Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 450

С моей стороны стола, слева от меня, занимала свое место на стульчике с высокой спинкой принцесса Елизавета, выполняя главную задачу красивой и воспитанной девушки — украшать собой встречу. И принцессе в бело-серебряном платье, подчеркивающем длинную шею и идеальную осанку воротником-стойкой, это удавалось весьма.

Перед ними были также поставлены глубокие тарелки с угощением: лепестками лаваша, пиалами соуса и графином клюквенного морса, но то ли они были не голодны, то ли желали говорить больше, чем есть, оттого дожидались, пока я покончу со своей едой.

Наконец период насыщения миновал, и я нашел взглядом официанта, чутко отреагировавшего на мое внимание и подзывающее движение рук.

— Когда я увидел, что в закрытую столицу кто-то провез танки, я был удивлен… — подал голос старейшина, пользуясь заминкой.

Его голос был наполнен акцентом языка, не знавшего букву «р» и подменявшего ее чем-то на вроде «л». Предложение слышалось ровно, на одной интонации, скрадывая оттенки и придавая механистичность фразе. Но он говорил на русском, и говорил неплохо.

— …но теперь я вижу вас, — обозначил он поклон в адрес принцессы, — и…

Я повелительно поднял ладонь, обрывая его речь и игнорируя недовольно поджатые губы. Повернулся в сторону спешащих слуг с двумя деревянными чашами с водой, угодливо остановившихся позади меня и с поклоном предложивших омыть руки после мяса.

— Дорогая, — ровно обратился я к супруге, подняв ладони над водой.

Принцесса покорно кивнула, развернулась ко мне и омыла мне руки — неторопливо и тщательно, сначала в одной чаше с мыльным раствором, затем во второй — с тонким ароматом цветов. Поданное слугами полотенце было так же предупредительно перехвачено Елизаветой, и мягкое белое полотно обволокло мои руки.

Я развернулся к гостям, назначившим встречу в это непростое утро, и отразил радушие на лице:

— Продолжайте, уважаемый.

Но Го Юнксу отчего-то сбился и продолжить не пожелал.

— Возможно, уважаемый ван хотел предположить, что вам будут покорны и другие маршруты, — взяла за него речь его спутница. — Например, из Владивостока до пограничных станций империи.

— Кто знает? Возможно, уважаемый ван хотел предположить именно это, — был я вежлив. — Вы позволите вопрос, уважаемая? — обратился я к ней, не отрывая взгляда.

— Надеюсь, я не прогневлю вас, если не найду на него правильного ответа, — обозначила уважаемая улыбку.

— Говорят, в Поднебесной богиня держит небосвод, чтобы он не упал на землю? — чуть повернул я голову, с интересом наблюдая за женщиной напротив.

— Так говорят мифы моего народа, — не изменила она вежливую улыбку.

— Когда я слышал этот рассказ от Го Дейю, мне было очень интересно, как выглядит богиня.

— Не всем смертным дано увидеть богов, — с показным сочувствием кивнула она.

— Кому-то везет, — улыбнулся я ей и слегка приподнялся, обозначая завершение беседы. — Пожалуй, наш поздний завтрак подошел к концу?

— Уважаемый, я желал бы обсудить возможность перевозок по железной дороге, — заерзал Го Юнксу. — Ваш деловой партнер княжич Борецкий рекомендовал обратиться к вам.

— Он мой друг, — слегка поправил я старейшину, но вновь облокотился на спинку стула, отражая готовность к продолжению разговора.

И одновременно — недовольство этим продолжением.

— У нас есть постоянный спрос на подвижной состав, и мы готовы платить, — подобрался старик.

— Постоянный спрос с востока на запад — это уже не перевозки, а политика, — отразил я слабую заинтересованность. — На железной дороге я предпочитаю заниматься перевозками.

— Если не заниматься политикой, политика может заняться вами.

— В политическом доме нашей страны уже все занято, — посетовал я, взяв в руки ладонь принцессы.

И получая взамен тщательно скрытое недоумение во взгляде старого вояки. И нечто неопределенное — от его спутницы. Хотя та сверлила меня взглядом с момента нашего короткого обмена фразами.

— Есть и другие дома, совсем рядом. Там тоже тесно, но ради хорошего друга можно освободить достойное место за столом.

