Враг имератора (ЛП), стр. 19

Сладострастно застонав, он прикусил сильнее.

Я закричала.

Ледяная вода перехлестнула через край моста и окатила нас мелкими брызгами.

Раздался влажный чмок, когда он отстранился, а потом язык медленно скользнул по пульсирующей ране. Содрогнувшись, он прошептал странное слово, прижавшись губами к моей чувствительной коже. За глазами запульсировала боль. Меня охватила клаустрофобия; я оттолкнула его и, отбиваясь руками и ногами, отползла прочь. Шею жгло.

Цепляясь за обледенелые перила, я поднялась на ноги и прижала ладонь к окровавленному горлу.

Он всё ещё стоял на четвереньках, опустив голову, но подняв глаза и не сводя с меня ненавидящего взгляда. Белки зловеще светились на фоне впалых тёмных кругов. Злой, мерзкий мальчишка. Он лениво вытер окровавленные губы тыльной стороной ладони и облизнулся.

— Ох… Зора Равенал, — почти промурлыкал он, пока мост мягко раскачивался под нами. Тяжёлый меховой плащ сбился набок, зубы были покрыты алой кровью. — Какая необузданная… Какой судьбоносный поворот. Ты оказалась чем-то куда бо́льшим, чем я мог предположить.

Он снова облизнулся; лицо озарилось благоговением, и он нарочито медленно пополз ко мне. Радужки поглотила чернота — зрачки расширились до пугающих размеров.

Я отняла пальцы от израненного горла: плоские следы зубов покрывала замёрзшая слюна. Его прикус явственно отпечатался на коже. Я содрогнулась от тошноты и глубокого смятения.

Он резко вскинул руку и указал на меня.

Из его пальцев вырвались серебряные нити. Какого чёрта? Небо затянули тучи. Магия обрушилась на меня, словно со всех сторон разом, вокруг взвился снег. Я почти ничего не видела. Не в силах противиться сокрушительному напору, я отчаянно заскребла пальцами по горлу.

Он грациозно поднялся.

Я рухнула на колени.

Тучи закружились; вода, перехлёстывая через перила, на лету превращалась в лёд.

Наклонившись ко мне сквозь метель, он крепко схватил меня за подбородок и зловеще зашептал на другом языке. Вторая рука скользнула по моему горлу; большой палец провёл по кровоточащим вмятинам от зубов. По коже полоснуло острое покалывание.

Он убрал руку за спину, пряча её, и его щёки залил румянец. — Мне не следовало этого делать. — Он тряхнул головой, словно выходя из забытья.

— Прошу прощения за… — Он с голодом уставился на рану у меня на шее. — …свою непристойность.

Он ведь не всерьёз.

Я судорожно хватала ртом воздух. Мост раскачивался всё сильнее, а его магия продолжала меня терзать. Повсюду плескалась вода — и в то же время источник звука невозможно было определить.

— Пойдём со мной — в Азот. — Он перешёл на шёпот и наклонился так пугающе близко, что я различила каждую светлую ресницу со снежинкой на кончике. Говорят, глаза — зеркало души, а его глаза были мертвы. В их ненавидящей глубине разворачивались будущие побоища.

Спаси мир.

От него.

Я со всей силы ударила его кулаком в пах снизу вверх. Застонав, он рухнул на колени и обеими руками схватился за причинное место. Буря прекратилась, видимость вернулась. Я одним движением вскочила и рванула его за чёрные волосы. Он попытался подняться, но я оказалась сильнее.

— Я никуда не пойду с такой мерзкой тварью, как ты, — хрипло произнесла я, наслаждаясь тем, что теперь возвышаюсь над ним.

— Ты не можешь говорить всерьёз.

Я ещё сильнее запрокинула ему голову. — Никогда в жизни я не говорила серьёзнее.

— Лгунья!

— Это правда. — Я умела понимать животных и чуять их намерения. Он хотел сжечь весь мир дотла. — Ты омерзителен.

Уголок его рта приподнялся в усмешке, подтверждая мои подозрения. Глаза стали пустыми, безжизненными — словно он сбросил маску благопристойности и показал мне своё настоящее, неисправимо порочное лицо. Я приставила к его горлу зазубренное лезвие кинжала. Ледяные вены вздулись, так и просясь под нож.

