Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 375
И это «если» обесценивало любую вырученную сумму. Не более трети от необходимых клану двухсот сорока миллиардов, отдать которые нужно не позднее вторника.
Скверные мысли развеяли подошедшие гости — из числа тщеславных, но бедноватых, которым следовало уделить толику внимания и улыбку уголками губ. Князь не особо помнил фамилии и имена — их подсказывал наушник в ухе, равно как и сумму, которую те вложили в депозит. Номинал. Может быть, что-нибудь купят. Может, пройдутся по залу, выпьют бесплатного вина и пообщаются с иными гостями, а затем уйдут, не потратив ни копейки.
Совсем не те гости, которых он ждал. И тем не менее, может, те действительно явятся позже?
Господин и слуга продолжили находиться в зале, приветствуя гостей, ведя разговоры поодиночке в кругу равных себе, курсируя к парам и аплодируя по завершении очередного аукционного раунда, приветствуя новых владельцев клановой собственности. Но непременно сходились в одну точку каждые двадцать минут, чтобы вместе посмотреть на двери и обменяться отсутствием новых сведений. Напряжение — невысказанное, не отраженное на лице, в манерах, улыбках и дежурных комплиментах — тем не менее росло от часа к часу, накапливаясь к моменту объявления самых крупных лотов.
— Перенести аукцион? — предложил порученец, аплодируя вместе с князем неизвестной ему группе молодых людей в красных бабочках, за неплохую сумму выкупивших все молокоперерабатывающие предприятия на территории княжества.
Даже настроение поднялось — не настоящая цена уплачена, но сумма выходила круглая. Пусть даже покупатели не из аристократов, а из числа тех самых, кто купил себе приглашение, — однако у них есть золото, и это главное.
— Ты выяснил — нам дадут кредит? — поджав губы, произнес Черниговский, не став объяснять бессмысленность переноса.
Уже во вторник будет слишком поздно, а полагаться, что крайне ответственные и хваткие представители великих князей просто разом заблудились и потерялись в Москве, но завтра обязательно будут — несусветная чушь.
Назначать же второй день торгов слишком ненадежно. Ему были необходимы эти деньги, срочно, наличными и любой ценой.
— Дадут, — ответил порученец.
Но в голосе его не было ни малейшего энтузиазма — как, впрочем, у каждого, кто хотя бы пытался читать условия кредитных договоров мелким шрифтом, а не расписывался не глядя.
Для коммерческих кредитов текст был еще мельче, а страниц — больше. Для кредитов на такие суммы объем договора мог доходить до сотни страниц.
— Условия?
— Два источника. Объединенный банк Европы хочет двенадцать процентов годовых, трехкратный объем обеспечения…
— Чтобы не дать нам платить и забрать в три раза больше? — поджал губы князь, прекрасно зная эту практику.
— …кроме того, они требуют повышения коммунальных тарифов и пенсионного возраста. Якобы для финансового оздоровления, — без всякого удовольствия продолжил личный слуга.
Настроение Черниговского упало на еще одно деление вниз. Сумасшедшие проценты, явно криминальные условия залога, а теперь и стандартное требование, методично продвигаемое всем владетельным заемщикам страны-победительницы последней большой войны. Там проиграли, но за полвека оправились и встали на ноги достаточно, чтобы вспомнить о мести. А разве может быть приятнее для влиятельных стариков, чем знать, что дети его старого врага встретят старость нищими и безработными?..
Но выбирая между стариками и собой, князь не сомневался, равно как и все остальные.
— Второй источник? — уточнил он, предполагая, что тот будет для контраста еще хуже.
— Китай… — замялся порученец. — Не банк и не клан. Частное лицо.
— Вот как? — отразил легкое удивление Черниговский.
— Некто господин Чень Сюанцзи. Вышел на нас сам. Мы проверили — это человек мертвого рода Чень. Их вырезали два поколения назад, но до этого род владел восемью городами-миллионниками и был рядом с троном.
— То есть деньги у них могут быть?
— Деньги у них есть, — куда увереннее ответил слуга, — пусть и не вся сумма, которая нам нужна. Они готовы дать сто пятьдесят миллиардов. Упакованные в банковский пластик купюры в разных валютах и золото — там целый склад, судя по предоставленному нам видео… Это Китай, полтора миллиарда человек, — пожал плечами порученец на недоуменный взгляд. — Даже неизвестный нам род потенциально может владеть такими деньгами. И, судя по всему, владеет.
