Апорт (ЛП), стр. 8

Я улавливаю аромат чего-то сладкого, похожего на персики со сливками. У меня аж слюнки текут. Хочу вылизать каждый дюйм её кожи. М-м-м, мой хрупкий маленький бутончик. Жду не дождусь, когда начну тебя ломать. Я сделаю её сильнее, жёстче и такой же дикой, как чёртовы сорняки, что пробиваются сквозь тротуары Лавендер-Хайтс.

Скрип её кроссовок по линолеуму служит мне сигналом. Я считаю до десяти, выжидая, пока она выйдет за дверь. Когда прохладный сквозняк касается моих щёк, я снова двигаюсь.

С моим ростом метр девяносто я кто угодно, только не «незаметный». Но я держу голову опущенной, не спуская глаз с того, как покачиваются бедра Рокси. Я иду за ней три квартала, пока мы не добираемся до магазина винила.

Я затаился у её тачки. Той самой, которую вскрыл на днях. Подкинуть флаер «Джойстика» ей на сиденье было жестко, но мне нужно видеть, насколько она на самом деле хрупкая. Я наблюдал за ней издалека, ожидая, когда она сломается. Но на её лице не дрогнул ни один мускул. Она сохранила самообладание.

Мне пришлось подавлять дикое желание проследить за ней до самого дома. Увидеть, как она расклеится там, где чувствует себя в безопасности. Но я не могу рисковать и раскрываться раньше времени.

Слежка за ней — это моя прелюдия. До неё я не встречал никого, кто был бы достоин стать моей добычей. Для меня это новый кинк. Я не планировал оставаться в тени той ночью в игровом клубе, но от того, что я тенью следовал за ней, у меня, блядь, так встал. Это игра, в которую я хочу играть снова и снова.

Сердце начинает биться быстрее, когда я замечаю парня, который всю эту неделю приходит сюда каждый день. В выходные Рокси он сваливает, ничего не купив и даже не глянув на полки. Но когда она здесь… он торчит часами, приседая ей на уши. Этот тролль в спортивной джерси — приземистый, коренастый качок на одном из тех задранных¹³ пикапов с наклейкой «Go Wolves»¹⁴ на заднем стекле.

Типичный школьный качок, который издевался над скейтерами и считал, что футбол — это предел мечтаний. Я знал кучу таких придурков. Тех, кто думал, что лучше меня. Они считают, что скейтбординг даже не настоящий спорт. Пока однажды эти ублюдки не понимают, что им и близко не светит НФЛ, в то время как я мотаюсь по миру и зарабатываю миллионы на спонсорских контрактах. Ну и кто тут теперь, мать вашу, король?

Я наблюдаю, как он направляется прямиком к Рокси. Она, конечно же, вежливо улыбается. Слишком, блядь, милая. Меня буквально выворачивает из собственной шкуры, когда он похлопывает её по руке. Твою мать. На лбу выступает пот. Она моя. Как он, сука, посмел? Никто не должен касаться её, кроме меня. Теперь на ней его грязь.

Я стискиваю зубы, когда она закидывает голову и смеётся над чем-то, что он сказал. Соберись, на хрен, Панк, иначе всё испортишь. Но я чувствую себя живым как никогда. Мысли кристально ясные и сфокусированные. На кой чёрт нужны наркотики, когда у тебя в крови чистая, блядь, ярость? Это кайф, не похожий ни на один другой. И я на него подсел.

Я выдыхаю, когда этот кусок дерьма наконец сваливает из магазина. Как бы мне ни хотелось остаться и дальше наблюдать за своей девочкой через витрину, сейчас важнее устранить новую угрозу. Он хочет творить с ней мерзкие вещи — точно так же, как тот ублюдок, которого я сбросил с крыши «Джойстика». Но на этот раз я разберусь со всем прежде, чем у него появится хоть единый шанс загнать её в угол.

Этот чёртов тип. Буду звать его Брайс. Он выглядит как типичный, мать его, Брайс. Из его колонок орет поп-панк, перекрывая рев раздутого выхлопа его тупого пикапа, и этот придурок даже не подозревает, что я хвостом хожу за ним весь день.

Он только что выложил двести тридцать семь долларов, чтобы заправить свой чудовищный бензобак, после того как сожрал целую пачку чипсов в сырной присыпке и запил это диетической газировкой. Мерзость. Я каждое утро встаю в пять: сначала душ, потом зал, затем ещё один душ. На завтрак — зелёный смузи и боул с асаи. На обед — простая куриная грудка с водой. А на ужин — стейк и газировка.

