Биас (СИ), стр. 27

— Парни! Можно сегодня я у вас переночую? Я с этими двумя не могу спать!

Минджун посмотрел на меня, потом на нежданного гостя.

— Ну, заходи. В конце концов, это я занял твоё законное место рядом с Джунки.

— Как он, кстати? Ты как себя чувствуешь, Джу?

— Норм. Только уже почти засыпал, когда ты явился.

— О! Узнаю своего братишку! — хохотнул Тоюн и по-хозяйски завалился между нами на кровать.

Ну, что, Ирка Соколова? Домечталась об айдолах? Вчера ты спала с одним — сегодня получи двоих сразу!

— Я знаю — ты по мне скучал, Джу! Даже не отпирайся!

Тоюн подмигнул мне, забираясь под моё одеяло. Минджун закатил глаза к потолку.

— Ребят! Только давайте спать, пожалуйста! Работы много — каждый день расписан. Мы все не в своей тарелке в новой стране. Джунки особенно. Сейчас логичнее будет выспаться как следует. Дома наболтаетесь.

Я согласно кивнула и сделала вид, что вот уже и сплю. Тоюн фыркнул, плюхнулся на подушку и практически сразу захрапел.

Глава 24

Тоюн разбудил меня посреди ночи. Сперва я даже не поняла, что происходит. Подумала, что уже утро и пора вставать.

— Дайте мне одну минуточку, парни! Я уже просыпаюсь!

— Тише ты! — зашипел Тоюн у меня над ухом. — Ещё ночь, все спят.

Я застонала, не в силах скрыть разочарование. Узнавать, что я всё ещё Джунки — ежедневный стресс! И в этот день мне надо испытать его дважды! Так ещё и выспаться нормально не дают.

— Джу, прости. Я знаю, что ты вымотан последнее время. Но так ведь и мы все на нервах! А ещё… Я хотел поговорить, а в ближайшие дни ни времени, ни возможности остаться наедине не будет…

Парень замялся, а я многозначительно посмотрела на Минджуна, похрапывающего с краю. Тоюн проследил за моим взглядом.

— За папочку можно не переживать. Знаешь же, что спит Минджун как убитый!

Я выбралась из одеяла и присела рядом с другом. Моментально стало не по себе: что если меня раскрыли? Хотя кому в здравом уме такое придёт в голову?

Тоюн выглядел смущённым и растерянным. Я даже на секундочку представила, что это не айдол, а другой несчастный, так же, как я, попавший в его тело. Но это казалось полным сумасшествием даже в сложившейся ситуации! Так что же не так?

— Я хотел поговорить о том, что сказал Нимвон в лифте…

Голос Тоюна заставил вновь вернуться к моей странной реальности. Я помнила вечер, как в тумане, словно это было не со мной, а в каком-то фильме. Что там говорил Нимвон? И почему его слова так взволновали нашего товарища?

— Не думаю, что это надо воспринимать всерьёз… — я попыталась увильнуть от разговора.

— Напротив! — Тоюн схватил меня за запястье и сжал его. Жест выдавал крайнее волнение, которое тут же передалось и мне. — Понимаешь… Нимвон прав! Но не в том, что мне нравится Союн. Вернее… Союн потрясающая! Мне кажется, мы все в неё влюбились, как только узнали!

Парень сбивался, говорил обрывками фраз. Потом тут же пояснял свои мысли. Что же с ним такое?

— Вернее, она нам всем как сестра. Мы же ещё задолго до знакомства с девушкой знали, сколько всего вас связывает. Так что тут Нимвон перегнул палку!

— Я всё понимаю, дружище. Всё в порядке…

— Погоди, Джу! Есть один момент, который не даёт мне покоя. Я ведь и впрямь завидую вам с Союн. Мы все заняты музыкой, танцами! Всегда в потоке творческих мыслей! Но оставшись наедине с собой, в своей комнате, без ребят… каждый думает, а не слишком ли высокую цену мы платим за популярность? Что, если нам, остальным мемберам, не повезёт так же, как тебе? Союн узнала тебя ещё никому неизвестным мальчишкой. Она полюбила не твою славу, деньги или чарующий голос… Она всегда любила тебя! Понимаешь?

Я кивнула. Я и понимала — больше интуитивно, чем нет. Тоюн, видимо, много думал об этом, и тема была действительно болезненной.