— Что они хотят? — заинтересовался князь.
Если добавить деньги с аукциона и средства из собственной казны, даже ста пятидесяти хватит с головой.
— Шесть процентов годовых… — порученец помедлил, словно не желая продолжать, — и все клановые земли в залог.
— Разумеется, ты наказал наглеца? — как само собой разумеющееся, произнес Черниговский. — Надо схватить его, пытать и отнять деньги за такое оскорбление.
Тем более если род мертв, то и мстить будет некому. Какая поразительная наивность — быть слабым, очень богатым и ставить условия…
— Мы не общались с ним лично. Связь посредством сети интернет.
— Выйди с ним на связь и назначь встречу, — раздраженно приказал князь. — У него наши деньги.
— Они не хотят, — вздохнул порученец. — Я пытался. Даже передача денег будет из указанной точки где-то на юге. Координаты схрона нам передадут после заключения договора. Договор доставят фельдъегерской службой Китая.
— Ты же отдаешь себе отчет, — ложно-доброжелательным тоном начал Черниговский, — что координаты этих денег и то, какую сумму мы везем, станут известны всем? За сто пятьдесят миллиардов там будет война. Они прямо рассчитывают на то, что мы ввяжемся в конфликт и не сможем платить. Эти сволочи желают получить мой титул!
Потому что личные земли и означают титул. Любые земли — даже самый мелкий клочок, где над тобой не властен никто.
После чего князь притих, заметив любопытствующие взгляды в свой адрес. Аукцион все еще не завершился, пусть распорядитель и пытался безуспешно завести толпу дать хотя бы начальную ставку за медеплавильный комбинат полного цикла.
— Кроме этого, никаких условий, — завершил доклад порученец, отведя взгляд. — Я вас понял, господин, я сегодня же свяжусь с Объединенным банком и полечу в Берлин. Думаю, за два дня мы уточним все формальности и…
— Во вторник деньги должны быть тут, — резко прервал его князь.
— Во вторник мы можем все подписать, если не возникнет разногласий и согласований по договору, — осторожно заметил слуга. — Еще пару дней на оприходование, пересчет и перевозку…
— Мне не нужны эти деньги позже, — давил Черниговский.
— Господин, но в чем причина такой спешки? — искренне недоумевал порученец. — Неужели нам не дадут пару-тройку дней отсрочки…
— Нет.
— Но почему? — пытался разобраться верный слуга.
Да даже пусть император будет зол — какая, к демонам, разница! Они не его вассалы, а государства. Деньги будут все равно — и для откровенно надуманной суммы что днем позже, что двумя — никакой разницы.
Черниговский отвернулся от аукционного действа, заложил руки за спину, сцепив пальцы, и сделал несколько шагов в сторону двери во внутренние помещения. И только убедившись, что рядом никого нет, негромко произнес:
— Мне намекнули, что среди купюр, найденных несгоревшими в танке, есть с сериями контрольных закупок Товара.
Порученец почувствовал, как внезапно похолодела спина. Неужели эти молодые идиоты взяли деньги с перевалочной базы наличности до их «отмытия» в имперской сети продуктовых магазинов?..
Или еще хуже — деньги положил сам император, делая недвусмысленный намек…
— Появилась активность вокруг нескольких наших складов. Затем стихла и более не проявлялась, — задумчиво произнес Черниговский.
— Император знает? — заглянул ему в глаза слуга, опасливо посмотрев по сторонам.
— Знает, с высокой долей вероятности. И хочет долю. За весь срок, со штрафами и процентами.
Как и полагается главному бандиту Империи.
Впрочем, император вряд ли увидел главное, что спрятано за высокодоходной и незаконной торговлей — иначе их без затей уже попытались бы убить. А значит, рано или поздно, но нити управления в руках князей Черниговских жестко стянут императору руки, ноги и шею, заставив качать головой, гневно махать руками и шагать туда, куда хочется им. На фоне этих мыслей отсрочка даже за четверть триллиона не ощущалась так болезненно.