Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 357

— Насколько? — уточнил Колобов, для которого это тоже стало некоторой неожиданностью.

Все-таки он владел деньгами, но если деньги возвращаются в старый банк, то они будут распределены по той структуре счетов, что там сформирована, но подкорректирована мною.

— В банке ныне достаточно денег, чтобы осуществить выплату вкладчикам и вести деятельность. На остальную свободную сумму заведен отдельный счет; часть этой суммы потребуется обналичить живыми деньгами в короткий срок.

— Это проблемный подарок, — бросила кинжальный взгляд Мария, которая помнила, какой объем активов возвышался над объемом обязательств банка.

— Свой «подарок» заберете, когда взыщете суммы задолженностей, — отмахнулся я от этого.

— Вы пытаетесь подарить трудности и конфликты, — настаивала Ховрина, положив ладонь на плечо ворохнувшегося было Игоря.

— Я дарю вам причину, по которой ваши родители станут носить вас на руках, — я был спокоен, — это власть, влияние и огромные деньги, которые Ховриным с Долгорукими не составит труда себе вернуть или обменять на услуги.

— Какой почет владеть банком, из которого все тут же попытаются убежать?

— У вашего мужа есть телеканал. Он подаст историю так, что все вкладчики тоже станут носить вас на руках. Вклады после проигранной войны еще никто не возвращал.

— Нет таких дураков, — припечатала она.

— Нет настолько благородной пары, на которую стоит равняться целому миру, — поправил я. — Разве иной клан способен на такую щедрость, какую проявит богатейший и славнейший род Долгоруких?

А Игорь, задумавшись, уже беззвучно проговаривал слова, будто уже готовя вводный текст для подготовки информационных блоков.

— И Ховриных, — автоматически поправила Мария, но тут же принялась гнуть свою линию: — Бизнес не верит новостям, а инфраструктурные издержки нас убьют.

— Пусть Игорь переведет туда счета телеканала и его подразделений.

— Из родового банка? — нахмурился Долгорукий.

— В твой банк, — поддакнул я. — Зато будешь видеть всю структуру расходования и вороватых бухгалтеров поименно без внешнего аудита.

— Этого мало, — настаивала Мария.

— Если справитесь — переведу к вам на обслуживание часть своих предприятий, — чуть хлопнул я рукой по столу. — Но не раньше чем через год!

— Телеканал вы так же дарили? — проворчала девушка.

— Разумеется. Частоты вещания все еще принадлежат мне, — смотрел я прямо в ее глаза, — я даю шанс использовать их так, как вам хочется. Пока мы друзья, вам не стоит об этом беспокоиться.

— Зачем вам наличные? — перевела она разговор.

— Это проблема для Ховриных? — поднял я бровь.

— Мне зададут вопросы.

— Когда это Ховрины отчитывались?

— Ладно, — пробился лихорадочный блеск в глазах Марии, а взгляд вернулся к незаполненным документам. — То есть все серьезно?

От таких предложений просто не отказываются. Банку все еще должны десятки и десятки миллиардов — и в империи и за ее границами.

— Абсолютно, — подтвердил я. — Можете заполнять. Ручка слева, в кармашке. Кто-то один, разумеется.

— Мария, у тебя почерк лучше, — мягко обратился к ней Игорь, пододвигая чемодан с документами.

Всего один росчерк, и можно стать единоличным владельцем огромных капиталов. Даже на вкладчиков в общем-то можно наплевать и на непутевого мужа, связавшегося со слишком доверчивыми балбесами.

«…в лице княжича Игоря Александровича Долгорукого…» — вывел аккуратный почерк, и в очередной раз отлегло от сердца. Все-таки кому-то везет…

— Счета банка временно заморожены из-за войны, — подал голос Колобов, до того притихший и чуть испуганно поглядывающий на нашу перепалку.

Да и подписание документов наверняка потрепало ему нервы. Но это ничего — у меня был еще такой же комплект договора, но с датой раньше — если бы что случилось, то первый набор бумажек можно было выкинуть в урну. Разумеется, знать этого никому не стоит — вон как молодые друг на друга смотрят… Аж лишним себя чувствуешь.