Правило выживания: сначала убивай. О последствиях подумаешь потом.

Я вдавила лезвие в его кожу, удерживая пленника. Он улыбнулся и запрокинул голову, словно наслаждался тем, что оказался в моей власти. — Моим первым официальным деянием, — хрипло прошептал он, — станет разрушение твоей жалкой холопской жизни, Равенал. И я получу от этого величайшее удовольствие.

— Нет. К тому времени ты давно будешь мёртв, — искренне прошептала я, дёргая его за волосы и вдавливая лезвие глубже.

Мир объяла тишина, ветер нёс зловещий шёпот. Рёв бурной реки усилился, пальцы закололо, в голове застучало. Мне не раз доводилось перерезать глотки животным, и это ничем не отличалось.

Правда?

Мост скрипел и стонал, раскачиваясь под нами. — Во всём Антихтоне нет такого уголка, — изрёк он со зловещим величием, — где бы ты могла укрыться от меня. Я всякий раз буду тебя находить. Твоя судьба уже решена.

Я вдохнула глубже, и его порочный запах обжёг лёгкие: взрывались атомные бомбы. С неба проклятым дождём падала кровь. Мир сковывала жуткая тишина, континенты лежали в руинах.

Ничего подобного я прежде не чувствовала.

Я надавила на нож, и по бледному горлу потекла кровь.

Сегодня он умрёт.

— Нет, Зора! — Мама оттащила меня от мальчишки, пахнущего кровавой бойней. — Какого чёрта ты творишь? — в отчаянии спросила она, разворачивая меня к себе.

— Почему ты вышла из Коммуны? — Здесь ей небезопасно. Она не сумеет защититься от лютого медведя. Вообще-то Блейк тоже не сумел бы, но с его безвременной кончиной я уже смирилась.

— Аврора с ума сходила, искала тебя, а Блейк прибежал весь в слезах, — задыхаясь, выговорила мама; из-за астмы её голос срывался. Должно быть, она бежала сюда от самой Коммуны.

— Чего все так переполошились? — искренне удивилась я и снова сердито посмотрела на странного, мерзкого мальчишку, который хмуро стряхивал снег с коленей. Надо было его убить.

— Ты разве не слышала? — прошептала мама мне на ухо. — Сегодня у нас в Коммуне Маршал ведёт мирные переговоры с представителями Империи.

«Демократические ведомости» — новости, которые регулярно доставляли почтовые лютые соколы, — недавно повысили уровень угрозы Грозовых войн до пятого: насилие неизбежно.

Я припомнила, что читала о встрече на Севере: там должны были попытаться спасти разваливающиеся Мирные соглашения. Последняя отчаянная попытка умиротворить кровожадную Империю. Её непредсказуемые штормовые атаки уже опустошили часть Вестмира, а без продовольственных поставок с Юга всё больше людей голодали.

Но со злом невозможно договориться.

Ходили слухи, что Верховный Император Александр Справедливый лежит при смерти. Его наследник, кронпринц, готовился унаследовать Империю Драконис.

Принц ещё не достиг магической зрелости. Вся сила грозовой магии Королевского мага ему пока не открылась, однако жители Коммуны уже начали со страхом произносить его имя. Слава о его жестокости бежала впереди него.

Верховный принц Александр.

На меня смотрел пятнадцатилетний мальчишка в дорогих мехах, с безупречной осанкой, и в его странных бесцветных глазах вспыхивала магия.

Это он.

Самый первый Император Империи Драконис, могущественный Королевский маг Кризтоф Бесноватый, прославился безумием и необычными переливчатыми глазами, которые унаследовали все его потомки. Его род был известен жестокостью, магической мощью, свирепым нравом и чрезмерной любовью к насилию.

Даже среди скрытной элиты Азота — смертоносных Королевских магов — они считались чудовищами. Почти всё, что жители Вестмира знали об Империи, сводилось к этому.

И вот передо мной стоял принц Александр со знаменитыми императорскими глазами и думал, будто я добровольно отправлюсь с ним — с разжигателем войн, который хотел покорить Вестмир и снова обратить нас всех в рабство. Из-за которого я не ела уже два дня.