Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 560
Не случилось беды — спасли, уберегли от позора. Да и кто… Тот самый Ванька, оказавшийся вовсе даже Максимом ДеЛара — а значит, способным показательно разорвать родство с Юсуповыми и остаться после этого живым. Нет родства — Елизавета больше не невеста Юсуповым, скандала нет, свадьбы нет. Правда, центр Москвы от этого не вернулся…
В те дни великая княжна жила совсем другими мыслями — потери были минимизированы, но они все еще оставались существенны. Она продолжала быть в статусе сильной одаренной императорской крови, но без домена под управлением, что сдвигало ее сильно на второй план. Предложенный союз с Максимом обещал ей деньги, но перспектива с кем-то там говорить — за него, его словами, с людьми, которым привычны Рюриковичи стороной диалога… Слишком сильна кровь, чтобы идти с кем-то в одном строю. Да и ради чего? Союзники-князья — не настолько принципиальны, а Максим, казалось, не мог дать ничего сверх этого. Разве что обещал подарить возможность плюнуть на могилу виновнику случившейся с ней беды… Но юноши склонны обещать несбыточное — а интриги у трона редко распутывались. Словом, Елизавета была склонна оставить предложение о союзе без внимания.
А потом случилась смута — оставшаяся в памяти едким дымом сгоревшего старого города, гулкими отзвуками землетрясений над бункером в ее резиденции. Когда она вновь поднялась на поверхность, Москва была совсем другой. Как и Империя — на сутки разорванная гражданской войной и тут же собранная воедино на жесткую пеньковую веревку новым Первым советником Императора.
И хозяин этой Империи — тоже был другим. Этого, казалось, никто не понимал, кроме Елизаветы, равнодушно наблюдавшей, как впитывается малое количество влаги в могильный холм, под которым покоился прежний Первый советник.
Желание власти над собственной судьбой, чувство ответственности за чужие судьбы… Рюриковичи больше не владели своей собственной Империей.
Там, где раньше было пренебрежение к Нике и раздражение в адрес Максима, для которого великая княжна была всего лишь полезным инструментом — теперь был ужас и ощущение стремительно уплывающих возможностей. Если раньше выбор Ники неким Ванькой-из-сказок — это ерунда и личное дело людей, про которых она завтра может и не вспомнить… То сейчас свадьба серого кардинала империи на сильнейшей одаренной-целителе — это уже кошмар.
Потому что вскоре все поймут, кто есть Максим на самом деле — и вспомнят, кого он отвергнул. Кто посмел бы раньше сравнить Нику и принцессу? Даже сама Ника плакала, что ее счастье возьмут и заберут — ведь кто она, а кто великая княжна. А сейчас… Сейчас они не то, что одной категории: принцесса уступала. Ведь все, что она могла предложить Максиму — говорить на равных с князьями — теперь он прекрасно делал сам.
Бежать к императору, падать ему в ноги и раскрывать глаза на истинное положение дел в его стране? Она уже единожды поверила деду. А тот — поверит своему новому Первому советнику…
Говорить о Максиме с другими членами семьи, сколачивать с ними коалицию против Первого советника? Так коалиция уже есть — мощный блок, поставивший на уничтожение Юсуповых, крупно подставивших себя со смертью князя Трубецкого. К этой коалиции можно было лишь присоединиться — и прогореть вместе с ними, когда Юсуповы уничтожат нападающих и отнимут их земли. Казалось, невозможный сценарий… Но если сбудется именно он? Если всех атакующих специально собрали в одно место, чтобы разом уничтожить всю возможную оппозицию на многие десятилетия вперед?
Елизавета посмотрела глазами на потолок — туда, где должен был спать Максим.
Было страшно. Почти настолько же страшно, как воровать его торт — но она обязана была вызывать у него хоть какие-то эмоции. Гнев и раздражение тоже пойдут — куда хуже равнодушие, как в момент, когда она сообщила о состоявшейся свадебной церемонии.
