Враг имератора (ЛП), стр. 69

В ночи завизжала лютая лиса.

Я выгнула спину, ища более тесного соприкосновения.

— Не двигайся, Равенал, — приказал Тарантул. Он снова подался бёдрами, вжимая меня в землю, и потёрся рельефной грудью о мою. — Иначе я погублю нас обоих.

В голове стало пусто — остались лишь вспышки наслаждения. Я несколько раз занималась сексом, но никогда прежде никто не захватывал меня настолько всецело — хотя мы даже ничего не делали.

Над нами стучали обледенелые ветви.

— Я сражаюсь… — Его щетина царапнула чувствительную кожу на моей шее. — …с порочным желанием овладеть тобой плотским образом.

По его лицу струился пот и капал на мою замерзающую кожу, а деревья наблюдали за мной. — Иди к чёрту, — прошептала я; окровавленные пальцы скользили по стеклу.

— Уже там. — Его резкий, хриплый голос слился с лесной тишиной.

Закричав от досады, я отшвырнула осколок, так и не сумев перерубить ему позвоночник.

Бесплодный лес исчез в мгновение ока.

Мы лежали на полу гостиницы. Стекло ударилось о каменную стену и разлетелось на мелкие осколки.

Замёрзшую кожу обожгло болью; тело Тарантула, прижатое к моему, казалось мучительно горячим. Я пыталась удержаться, но всё же подалась ему навстречу, отчаянно нуждаясь в трении. Он крепче стиснул меня и прижал настолько плотно, что я не могла двинуться.

Стук.

— Зора, хозяину гостиницы пожаловались на шум! — крикнула из-за двери Элла; язык у неё заплетался. Дверь скрипнула, и голос стал громче. — Кто-то решил, что здесь происходит убийство… Омойстарыйбог. Э-э… Зора?

Мы оба повернулись к открытой двери. Я вспыхнула от смущения. Аксель стоял рядом с сестрой, быстро моргал и смотрел на нас, подняв брови.

С потолка падали пылающие цветы — огонь добрался и туда. Горела кровать, ярко пылали занавески вокруг неё. Сквайр по-прежнему безмятежно щебетал во сне. Пол был усеян стеклом. Отвлёкшись на Тарантула, я умудрилась забыть, что комната превратилась в костёр.

— Это он виноват, — сказала я, слишком остро ощущая, как бешено колотится его сердце и как каждый удар отдаётся во мне. Вместо того чтобы отпустить меня, как я ожидала, он крепче прижал к себе, заслоняя собственным телом.

— Оставьте нас, — приказал он, пока вокруг него тёмными щупальцами свивалась магия.

Я фыркнула. Они же не оставят меня наедине с…

Аксель захлопнул дверь. Снаружи раздались голоса и глухой стук, будто он силой уводил сопротивляющуюся сестру. Я закрыла глаза, мечтая, чтобы старый бог явился и спас меня.

— Слезь с меня, — сказала я, толкая его. Голова пульсировала от ушиба, головной боли напряжения, экзистенциального ужаса и сотрясения мозга.

Сил не осталось.

Тарантул подхватил меня на руки и поднялся. Он прижал меня к обнажённой, потной груди с такой нежностью, словно я была драгоценностью, которую нужно спасать, а не человеком, несколько раз всадившим в него нож.

Последнее, что я запомнила, — комнату наполнил порыв морозного магического ветра. Пламя погасло, всё погрузилось во тьму. В обугленной тишине мой заклятый враг бережно уложил меня на обгоревшую кровать.

— Спи, — с совершенно неподобающей чудовищу нежностью прошептал он, касаясь губами моего лба.

Лютые медведи (в ярости)

Я очнулась на разгромленной, изодранной кровати.

Раскинув руки и ноги, я лежала с кружащейся головой и смотрела на разорванный балдахин и свисавшие с потолка почерневшие растения. Снизу донеслось хриплое мужское ворчание. Устало застонав, я повернулась набок и свесила голову с кровати.

Тарантул лежал на спине.

Он растянулся на опалённом полу среди битого стекла и был живее всех живых. У него не было ни подушки, ни даже простыни, а за время совместной жизни я успела узнать, насколько придирчиво он относится к постели.

