; его черты были мучительно знакомы. С пятнадцати лет я видела его в каждом сне и кошмаре.

Жестокий мальчишка с резкими чертами вырос в мужчину угловатой, свирепой красоты. Половое созревание оказалось к Александру непозволительно щедрым. Он был потрясающе красив. Высокий, поджарый и жилистый, он разительно отличался от тощего мальчишки, которого я когда-то встретила.

Пугающе прекрасный.

Стоявший напротив Александр Садист улыбнулся мне; ветер трепал его кудри, и зрелище было убийственным.

— Лживый паук! — возмущённо прокричал Сквайр (очень помог).