Биас (СИ), стр. 20

Я присела на краешек кровати и уставилась в стену перед собой, ожидая — сама не до конца понимая чего именно.

Минджун спокойно прошёл за мной в комнату, закрыл дверь на ключ, аккуратно разместил чемоданы у окна, включил кондиционер. Я вздрогнула и посмотрела на прибор — непривычно. Лидер подошёл к окну и по-хозяйски задвинул шторы. Проходя мимо, протянул бутылку воды.

— Мелкий, отомри! Я в душ.

В своей обычной жизни я была импульсивна. Наверное, немного больше, чем следовало. Я предпочитала решать проблемы сразу: возникла тема для разговора — тут же обсудить, не откладывая в долгий ящик! Поведение Минджуна волновало, заставляя чувствовать себя неуютно. Хотя, казалось бы, куда уж больше! По всей видимости, хён наблюдал за своим макнэ. Какие выводы он сделает? Или уже сделал и просто ждёт подтверждения догадкам?

Я пересела в огромное кресло, стоящее у окна, и уставилась сквозь щёлочку в занавесках на город. Огни! Звуки! Люди вокруг! Такой контраст с тем, как я привыкла жить в России.

Минджун вышел, на ходу натягивая футболку. Надо бы уже привыкнуть к более вольному общению между мемберами, но я отвернулась по привычке. Джун хмыкнул и сел на кровать — туда, где раньше сидела я. Смотря в сторону, заметил небрежно:

— Ты сегодня какой-то слишком тихий, Джу. И не снимаешь свои обычные рилсы на новом месте…

— Устал…

— Перелёт всегда выматывает, — лидер кивнул, — но ты как будто затаился там внутри. — Он шутливо ткнул пальцем мне в лоб и улыбнулся, но глаза остались серьёзными. — Не знал бы тебя столько лет, решил бы, что ты самозванец, выдающий себя за Джунки. Скажи честно, что-то случилось?

Слова признания уже были на языке — кислые, как те конфеты из челленджей. Я замерла, не зная, как лучше поступить.

— Хён, скажи: тебе никогда не казалось, что ты живёшь чужую жизнь? Словно ты не имеешь права на то, что сейчас у тебя есть?

Минджун кивнул.

— Постоянно, мелкий! Такое происходит с каждым из нас и намного чаще, чем кажется. Чем больше публичности, тем больше ответственности. Ты уже не принадлежишь себе — на тебя равняются! И надо соблюсти баланс между самовыражением и уроком, который зрители извлекут из твоего творчества. Это очень давит! Выматывает! Часто хочется всё бросить и уйти со сцены.

— Ты тоже об этом думаешь?

— Ну, конечно! Каждый день! Но ещё я думаю вот о чём: став лидером нашей группы, я взял на себя ответственность за всех вас. Я обещал помогать каждому мемберу и прикрывать товарищей. Всегда и везде. Понимаешь?

Я кивнула.

— Это значит, макнэ, что мы не можем просто так бросить то, что создавали вместе!

Мы сидели какое-то время молча, погружённые каждый в свои мысли. Потом Минджун хлопнул в ладоши и бодро скомандовал:

— А сейчас в кровать! Завтра тяжёлый день — пресс-конференция и фотосет. Нам надо отдохнуть как следует.

Минджун нырнул под одеяло и хотел уже выключить свет. Я покосилась на кровать в нерешительности. Лидер приоткрыл один глаз:

— Там в шкафу дополнительное одеяло, скромник. И помыться не забудь! Как маленький…

Минджун заснул почти тут же. Я сходила в душ, посидела ещё немного у окна, собираясь с духом. Потом достала из шкафа одеяло и прилегла тихонечко с краю. Вот я и оказалась в постели с айдолом: где же фанатская радость? Все эти девчачьи восторги и охи-ахи? Это как-то даже нечестно!

Утро началось мучительно рано и снова с побудки. Спасибо Минджуну: хоть на этот раз не стал обрывать мой сон окриками или стаскивать одеяло — просто потряс за плечо. Я открыла один глаз и простонала:

— Как, уже? — мне казалось, что я только что закрыла глаза.

Ребята уже ждали нас в ресторане, где мы собрались большой дружной компанией на завтрак. Парни посмеивались, вспоминая мои домашние косяки. Минхо покачал головой:

— Садись, Джу! За границей всё немного по-другому, ты же знаешь!