— Вот! У тебя нет сомнений, что невесте нужен именно ты! А как быть мне, например? Найду ли я ту, которая захочет быть со мной не только в моменты блеска? Если через год, пять лет или десять, когда-нибудь в будущем я уйду со сцены и выберу что-то совсем другое… Будет ли моя девушка рядом? Понимаешь, когда ты известен всему миру, то ты как будто всегда на витрине. Эдакий бриллиант в драгоценной оправе. Но это всё только внешняя сторона. В то же самое время никому не интересно, что у тебя в душе, чего хочешь ты сам…

Про Тоюна я знала ещё меньше, чем про Джунки. Рыская по фанатским сайтам в поисках информации о биасе последние дни, я то и дело натыкалась на разрозненные сведения о его товарищах. Про ближайшего друга писали чуточку чаще. Например, то, что Тоюн родился и вырос в полной обеспеченной семье, закончил элитную частную школу. Мальчика с пелёнок окружали безусловное принятие и забота не только мамы с папой, но и бабушек, дедушек, старших брата и сестры. Но несмотря на беспроблемное детство, Тоюн оставался чутким к чужому горю. Именно он поддерживал Джунки в те периоды, когда моему биасу было тяжелее всего.

Мне отчаянно захотелось поддержать парня! Обняв друга, я постаралась говорить максимально уверенно.

— Тоюн! Я понимаю твои сомнения. И понимаю, почему моя ситуация может показаться выигрышной. Но поверь, я никому не пожелаю пройти то, что выпало нам с Союн!

Тоюн понимающе кивнул.

— Прости меня, Джу. Я эгоист.

— Вовсе нет! То, что ты чувствуешь, нормально! И переживания тоже! Но ведь намного лучше сосредоточиться не на том, чего у нас нет, а на том, что нам дано! У тебя есть семья: родители, брат и сестра, другие родственники. Они за тебя горой! И никогда не дадут свернуть с верного пути. А любовь… Я вот верю, что она приходит к человеку именно тогда, когда он готов. Когда это особенно нужно. Всему своё время. И в твоей жизни обязательно будет та, которая за внешней картинкой увидит живую душу!

Тоюн глубоко вздохнул. Я чувствовала, как он успокаивается в моих руках, дыхание становится ровным. Надеюсь, я была тем другом, который нужен парню сейчас.

Тоюн высвободился из объятий, провёл ладонью по лицу и усмехнулся — всё ещё грустно, но уже спокойнее.

— Знаешь, макнэ… Я ведь совсем не об этом хотел изначально поговорить. Нимвон сбил меня, как всегда.

Я вопросительно подняла бровь, ожидая продолжения. Тоюн помолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил снова:

— Я хотел спросить… Ты в порядке? По-настоящему?

Я внутренне замерла. Вопрос был таким простым и одновременно слишком сложным. Я не знала, что ответить. И Тоюн, видимо, прочитал это по моему лицу, потому что продолжил:

— Я знаю, ты скажешь, что всё хорошо. Что переживаешь из-за Союн и гастролей. Но я вижу больше, Джу. Я вижу, как ты смотришь на нас, когда думаешь, что никто не замечает. Как будто изучаешь. Как будто ты здесь в первый раз.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он мягко перебил:

— Не надо врать, ладно? Ты мой лучший друг. Мы столько лет вместе. Я чувствую, когда с тобой что-то не так. И последнее время ты… другой. Не хуже, нет. Просто другой. И иногда это меня пугает.

Тоюн замолчал и посмотрел мне в глаза. В полумраке ночного номера его взгляд казался особенно пронзительным.

— Джу, я не буду лезть в твои секреты. Если ты не хочешь говорить, я пойму. Но я хочу, чтобы ты знал: я рядом. Что бы ни случилось. Ты можешь рассказать мне что угодно, и я не отвернусь. Я никогда не оставлю тебя.

В горле встал ком. Я чувствовала, как глаза начинает щипать, и изо всех сил сдерживала слёзы. Тоюн говорил не с Иркой Соколовой. Он говорил со своим другом, с Джунки. Но его слова отзывались в моей душе так, будто были адресованы мне.

— Спасибо, Тоюн, — выдавила я. — Правда. Я… ценю это. Очень.

— Значит, ты не скажешь мне, что происходит? — спросил он, и в голосе не было упрёка, только искренняя забота.

Я покачала головой.

— Я не могу. Пока не могу. Но когда смогу — ты узнаешь первым. Обещаю.

В душе я надеялась, что мой биас поскорее вернётся на своё законное место, и мне не придётся ничего объяснять его товарищам. Не особо смелая позиция, но что поделать. Признаваться Тоюну в том, что я не его «братишка» никак не входило в мои планы. Отчего-то эта мысль вгоняла меня в ужас — не меньший, чем размышления о предстоящем концерте.