Враг имератора (ЛП), стр. 28

Я также распаковала любимый набор шахмат — тот самый, который мама сунула мне в руки перед отъездом. Покуривая, я продолжила партию против самой себя, но вскоре заскучала и со вздохом бросила ферзя.

Я повернулась ко второму обитателю комнаты.

Тарантул сидел у своей кровати, прислонившись к стене и вытянув ноги поверх матраса. Он не сводил с меня глаз и даже не моргал. Серебристая дымка вокруг его тела смешивалась с лунным светом. Красиво.

Я выпустила облачко дыма, и оно застыло в воздухе, словно иней. Здесь покоится Зора — тоскующая по дому и под кайфом. До одури тоскую по дому и… до тошноты устала от его высочества. Хихикнув над собственным убийственным остроумием, я затянулась глубже; язык защипало мятным холодком.

Тарантул смотрел на мой рот так свирепо, будто тот лично его оскорбил. Уши горели ярко-красным.

А это весело.

— Прекрати… это делать, — громко приказал Тарантул — властно, словно и впрямь имел право мной командовать.

— Перестать… делать что? — Высунув язык и прижав сигарету к верхним зубам, я решила проверить, сколько секунд сумею удержать на нём длинную бумажную трубочку.

Я медленно заскользила по простыням, упёрла ноги в стену возле кровати и свесила голову с края матраса. Снова уставилась на него, не убирая языка; сигарета всё ещё опасно болталась, прижатая к зубам.

— Равенал… клянусь духами бури, если ты не уберёшь язык за эти соблазнительные губы…

— Тебе кто-нибудь говорил, что вверх ногами ты выглядишь лучше?

— Нет.

— Ух ты. Серьёзно?

— Да.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Никто… никогда тебе такого не говорил? Ни разу?

— Нет.

— Уверен?

— Да.

— А дважды… тоже никто не говорил?

— Нет.

— Подряд?

— Равенал, тебя развезло от одной сигареты. Засунь проклятую сигарету обратно в рот и ложись спать. Ты накликаешь моё безумие и искушаешь меня… Никогда ни в одном из миров женщина не подвергала мужчину такой опасности…

— Ты странный, — со всей искренностью сказала я, изящно зажав длинную дымящуюся сигарету двумя пальцами.

Я лениво провела ею вдоль тела и остановила над пахом. Пантомима с воображаемым фаллосом. Вчера мы с Эллой вместе накрасили ногти, и теперь я любовалась тем, как красиво ониксовый лак контрастирует с белой бумагой в лунных лучах.

Тарантул яростно выругался себе под нос.

Я наклонила голову, чтобы получше рассмотреть его вверх ногами. — Погоди… хочешь попробовать? — Я многозначительно поиграла бровями, держа сигарету над бёдрами. Даже под кайфом я не могла забыть, как несколько недель назад он прижал меня к песку, непристойно вдавившись сверху всем телом.

Воспоминания пожирают.

Его лицо стало пунцовым, румянец пополз вверх по ушам. — Я не стану… тебе отвечать. — Он резко натянул одеяло до самого пояса.

— Сделай это, — прошептала я, качнув бёдрами: нужно было как-то восстановить равновесие сил. — Дам тебе затянуться. От мяты язык и правда приятно… покалывает.

Он прикрыл глаза предплечьем; цепи тускло блеснули. — Какая непристойность, — проворчал он и глухо, сдавленно застонал.

— Пососи её, — сказала я громче. — Знаешь же, что тебе хочется.

Его плечи окаменели, а я рассмеялась: ещё никогда человек на мягкой постели не выглядел настолько неуютно.

— Жалкий, вот ты кто, — мрачно прошептала я, по-прежнему держа дымящуюся сигарету над пахом. — Только и умеешь что лаять, а укусить духу не хватает. Ты лишь угрожаешь и…

Цепь между его наручниками натянулась поперёк моего туловища и впечатала меня в матрас. Тарантул переместился с немыслимой скоростью. Он опустился на колени рядом с моей кроватью и подался вперёд; его пах оказался прямо перед моим перевёрнутым лицом, а от бёдер поднималась паром сияющая магия.

Он с силой упёрся ладонями в одеяло по обе стороны от моих бёдер, прижав меня цепью между запястьями.

