Враг имератора (ЛП), стр. 15

— Райс был прав, — сказала я, желая стереть ухмылку с его лица. — Тебя и правда кастрировали.

— Ты невежественна и груба, нападаешь на тех, кто выше тебя. — От ярости акцент стал резче; он указал на книгу на полу. — Мерзкая девчонка. Неужели в этой сточной канаве, которую вы называете континентом, нет никакого образо…

— Не называй меня тупой! — Я впервые повернула регулятор.

Тарантул забился на кровати; синие искры запрыгали по телу, заставляя его прочувствовать электрический разряд. Металлические цепи загрохотали. С приоткрытых губ срывались тихие хриплые стоны, тело вытянулось струной. Только безжалостное чудовище могло создать такой ошейник. Хочу расцеловать инженера.

Толстыми потоками с пола поднялись голубые нити Тумана и набросились на ошейник. Я убавила мощность. Туман отступил. Тихую комнату наполнили мучительные мужские хрипы.

— Не называй меня тупой, — повторила я.

Его рука метнулась вперёд. С ладони взорвалось серебро.

Ветер с силой ударил в меня, коса хлестнула по лицу. Грозовой магией он распластал меня на кровати с раскинутыми руками. Металл впился в ладонь, где лежал регулятор. Я не могла согнуть пальцы — все пять были растопырены и скованы невидимой силой.

И это, чёрт возьми, называется «кастрировали»?

Сокрушительные порывы ветра давили всё сильнее. Охваченная паникой, я беззвучно кричала; глаза слезились, серебряные нити нещадно били по телу. Простыни громко хлопали о стену. Пока всё вокруг погружалось во тьму, я из последних сил пыталась дотянуться до регулятора.

— Как тебе это нравится? — самодовольно спросил он. — Несносная…

Мне удалось вырвать мизинец из пут магии и ударить по металлу — мощность взлетела до предела. Тарантул выкрикнул ругательства, забарабанил кулаками по кровати и принялся пинать стену, пока вновь разворачивалось электрическое представление. Всего в нескольких сантиметрах от меня натянулись сухожилия на его шее, паучьи лапки на челюсти задрожали. Он сдавленно захрипел, словно его сейчас вырвет, а великолепные искры ярко затрещали в ночи.

Долгие, отвратительные мгновения мы страдали вместе.

Туман сгущался. Голубые полосы поднимались с пола, обретая форму.

По мере того как Тарантул утрачивал контроль над магией, морозный ветер стихал. Я отключила ток и схватилась за грудь, едва не теряя сознание от облегчения. — Извинись за то, что назвал меня тупой.

Он тяжело, мучительно дышал. — Нет. — Он закашлялся. — Я не стану лгать.

Тяжёлое устройство лежало над колотящимся сердцем, а я пыталась остановить бешеный круговорот мыслей. Со злом нельзя договориться. Чудовище невозможно приручить.

Я смогу выполнить Задание.

Я выполню Задание.

Я не потерплю поражения.

По лицу скатилась одинокая слеза. — Ты ужасный, злобный ублюдок, — прошептала я и потёрла ноющие ушибленные рёбра. Своей силой он орудовал как молотом.

— Говорит бессердечная девчонка, обожающая пытки, — с отвращением бросил он. Воздух наполнился взаимной ненавистью, покалывавшей язык.

Мучительные часы тянулись в неутихающей вражде — никто из нас не желал уступать.

Когда в окно проникла золотистая дымка утреннего света, а Сквайр завопил свою утреннюю песню — страстно, громко и мимо нот, — ничего не изменилось. Несколько часов назад Тарантул перестал моргать даже для виду, а я так долго не отводила взгляд, что всё перед глазами поплыло. Хищнику нужно смотреть прямо в глаза. Всегда. Даже если кажется, что ты умираешь.

Там, где раньше было сердце, искрился спутанный клубок оголённых нервов, а я раздумывала, не спрятаться ли с головой под одеялом. Хотелось притвориться, будто всё хорошо; сказать Маршалу, что я слишком слаба; не доводить дело до конца; я хочу отказаться от своего долга.

Повернувшись на бок, я подтянула колени к груди, стараясь стать как можно меньше и спрятаться от собственной трусости.

Тарантул глухо заворчал.