— Не думаю, что это будет проблемой, — произнес я. — А вам, дорогие друзья, настоятельно рекомендую взять этого уважаемого господина на роль управляющего. Вряд ли найдется человек более достойный.

— Не сомневаюсь, но как бы вновь не было конфликта с семьей… — задумчиво пробормотал Игорь.

Чужой человек на руководящей должности никому не нужен.

— Так в чем проблема? Заберите Колобовых в клан, вот вам и гарантия верности.

— Это сложный вопрос.

— Не для того человека, который даже после смерти своего клана в первую очередь думал, как спасти его честь, — со всей серьезностью посмотрел я в глаза Игорю.

А тот хоть и с неохотой, но понимающе кивнул.

— Заберем к себе. Аркадий Алексеевич, вы не против?

— Да я… да я счастлив буду! — с жаром заверил тот, приложив руку к сердцу.

А на лице человека, история переживаний и неопределенности судьбы которого завершалась, проявились облегчение и одухотворенная радость.

— Мы можем приступать к владению? — с любовью огладила Мария страницы подписанных документов.

— Разумеется.

Девушка, чуть задумавшись, встала из-за стола, вышла из кухни, а вернулась уже с сотовым телефоном.

Присев рядом с мужем и будучи им обнятой, набрала номер и терпеливо принялась ждать, когда некий собеседник поднимет трубку во втором часу ночи.

— Привет, пап, — произнесла Мария собеседнику. — Срочный вопрос. Можешь разморозить счета «Форц-банка»?.. Да, банк Фоминских. Нам его с Игорем подарили на свадьбу… Честью клянусь, — ровно произнесла Мария.

А собеседника на том конце провода, видимо, проняло всерьез.

Все-таки есть нечто рациональное и полезное в способности подтвердить словом намерения и события. Нет той громады безверия, что встречается среди всех остальных, пусть и к словам приходится прислушиваться в десять раз тщательнее — потому что там, где не привыкли врать, словами и смыслами крутят в сотни раз коварнее.

Тем не менее «честью клянусь» — это аккурат из разряда тех фраз, что не стоит перепроверять для собственной же безопасности — могут всерьез и убийственно обидеться.

— Как «кто подарил»? — с оттенком равнодушия произнесла будущая Долгорукая. — У моего мужа есть достойные друзья, способные подарить банк. Я удивлена, что вы решили ссориться с ним из-за мелочей… Конечно, пригласим их на свадьбу, — подытожила она и с довольством положила трубку. — Вот и одобрение родителей есть.

Почти моментально телефон перезвонил — и на этот раз донесся женский голос, а Мария, извинившись и полушепотом обозначив: «Мама…» — отправилась в другую комнату обсуждать с ней детали свадьбы и прочие вопросы мирового господства женщин над иными прямоходящими.

Да и мы заторопились на выход — час поздний, вопросы решены. Чемодан и портфель с документами оставили — тут уж точно найдутся люди, которые донесут их до регистрационных палат и нужных министерств, узаконивая право собственности.

— Аркадий Алексеевич, ничего, что все так… по-семейному? — спохватившись, чуть обескураженно посмотрел на него Долгорукий, остановившись на пороге.

Ему парой минут ранее тоже отзвонился отец, обещая прибыть утром и прижать к груди в знак примирения — информация распространяется быстро.

— Оно всегда так, — удовлетворенно сощурившись, произнес Колобов. — Лучше всего, когда вот так.

И первым отправился по лестнице вниз, а затем и на улицу, деликатно оставив нас поговорить наедине.

— Максим, я тут подумал… — отчего-то загрустил Игорь, — а мы тебя не слишком стесняем? Все-таки банк.

— Нет. — А затем решился на откровенность: — Предстоит такое, что лучше мне не владеть банком. Вообще ничем ценным не владеть.

— Ну, ты уж не драматизируй, — с сочувствием успокаивал меня он. — Женитьба — это еще не приговор! В конце концов, есть же и брачный контракт…

Я немного сбился с мысли, пытаясь осознать, о чем он.

— Завтра ведь сватовство, да? — чуть смутился Игорь.

— Еще и сватовство, — совсем упал я духом.