Медленно, мучительно медленно он наклонился вперёд… ближе… ещё ближе. Я приподняла голову, чтобы лучше видеть. Его губы зависли над моим пахом. Он повернул лицо набок. Челюсть была очерчена так резко, что о неё впору порезаться. Его язык бесстыдно скользнул по всей длине сигареты — до самого тлеющего кончика.

О… мойстарыйбог.

Я и представить не могла, что он действительно это сделает. Обычно он только краснел и бормотал о приличиях.

Его язык двинулся обратно по зажжённой сигарете к моей руке, а потом он боком обхватил губами основание там, где я держала её двумя пальцами. Горячее дыхание окутало кисть. Когда его язык скользнул по моей коже, тело пронзила дрожь.

Злобно глядя на меня из-под полуопущенных век, он умело забрал сигарету из моих пальцев зубами и поправил её языком, чтобы та как следует свисала с губ. Цепь впилась в моё туловище, а он глубоко затянулся. Стиснул пальцы, сминая одеяло, и выпустил из носа облако мятного дыма — прямо мне между бёдер.

Я дёрнулась и ахнула.

Он довольно заурчал — низко, по-мужски.

Жадно глядя мне в лицо, он наклонился с сигаретой в зубах и медленно провёл тлеющим кончиком снизу вверх по тонкой ткани моей ночной рубашки.

Задержав сигарету над ямочкой у основания моего горла, он отвёл её в сторону и провёл ладонями вверх по моему телу. Затем осторожно уложил ледяную цепь мне на шею, словно украшение.

Я застыла.

От наслаждения всё тело покрылось мурашками. Длинными пальцами он обхватил мою челюсть и нежно удерживал в этом смертельно опасном положении.

Что сейчас вообще происходит?

Я судорожно втянула воздух, когда его большой палец скользнул вдоль моего горла — впервые в жизни оно почему-то оказалось чувствительнее груди. Он склонился ниже и навис прямо надо мной.

Свешиваясь с кровати, я безвольно запрокинула подбородок ещё дальше.

Тарантул держал моё перевёрнутое лицо; между губ у него торчала сигарета, а мою шею холодила цепь.

— Равенал, — хрипло произнёс он, с каждым словом выдыхая дым прямо мне в рот; мятную прохладу отравлял аромат тёмной вишни.

Его огрубевший большой палец скользнул по моему горлу к ключице. Сигарета покачивалась между ровными белыми зубами, пока он всё сильнее натягивал цепь поперёк моей шеи. — Ты ошибаешься… Я хочу лишь кусать, а не лаять. Мои зубы жаждут оставить следы на твоей чарующей плоти.

Ох.

Ох.

Плохо.

Очень плохо.

Моему заторможенному, затуманенному мозгу понадобилась добрая секунда, чтобы уловить отсылку к моим недавним словам. — Кажется, у нас тут возникли трудности перевода. — Голос прозвучал неестественно высоким.

— Нет. Я прекрасно понял, что ты имела в виду, — сказал он, наклонился ещё ближе и забрал сигарету изо рта, не убирая металлическую цепь с моей кожи.

Он поднёс сигарету к моему рту и провёл незажжённым концом туда-сюда по нижней губе.

— Э-э, нет. По-моему, ты не… — Я прочистила горло. — Понимаешь. Меня.

Он осторожно протолкнул бумажную трубочку между моих приоткрытых губ и остановился, когда она легла на язык.

— Это ты ничего не понимаешь.

Холодный металл исчез — без его тяжести шея вдруг показалась неприятно голой. Тарантул изящно поднялся на ноги и отступил. В тесной комнате деваться было некуда, поэтому он резко отвернулся ко мне спиной.

Молчание между нами затягивалось.

— Думаю… тебе лучше держаться от меня подальше, паук, — сказала я его совершенно непривлекательной заднице. Просто отвратительной. Совсем не упругой, сочной и завораживающей. Вот бы её укусить.

Всё ещё стоя лицом к стене, он рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Ложись спать, Равенал.

— Нет, не лягу.

— Ты подчинишься мне, вассал, — жёстко произнёс Тарантул. — Ступай на покой. Немедленно.