Собрав весь свой страх и выдав его за отвагу, я вылетела из постели, схватила регулятор и бросилась в смежную уборную, захлопнув за собой дверь.

Правило выживания: опасность можно преодолеть, лишь продолжая идти сквозь неё. Не останавливайся.

Я плеснула холодной водой сначала себе в лицо, потом Сквайру и быстро почистила зубы. Потребовалась вся сила воли, чтобы не смотреть на вторую косметичку у раковины, наполненную мужскими средствами. С какой стати ему выдали туалетные принадлежности? Дверь скрипнула, цепи загремели. Я развернулась с придушенным воплем и выставила перед собой регулятор, словно оружие.

Тарантул поднял руки, изображая капитуляцию.

Сквайр завизжал у меня на плече.

Тарантул раздул ноздри и свирепо посмотрел на нас. Потянулись долгие секунды. Он изучал шрамы на моей щеке, особенно долго разглядывая серебряный, рассекавший уголок губ.

— У тебя на подбородке зубная паста, — холодно сообщил он, но уши покраснели, выдавая раздражение.

Я торопливо вытерла лицо, чувствуя, как теряю почву под ногами.

Уголки его губ дрогнули. — Всё-таки заставил тебя проверить.

Подлый хитрец. Я угрожающе подняла регулятор.

— Осторожнее, — предупредил он. — Однажды на мне не будет ошейника. — Голос понизился на октаву, а сам Тарантул загнал меня в глубь уборной, пока колени не упёрлись в унитаз. — Ты окажешься беззащитна перед моим гневом.

Он поднял длинные изящные пальцы и насмешливо щёлкнул по концу моей косы. — Ты, — прошептал он, — в смертельной опасности. — Румянец разлился по его лицу и исчез под маской.

Он шагнул ещё ближе; от него исходили жар и магия. В глазах вспыхнул странный радужный блеск. Солнечный свет, пляшущий на девственном снегу. В нос ударил резкий, смертельно опасный мужской запах — тёмная вишня, смешанная с… манией величия?

Я изо всех сил старалась не вдыхать его запах.

Он опустил взгляд на костяной кинжал, который я прижала к его груди, и ресницы дрогнули. Я всегда спала, держа его в ножнах на бедре.

— Осторожнее, — произнесла я, подражая его глубокому голосу. — Я побеждала зверей намного опаснее тебя.

Он наклонился ближе, сильнее прижался к моему кинжалу и провёл языком по верхним зубам. — Во всём Антихтоне нет зверя свирепее меня, потому что я пойду… на всё, чтобы добиться своего.

Меня прошиб холодный пот: он был убийственно серьёзен. Он не лгал.

Мне хотелось причинить ему боль и увеличить расстояние между нами, чтобы дышать, не чувствуя тошноты, поэтому я сильнее вдавила клинок в ткань комбинезона. Пальцы закололо. Вокруг лезвия собралось серебро, перетекая с его груди на мою кожу.

Мы оба смотрели на грозовую магию, клубившуюся между нами.

— Что это значит? — спросила я.

Он ссутулился и склонился ко мне, превращая наши позы в извращённое подобие объятий. — Судьба, — мрачно прошептал он; горячее дыхание щекотало чувствительный край моего уха.

Я начала отстраняться, но он схватил меня за предплечье железной хваткой и прижал мой кинжал к своему животу. Кожа у него пылала — будто я коснулась раскалённых углей. Мы оба вздрогнули, словно от удара током. Он отпустил меня, но я не опустила направленный на него клинок.

— Зора Равенал. — Его акцент изуродовал моё имя. — Наконец я тебя постиг.

По руке пробежала дрожь, между нами горела магия.

— И кто же я? — Я смотрела на сияющее оружие, не желая поднимать на него глаза.

Тёплые губы коснулись моей кожи, и я вздрогнула.

— Ты дикая.

Изо всех сил я ударила его плечом, стараясь оттолкнуть и высвободить немного места.

Он с явным удовольствием наблюдал, как я отступаю из уборной.

— Ты боишься?

— Никогда.

Он промычал. Развернулся, не потрудившись закрыть дверь уборной, и занялся утренним туалетом. Стоя к нему спиной, я торопливо натянула чистую тренировочную форму, словно участвовала в гонке, и не выпускала из одной руки регулятор, а из другой — кинжал.