Враг имератора (ЛП), стр. 59

Тарантул хмурился и скрежетал зубами. Вокруг его тела серебристым ореолом мерцала магия. Люди поднимали знак единой демократии, словно пытались от него защититься.

— Рыцарь Зора! Рыцарь Зора! Рыцарь Зора! — скандировала толпа.

Я пыталась сохранять серьёзное лицо, но губы всё равно изгибались в улыбке: я упивалась их ненавистью к нему. Это самое прекрасное, что я когда-либо видела. Они выкрикивали оскорбления, а я согласно кивала и делала вид, будто утираю слезу.

Тарантул покачал головой.

Если бы взгляды убивали, я снова была бы мертва.

— Мы любим тебя, Зора! — закричала девочка и протянула руку, чтобы коснуться моей ноги. Потом подняла ладонь и повернулась к друзьям, которые восторженно прыгали вокруг неё.

— Спаси нас от них, — рыдал старик, протягивая ко мне руки, а потом зашёлся хриплым кашлем. — Ты должна нас спасти.

Улыбка исчезла, а по позвоночнику пополз лёд.

Но кто спасёт меня?

Звуки исказились, поле зрения сузилось: где-то далеко кричащие мужчины, женщины и дети тянулись ко мне с надеждой на лицах. В воображении они с тем же пылом вопили, когда пылали, а затем замерзали в драконьем дыхании. Перед мысленным взором ко мне потянулся призрак Смерти; его мертвенные пальцы вплелись в мои волосы, и он дыхнул льдом мне на шею. Я окаменела от ужаса.

Они верили в меня, хотя большую часть времени я сама в себя не верила.

Я должна выполнить Задание.

Прошу тебя, старый бог.

Прошу.

Я знала, что Маршал распространяла обо мне пропаганду по всему Содружеству, но знать об этом и увидеть всё своими глазами — совершенно разные вещи. Давление было невыносимым. Меня словно стирали из бытия. Я сцепила дрожащие руки и безмолвно задыхалась собственными молитвами.

Горожане подбрасывали в воздух розовые лепестки, и их ликующие крики звучали всё громче. Солнечный свет сказочно струился сквозь кроны, а я рассыпалась на части.

Солдаты указали на высокий покосившийся дом. На вывеске перед ним было написано: «Бабилонский постоялый двор».

Когда мы спешились, люди хлопали и называли нас героями. Мальчишки забрали коней, сказав что-то о конюшне позади дома. Хозяин гостиницы поприветствовал нас и провёл внутрь, вручив ключи от четырёх отдельных комнат. Мы шли за ним по коридорам, полным цветов и журчащих фонтанов.

Повсюду царили яркие краски, но сама я словно застыла, погружённая в серые тона, — дитя Севера вдали от дома. Мне не было места в этом южном мире надежды.

Тарантул отмахнулся от лианы; оковы преломляли свет, вокруг мерцала магия. Он резко повернул голову. Глаза были полуприкрыты, мягкие ресницы опущены. Ни один из нас не моргнул.

Кто спасёт меня от него?

Жестокость стала моей природой — её выковала борьба за выживание в суровых обстоятельствах. И именно в этом заключалась проблема: с ним произошло то же самое.

Грозовые войны держали нас обоих за горло.

19

Опасно (раз)одета

За открытым окном стрекотали насекомые, а солнце садилось над кронами Бабилона. Сквайр стоял на подоконнике, склонив голову набок, и тревожно смотрел на меня широко распахнутыми жёлтыми глазами.

В углу журчал декоративный фонтан, влажный ветерок колыхал прозрачные занавески. Сидя на кровати под балдахином, я размышляла, не дезертировать ли мне из армии и не поселиться ли одной в ледяной хижине на Севере. Некоторые вещи в жизни не стоили борьбы с тиранией.

В первую очередь — мой нынешний наряд.

Хлопнули двери, в коридоре зазвучали голоса: остальные вышли из комнат в условленное время. Собравшись с духом, я встала и мельком увидела своё отражение в угловом зеркале. Нет, ни за что. Я так не могу.

Я снова опустилась на край кровати и обхватила голову руками.

Сквайр чирикнул.

Хватит раскисать. Могло быть и хуже.