Ну, хоть не развелся… И хорошо, и жутко — значит, на нее все еще есть планы. Знать бы какие…
И ставки — ставки настолько высоки. Ведь если она не права, если быть рядом с Максимом окажется ошибкой — ждет ее гибель. Однако ежели права, но у нее ничего не получится… Кто выберет отвергнутую серым кардиналом? Проблем больше, чем пользы. Кто станет мстить отвергнутой серым кардиналом? Очередь выстроится. Да и как можно жить, зная, что могла быть первой леди? Тут только в монастырь уходить, по большому счету. Отрекаться от мирского и изредка наблюдать, в какую сторону идет страна. Без нее.
Принцесса замерла, прислушиваясь. Странно, или голоса какие чудятся?.. Один голос — гневный, лязгающий, на пределах слышимости.
Легким движением великая княжна поднялась с постели и накинула халат поверх соблазнительной ночнушки. Открыла дверь в коридор и прислушалась — тишина.
Прошла по коридору, неодобрительно глянув на двери Инги и Лидии — подумать только, сбежали из дома ради своих мальчишек! Хорошо хоть разумения хватило взять братьев с собой — иначе позора не оберешься… И поняла, что отчаянно им завидует. Этих хоть любили.
— Ваше высочество? — Выглянул из пролета лестницы, ведущий этажом ниже, граф Ломов.
Вид он имел уставший, был полностью одет и явно не ложился спать.
— Ваша светлость, — коротко кивнула она ему. — Не спится?
— Дежурю, ваше высочество.
— И как проходит ваше дежурство?
— Уже трижды заворачивал вольноопределяющихся обратно их в номера.
— Похвально, — коротко кивнула она, затем замешкалась, но все-таки спросила. — Граф, а вы не слышите одинокий голос? Право слово, здание не кажется старым, но… Впору поверить во всяческую мистику. — Обозначила принцесса улыбку уголками губ.
— М-м, нет. — Заинтересовался он. — Но я попробую выяснить.
После чего зашел в пустующий номер и прислушался.
— Что-то подобное слышу и я, ваше высочество. — Успокоил ее Ломов.
А то, право слово, принцесса начала нервничать и подозревать в «побочных эффектах» торт — Юсуповы были те еще выдумщики по части готовки и… ядов.
По счастью, она позволила себе всего пару крошек — все, что удалось забрать собственной «тенью», вызванной в мир, хранилось в ее комнате. Потому что если Максим в гневе придет разбираться — должен запомниться соблазнительный вид великой княжны в лунном свете, а вовсе не образ воровки, застигнутой за сладким среди ночи… Что до обвинений — покуда половина торта юридически ее, то имеет право хранить у себя!
— Не извольте беспокоиться, я со всем разберусь, — поклонился граф
— Вы меня очень обяжете. — Коротко кивнула ему Елизавета и отправилась к себе.
Простыни стали суше, но сон все равно не шел. Слишком многое было поставлено на карту. Требовалось стать полезной, быть на виду, не допустить конкуренции. Требовалось…
— Ф-ф-ф-ерни-и-ите-е то-о-орт, — пронеслось по вентиляции, заставив вздрогнуть. — Ф-ф-ферните, или стра-а-ашная ка-а-ра-а нассти-и-игнет ва-а-ас…
Великая княжна нервно соскочила с постели и подхватила кулек, замотанный полотенцем.
Короче, для начала требовалось вернуть торт.
Глава 5
С Мартой пришлось мириться. Пообещал ей «двух крепких парней» для рейдерской вылазки в город за нужными в хозяйстве отеля вещами и грузовик, чтобы все это увезти. Пока вел переговоры, в мой номер успел вернуться торт… В аромат его, помимо ванили, добавился тонкий запах духов и мешал уснуть вновь.
А в середине ночи с улицы посигналили. Коротко, вежливо, не желая всех разбудить. За окном, выстроившись колонной, стояли шесть автомобилей, во главе с экскаватором и с бензовозом в арьергарде. Отшагнув от машин, на окна отеля смотрели двенадцать человек в зимних гусарских мундирах, а в руках стоящего рядом с головной машиной алой волной на штандарте застыло полковое знамя.
Теперь количество самолетов, услышанных днем, сходилось.
— Выше всех похвал, ваша светлость, — кивнул я стоящему рядом Ломову.
Тот принял мои слова, как должное, ответив коротким наклоном головы. Разве что кончики ушей порозовели от удовольствия — этот момент он пока контролировать не научился.