Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 535

— Ваше сиятельство? — Поскреблись в дверь кабинета, а потом открыли, не дождавшись запоздалого разрешения. — Срочные новости. Затворник ДеЛара покинул крепость Биен!

Взбудораженный порученец выглядел словно мальчишка, а не солидный мужчина сорока лет. Весь порозовевший от бега, с тяжелой отдышкой, растрепанной прической седых волос — и с искренним выражением счастья на лице.

— Юсуповых тоже прижали? — Невольно поднялся князь из-за стола, а сердце забилось от волнения.

— Выясняем, ваше сиятельство! Но гарантирую, больше виртуозов в крепости нет! Ваше сиятельство, да с крепостью, да мы любого врага на обе лопатки! Пусть только попробуют подойти! — Выпалил на остатках запала и азарта подчиненный.

Сложно винить — это был серьезнейший шанс удержаться в сложной политической обстановке. Попросту — выжить, видеть новый день, просыпаться в своем доме, в окружении детей и близких. Демоны, да это — подарок судьбы!

На источнике Силы никто не возьмет Сулаж-Гору. Ровно так же, как не взяли Долгорукие со всеми союзниками — всего лишь одну маленькую, но гордую крепость с единственным охранником. Охранником, которого там больше нет!

Но есть кое-кто другой.

— Ваше сиятельство, повелите поднять гвардию? — Выдохнув и кое-как приведя себя в порядок, деловито уточнил порученец.

Князь Долгорукий медленно вернулся в кресло и посмотрел на занавешенные портьеры.

— Открой окна, будь так добр, — спокойным тоном произнес он. — Заодно проветрим. Воздуха нет — голова совсем не работает.

— Ваше сиятельство, а как же гвардия… — заикнулся тот.

Но покладисто принялся приводить кабинет в прежний вид. На улице был зимний день — облачный, снежный. Холодный ветер ворвался в кабинет со слишком сильно открытым окном, раскидав часть бумаг по полу.

Порученец с чертыханием затворил ставню и тут же ринулся собирать бумаги.

— Ваше сиятельство, — уже просительно произнес он, стоя напротив со взглядом побитой собаки.

Не понимая, почему нет команды на штурм. Ведь крепость — это шанс на жизнь. Да…

— Мы наворотили дел, — откашлялся князь. — Я — наворотил дел. Проявил политическую близорукость. Допустил ошибки.

— Ваше сиятельство, это не ваша вина! — с жаром попытались за него заступиться.

Как делали это неоднократно. А он слушал, верил.

— Молчи. Молчи и слушай мою волю. Я передаю клан моему племяннику, Долгорукому Игорю. Готовь документы и церемонию.

— Но это нарушает очередь наследования. — осторожно произнес порученец, разом вспотев — даром, что в кабинете заметно посвежело.

— С нами у клана нет будущего, — покачал головой князь, пытаясь понять, как отреагирует отец.

Выходило, что будет согласен. Второй провал за пять лет — никто не простит. Им уже не верят — вновь вернулись эхом прежние мысли. Не верят княжескому слову…

— А как же союзники? Как отреагируют они? — То ли сам пытался осознать последствия, то ли пытался отговорить.

Но порученец явно выглядел обескураженным.

— Верно. У нас есть только союзники. И мы даже не знаем, как они отреагируют. — Смотрел на улицу князь. — А у Игоря есть друзья.

— Ваше сиятельство, если мы не займем крепость, ее займут другие. Это вопрос времени. Пока только мы знаем, что Биен стоит без коменданта!

— Там остался Самойлов.

— Да, но это всего лишь Самойлов!

— Нет никакой разницы. — Оборвали его. — Нет никакой разницы. К тому же, это все равно будет крепость друга нового князя Долгорукого. Верного, надежного друга, который не оставит Игоря в беде.

Порученец словно позабыл как дышать.

— И если какая-нибудь сволочь посмеет штурмовать Биен через наше небо… Она должна сгореть, не долетев.

Эпилог

Император привычно удержал ладони, чтобы не коснуться лица, и с толикой раздражения посмотрел на телевизионное оборудование, расставленное по Андреевскому залу. Один репортаж записан, гости и съемочная группа вежливо выпровожены из зала — но впереди еще прием верительных грамот двух новых послов, брифинг с кабинетом министров, который тоже решено провести под камеру — а времени повторно гримироваться не будет.