Наконец-то я смогла стащить пару сэндвичей, напоминающих мой русский рацион намного больше замысловатых корейских кушаний. Минхо снова откомментировал:

— Будешь и дальше так завтракать, придётся сильно попотеть в зале!

Я вздрогнула, вспомнив качалку. Нет, увольте! После такого я уже никогда не буду завидовать айдолам!

К моему несказанному счастью, пресс-конференция проходила в нашем же отеле. Но этим фактом все положительные стороны и ограничились, потому что к такому напряжению я явно была не готова. Я готовилась петь и танцевать — в этом мне помогало совершенное тело и голос Джунки. Но встреча с журналистами предполагала совсем иное, тут сыграть было сложнее. Да практически невозможно!

Для начала нас одели в одинаковые классические костюмы, причесали и накрасили — совсем как на сцену. Я недоумевала, зачем это всё надо? Но послушно выполняла требования персонала. Минджун не сводил с меня глаз. Когда мы входили в отведённый нам зал, он остановился у дверей, задержав меня.

— Джунки! Просто будь рядом со мной. Хорошо?

Я кивнула. Мне и самой было уютнее рядом со старшим товарищем.

И всё равно, только зайдя в зал, я была оглушена шумом на разных языках, ослеплена вспышками фотокамер. Казалось, что осветительные приборы стоят слишком близко — моментально стало невыносимо жарко. Минджун едва заметно тронул за рукав:

— Идём.

Кто-то толкнул сзади. Очередной щелчок фотокамеры. Почувствовала, как ноги медленно становятся ватными, к горлу подступает тошнота. Только панической атаки мне не хватало! Разозлившись на себя, прошла за лидером и села около него. Минджун поменял местами таблички с именами так, чтобы наши оказались рядом. Теперь я сидела не в центре внимания — а в зоне его контроля. Взгляд. Едва различимый наклон головы. Кивнула в ответ.

Раньше я представляла себя в роли журналистки. Фантазировала, как буду придумывать и задавать самые каверзные вопросы айдолам — чтобы увидеть их настоящими. Но никогда я не представляла себя по другую сторону баррикад. Ни разу! Даже в самых смелых своих фантазиях.

Пресс-конференция тянулась мучительно долго. Множество вопросов руководству, каждому из ребят. Минджун следил за обстановкой и прикрывал ребят в особо неудобных ситуациях. Я уже почти расслабилась, считая, что про меня, видимо, забыли. Видит Бог, я нисколько не огорчилась бы. Но внезапно прозвучало имя Джунки. Молоденькая блондинка из первого ряда лучезарно улыбалась, глядя прямо на меня.

— Скажите, как вы чувствуете себя, впервые оказавшись в Америке?

Я ожидала подобный вопрос, поэтому почти не нервничала.

— Мы очень долго готовились к этому туру, поэтому счастливы наконец встретиться с зарубежными фанатами. Надеюсь, сегодня создадим хорошие воспоминания, — я старательно выдавала то, что запомнила из тренинга накануне.

Вслед за коллегой вопрос задал молодой человек из глубины зала:

— Что вы чувствуете к своим фанатам?

— Я чувствую глубокую признательность! — я старательно вспоминала все виденные мной интервью с Джунки. — Чувствовать поддержку и любовь наших зрителей — бесценно! Они окрыляют, давая силы творить дальше.

Третий вопрос выплыл из общего гула.

— Джунки-щи! — я вздрогнула, услышав корейское обращение, и уставилась на мужчину средних лет, судя по всему, этнического корейца. — Какой момент трейни-периода был для вас самым тяжёлым?

Я опустила взгляд, делая вид, что собираюсь с мыслями перед ответом на непростой вопрос. На самом деле я понятия не имела, что отвечать! Как выяснилось, я совсем мало знала того, кого называла биасом. Я открыла рот — и поняла, что в голове пусто. Ни одной заученной фразы. Ни одного воспоминания. Потому что они были не моими.

— Если Джунки позволит, я бы ответил, — пришёл мне на выручку Минджун. — Все знают, что наш макнэ — ведущий танцор в группе. Безумно творческий, безумно талантливый. Но как многие талантливые люди, он был совершенно не знаком с дисциплиной. Нам всем было трудно привыкнуть к постоянному взаимодействию друг с другом. Мы все такие разные. Но Джунки, пожалуй, было тяжелее остальных.