Моё тело — это, блядь, храм. Тот самый, которому Рокси очень скоро будет поклоняться. И только подумать, что он трогал её теми же сальными ручищами. Мой член дергается от фантазии, как я душу его той палочкой вяленого мяса, которую он не доел.

Мы снова в движении, бесцельно колесим по «Лавендер-Хайтс». Такое чувство, будто он просто убивает время и тот дорогущий бензин, которым только что заправился. Я сильнее сжимаю руль своего байка, теряя терпение с каждой секундой, пока мотор заставляет вибрировать мышцы на моих бедрах. Обычно этот гул меня успокаивает. Но сейчас жажда пустить кровь пожирает меня изнутри. Мне нужна новая доза, иначе я взорвусь.

Я надеялся вернуться к магазину винила и посмотреть, как Рокси закрывает смену, но этот идиот ни разу не остановился достаточно надолго, чтобы я смог до него добраться. Теперь я держусь дальше, стараясь не выдать себя. Остановившись на красный, проверяю трекер в телефоне. Он в шести кварталах отсюда, чешет в сторону промзоны.

Я умудрился прилепить маячок под днище его пикапа, пока он заправлялся. Один из плюсов того, что я миллионер — у меня до хрена всяких крутых гаджетов. Переключаю профиль в трекере и вижу, что тачка Рокси всё еще стоит перед «Вайнил Делайтс». Проверяю время на телефоне. Блядь. Уже 18:30. Скоро она закончит смену.

Я даю по газам и продолжаю следить за Брайсом.

Еще через пару миль он заводит меня в какой-то тупик в самом злачном районе города. Идеально. Здесь всем глубоко насрать на своих соседей. Я глушу мотор за пару кварталов. Снимаю шлем и натягиваю вместо него черную медицинскую маску. Пусть думают, что я гермофоб¹⁵ или типа того. Это не так подозрительно, как та светящаяся в темноте маска, в которой я гоняю на тусовки. Накидываю капюшон и уже пешком бесшумно крадусь в его сторону.

Он вываливается из своего пикапа и с силой захлопывает водительскую дверь, оставляя на блестящей черной краске сальные отпечатки в сырной посыпке. Этот придурок, что, в хлам? Я заглядываю в салон и вижу пустую бутылку водки на пассажирском сиденье. Усмехаюсь. Да я, блядь, услугу этому миру оказываю.

Пока Брайс, пошатываясь, поднимается по лестнице к своей конуре, я оглядываюсь, проверяя, что никто не смотрит. Замечаю старуху в доме напротив, которая задергивает шторы. На улице темно, я во всём черном, поэтому она ни за что не сможет меня опознать. Да ей плевать, если честно. В этой части города люди привыкли не совать нос в чужие дела.

Когда я подхожу к его двери, она распахнута настежь. Похоже, сама Вселенная хочет, чтобы я прикончил этого парня. Я захожу внутрь и тихо прикрываю за собой дверь. Заодно запираю её на замок — на случай, если какие-нибудь его дружки решат заскочить на огонек.

Слышу грохот и иду на звук, оказываясь в его засранной кухне. В раковине гора грязной посуды, мусор вываливается из бака прямо на пол, а над недоеденным бургером, который, судя по виду, лежит тут уже несколько дней, роятся мухи. Брайс выныривает из открытого холодильника с бутылкой пива в руке.

— Чё за хе-ерня? — мямлит он. — Ты… ты к-кто такой?

Твою мать. Он даже связать двух слов не может.

— Ох, Брайс. Посмотри на эту дыру. Ты и правда отвратительная свинья, — я обвожу рукой весь этот рассадник грязи вокруг нас.

Он протирает налитые кровью глаза, несколько раз моргает и нетвердой походкой делает шаг вперед.

— Пива хочешь, чувак?

— Я не пью, — цежу я сквозь зубы. Больше нет.

— Ну и чего, бля, тебе надо? — он теряет равновесие и, пошатнувшись, врезается в кухонную столешницу.

— Я пришёл тебя убить. Не стоило трогать мою девушку, Брайс, — я достаю из кармана куртки охотничий нож и медленно приближаюсь к нему.

Его взгляд стекленеет.

— Кто, бля, такой этот Бра-аайс? — заплетающимся языком мямлит он.

Я усмехаюсь.

— Так я называю всех мудаков. Разве ты не такой, Брайс?