Я поднялась. — Не трусь. Всё не так плохо, — сказала я себе, расхаживая взад-вперёд. — Ты просто драматизируешь. — Потянувшись, я немного приободрилась. — Я справлюсь.

Рыжевато-бурые перья развевались на влажном ветру; Сквайр смотрел на меня круглыми глазами. — Зора, ты блудница? — ухнул он. Совсем не помог.

Подойдя к окну тяжёлой поступью, я вытолкнула его наружу. Он тут же взмыл обратно и завис перед окном.

— Шлюхастая блудница злится, — пропел он. Совсем-совсем не помог. Его умение подбирать слова к ситуации одновременно оскорбляло и впечатляло.

— Да как ты смеешь! — Я ткнула в него пальцем. — После всего, через что мы прошли вместе. Это всего лишь одежда.

Он чирикнул и улетел на охоту, взмыв над крышами.

— А ну вернись, молодой человек! — крикнула я.

Сквайр дерзко прокричал что-то в ответ и скрылся среди деревьев.

Стук. — Зора? — позвала Элла из-за двери. — Ты что-то сказала? Нам пора. Тебе помочь собраться?

— Нет! — Я отвернулась от окна и приготовилась к худшему. Под ложечкой снова тревожно засосало, и я вышла в коридор.

По увитым лозами каменным стенам гостиницы стекала, журча, вода. Магия. Я ощущала её всеми чувствами: постоянное давление за глазами и лёгкое покалывание в кончиках пальцев. С потолка свисали цветы, создавая умиротворяющую обстановку. Мир и покой.

Отсутствие опасности заставляло меня нервничать.

Мне нравилось всё морозное и суровое.

— Кто-то ошибся, — сказала я, пытаясь прикрыть обнажённую кожу длинными волосами, которые специально оставила распущенными. — На мне это почему-то выглядит гораздо хуже.

Близнецы уставились на меня с открытыми ртами.

— Ух ты, — произнесли они хором.

Я указала на грудь Эллы. — Почему у тебя под платьем есть одежда? — Под белым шифоновым платьем до колен на ней были шорты и топ без рукавов того же цвета.

— Я попросил об этом перед отъездом, — протянул Аксель.

— Почему ты мне не сказал? — спросила я, скрестив руки поверх крошечного лоскутка ткани, притворявшегося бюстгальтером.

Белая рубашка с длинными рукавами поверх него была совершенно прозрачной. Утешало лишь то, что у брюк имелась подкладка телесного цвета: на самом деле ничего не было видно — лишь создавалось впечатление, будто видно всё.

Аксель пожал плечами. — Ты не спрашивала.

Элла прикрыла рот ладонью, но всё равно рассмеялась. Она игриво повела бровями. — Ты выглядишь… неземной. Очень воздушной.

— Я выгляжу голой.

— Неземно голой.

Аксель приподнял бровь и лениво осмотрел меня с головы до ног. — Ему это понравится, — саркастически заметил он. Уточнять, какого именно ханжу он имеет в виду, никому не требовалось. — Я помог ему переодеться, не снимая кандалов, уже довольно давно. Не знаю, что он там копается.

— Наверное, прихорашивается, — пробормотала я, слишком остро сознавая, насколько сама раздета. — Это позор для Содружества. Император всех убивает, а меня нарядили в такое. Кощунство. Я составлю подробный рапорт об этих… неприемлемых условиях службы.

Элла согласно кивнула. — И кому ты его направишь?

— Всем в армии, — сказала я. — Маршалу. Старому богу.

Элла провела ладонью по прозрачной ткани у меня на спине; прикосновение обожгло даже сквозь гладкий шёлк. — Это только ради задания. Если уж на то пошло, так мы справимся быстрее. Что тут может быть такого страшного?

Щёлкнул замок.

Резкий запах тёмной вишни смешался с… жаждой мирового господства? Цепи зазвенели о бесценные декоративные манжеты из платины.

В коридор протянулась ледяная тень, и краски поблекли. Плеск падающей воды стал резче — уже не весёлое бульканье, а нечто агрессивное. Лепестки срывало с цветов, лозы шелестели. Порыв неестественного ветра хлестнул по коридору: его враждебность отравляла воздух.