Тарантул смотрел прямо на меня из-под полуопущенных век; губы слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не находил слов.

Между нами тянулась тишина, а по шее поднимался жар поражения, смешанный с чувством, которое я отказывалась определять. Не в силах вынести его понимающий взгляд, я отвернулась. Неприятные эмоции усилились, когда я поняла, что сменная одежда сгорела дотла.

Мы молча собрались.

По пути мы заглянули в комнату Эллы, пошарили в седельной сумке, а я закрепила запасные кинжалы на бёдрах.

Час спустя мы шли по зелёным улицам Коммуны, и я опиралась на Эллу, сцепив с ней руки. Без её поддержки я не удержалась бы на ногах. Резкий утренний свет обжигал глаза: в крови ещё оставались наркотики, мешая сосредоточиться, пока я пыталась выровнять дыхание.

С другой стороны шёл Аксель и время от времени тянулся погладить Сквайра, радостно сидевшего у меня на плече.

Сквайр клюнул его до крови. — Не трогать! — прочирикал он.

Аксель рассмеялся.

— Сюда. — Тарантул указал на переулок и зашагал впереди нас. Оглянулся на меня из-под полуопущенных век. Расстёгнутая, опалённая рубашка трепетала вокруг торса. В странном проявлении солидарности он так и не сменил испорченную одежду. Наверняка просто издевается надо мной.

Между нами повисло неловкое напряжение.

Элла крепче прижала мою руку к себе. — Ты в порядке? — спросила она, внимательно вглядываясь в лицо и явно намекая на события, свидетелем которых стала прошлой ночью. В понимающем взгляде не было осуждения — только беспокойство.

— Думаешь, со мной что-то не так? — спросила я, ненавидя неуверенность в собственном голосе. — Если я не могу… — Я согнула пальцы правой руки и поморщилась: длинный красный порез на ладони, оставленный зажатым осколком, ещё заживал. — …убить тех, кто заслуживает смерти?

— Нет, — уверенно ответила Элла; глаза всё ещё слегка стекленели от вина фей. — Помнишь, как много лет назад драконы напали на Север, а я оглянулась на тебя?

— Конечно.

— Я дрожала от ужаса. Никогда в жизни меня так не разрывало от сомнений. Маршал пригрозила снести мне голову, если я зря потрачу ракету, а я не могла принять решение. Всё горело. На нас смотрели драконы, чьи зубы были крупнее наших тел… а потом я оглянулась на тебя. На незнакомку, которую никогда не встречала. На девочку-подростка, залитую кровью. — Всё вокруг стихло, когда она поймала мой взгляд. — Знаешь, что я увидела?

Я покачала головой.

— Силу, — сказала она. — Ты словно была маяком посреди кровавого хаоса… ярким, ослепительным светом. Клянусь, голоса шептали мне довериться тебе. Наверное, именно так чувствуешь себя перед старым богом…

— Элла, не знаю, была ли я…

— …и ты приняла решение, на которое у меня не хватило смелости, хотя Рыцарем-магом была я.

Я покачала головой. — Всё было не так. Это ты быстро сообразила.

Она наклонилась ближе. — Именно так всё и было. Мне кажется… — Её голос стих. — Ты постоянно стараешься казаться меньше, потому что твоя мощь пугает людей. Можно быть хорошим человеком и оставаться опасной. Перестань прятаться, Зора.

Глаза защипало.

— Идём, — громко произнёс Аксель, возвращая нас к действительности. Он указал на ярко-розовую арку из цветов, которая вела к высокой двери, увитой свисающей травой. Над нею курсивом было написано «Купальня». Тарантул прошёл сквозь цветы и скрылся внутри.

Мы с Эллой неохотно разомкнули руки и встали прямо, уже без поддержки друг друга. Мы разом оказались слишком далеко друг от друга — и слишком скоро. Я протянула руку, и она взяла её; глаза у неё тоже подозрительно блестели.

Со времён Авроры я не чувствовала такой поддержки.

Женская дружба доказывает существование родственных душ.

Аксель обнял нас обеих за плечи.

Сквайр возмущённо прокричал: — Я сказал не трогать, мужчина-вампир! — И сильно укусил его за палец. Мы с Эллой рассмеялись.