— Мне удобно за моим столом, уважаемый.

— До меня доходили слухи, — осторожно начал он, — наверняка ложные… что у вас есть некие сложности с князем Черниговским. Иногда деловые партнеры способны сказать веское слово, и к нему прислушаются. Иногда даже проблемы перестают быть проблемами.

— Я предпочитаю дать моим врагам факел и отправить их в этот большой политический дом, — радушно улыбнулся я китайцу. — И когда эта прогнившая хибара полыхнет сверху донизу — смотреть, как они будут прыгать из окон.

— Это опасные речи…

— Вы еще ничем не заслужили этот факел, — поднял я бокал с морсом, — и вы сидите за моим столом.

— Думаю, старейшина хотел сказать, что заинтересован в вашей безопасности, — вновь взяла голос леди. — Нам нужен этот новый Шелковый путь. Если для этого вы должны быть живы, клан желает приложить к тому все усилия. При всем уважении.

— Думаю, я хотел сказать именно это, — проскрипел Го Юнксу.

— Сегодня вы решите перевозить. — Я отложил бокал. — Завтра вас убедят другие кланы Поднебесной, что так сильно богатеть — неправильно. — Я поднял ладонь в успокаивающем жесте, не желая слушать о независимости и могуществе клана Го. — Может быть, за отказ вам заплатят больше, чем вы сможете заработать на транзите. И вы примете верное решение, выгодное клану. Что мне останется после этого? Всего лишь деньги?

— Чего ты желаешь сам? — подняла леди руку, вновь останавливая старейшину.

— Меня устроят гарантии лояльности вашего клана, если она не будет ограничиваться этим проектом. Если лояльность будет на все времена, в любой точке мира.

— В каком объеме? — задумалась женщина. — Это сложное требование, которое могут понять неверно. Допустим, ты пожелаешь войти в дом старейшины и заберешь с собой силой его любимую внучку…

— Пусть катится, — буркнул Го Юнксу, потянувшись к морсу.

— …сорвешь все боевые награды старейшины и выкинешь их в нужник. Мы тоже будем должны проявить лояльность.

— Возьмем стандартный союзный договор. Мне оставим права, вам — обязанности.

— Клан не станет воевать за тебя, — покачала головой леди.

— Но за новый Шелковый путь — станет?

— Он еще не стартовал, — жестко постановил старейшина. — А ты уже пытаешься ввести нас в войну с князем Черниговским и его кликой. Возможно, тебя вообще не будет завтра!

— В таком случае отложим эту беседу на завтра, — поднялся я из-за стола, застегивая пуговицу на пиджаке.

Рядом поднялась принцесса, встав за спиной.

— Надеюсь, если кто-то попросит вас или ваших союзников перерезать мне глотку, ему откажут, — ответил я наклоном головы на их прощальные поклоны. — А если вы в результате непреодолимых разногласий сами решите перерезать мне глотку, то придете об этом сказать. И мы вместе решим, как это преодолеть.

— Пусть будет так, — кивнула леди.

— Преодолеть непреодолимое… — проворчал старик.

— Это моя специальность, — улыбнулся я ему. — Уважаемый. Уважаемая. Был рад разделить с вами завтрак.

Старейшина недовольно качнул головой и направился к выходу. Леди же задержалась.

— Дорогая, проводи гостя, — указал я принцессе на спину Го Юнксу.

И та покладисто принялась выполнять распоряжение. Цены принцессе нет — пока ей кое-что от меня нужно…

— А если вдруг князь Черниговский внезапно умрет в этот день… — смотрела на меня древняя Го.

— Ему нельзя умирать, — жестко постановил я.

— Почему? — изобразила та удивление.

— Второй игрок в шахматной партии обязан быть живым и здоровым до конца игры. Иначе его фигуры начнут ходить сами по себе и жрать друг друга.

— Тебя так занимает их судьба?

— Разумеется. Как и судьба всего, что я желаю забрать себе, уважаемая.

Ледяной ветер рванул навстречу открытой двери ресторана на Берсеневской набережной и растекся по радужной пленке перед принцессой. Сказывались близость Москвы-реки и непогода конца октября, со своенравными ветрами и холодным иссиня-темным небом, в котором, чудилось, даже проглядывали самые яркие звезды небосвода.