Издержки несовершенства аппаратуры и освещения — под ярким светом прожекторов даже здоровая кожа смотрелась жирной и лоснящейся. Так что требовались немалые усилия художников благородных лиц, чтобы выглядеть натурально.

Впрочем, какой бы сочной и реалистичной не была телевизионная картинка, ей все равно не передать запахов. И слава Богу.

Этот запах стройки, казалось, навечно впитался в Андреевский зал. Сырость мокрой штукатурки, паркетный лак, провода и пластики. Скоро он сможет, как заправский сомелье, определять состояние ремонта по одному только вздоху! Если до этого не отравится парами ацетона, которым разбавляют свои краски горе-художники, расписывающие своды по ночам. Да, отреставрированный Большой Кремлевский Дворец уже торжественно сдан, все акты подписаны, медали и награды розданы щедрыми горстями — только вместо потолка и части стен до сих пор стоят распечатанные баннеры, искусно прикрывающие голые стены. Невозможно восстановить облик палат такого размаха и ценности за месяц — так объяснили Его Величеству, и он с ними был согласен. Ну а треть от суммы ремонта и откатом не назвать — так, компенсация временных неудобств…

Совершенно недостаточная компенсация! И это еще сверлить перфоратором перестали! Но запахи — запахи никуда не делись!

Его величество в раздражении тронул левое ухо, а потом с досадой отметил, что часть грима оказалась на рукаве парадного мундира.

Воистину, работать посреди ремонта невозможно!

— Первый советник! — Выпустил император раздражение в шипящем звуке.

— Я здесь, Ваше величество, — словно бы соткался из тени за спиной его сановник.

Впрочем, может быть и не «словно».

— Жидкости, которыми разбавляют краски, кто-нибудь вообще проверяет? Нас не задумали отравить?

— Ваше величество, все рабочие материалы проходят особый контроль, — поклонились ему. — Осмелюсь доложить, проблема в вентиляции. Подрядчик решил сэкономить и установил декоративные решетки на глухую стену. Без воздухопроводов.

— И кто таков этот наглец?

— Фирма подрядчика через третьи руки принадлежит вам, ваше величество.

— Бардак, — не нашелся, что сказать государь. — Пусть хотя бы окна откроют… — смягчился его голос.

Где те времена, когда можно было просто взять золота из сундуков и потратить, как вздумается? Все эти бюджеты, годичные, пятилетние, десятилетние планы, распределяющие государевы деньги по приказам и министерствам, записывали и учитывали каждую копеечку, которую изволит взять себе самодержец. Никто не смел ограничивать Императора в тратах, но в мире полным-полно людей, которые легко свяжут десяток миллионов, выписанных, но не потраченных, с каким-нибудь событием — вроде заказного убийства или подкупа.

Это не считая того, что какой-нибудь мерзавец так и вовсе перепишет все номера взятых купюр — и сеть личной разведки государя больше не сможет нормально функционировать. И как тогда жить? Полагаться на внутреннюю разведку? Уже положился — теперь дворец перестраивают… Словом, в мире хватает методов, которыми можно достичь цели — и ограничивать себя только лишь начальственным ревом с трона в тех делах, где можно сработать тоньше и проще, было неблагоразумно.

Наличные были нужны — не засвеченные и никак с Императором не связанные. А стройка — вечный источник живых денег…

— Пусть выделят дополнительное финансирование на устройство вентиляции. — Приказал государь.

— Будет сделано. — Вновь поклонились позади.

Не возражая, не излучая эмоций — но с железной гарантией, что все будет выполнено. Уже месяц — все именно так.

Положительно, с новым Первым советником ему повезло. Хотя и выбор не велик — из списка, предоставленного Его величеству на рассмотрение, только один был с огромным управленческим опытом, пользовался уважением, выходил из древнего рода, но был совершенно беспомощен, как самостоятельная фигура. Бывший князь Черниговский ныне был всем обязан только ему, Императору. Если и с этой должности его погонят — останется только утопиться в неглубоком месте…