Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 303
— Ну, цветы ей подари…
Еще цветы?!
— А если не цветы? — Я прикусил нижнюю губу.
— Тогда можно игрушку ростовую. Огромного медведя!
— Не-не-не, медведь не пойдет, — лихорадочно прикидывал варианты. — А есть что-нибудь стопроцентно надежное, кроме цветов и медведя?
— Смотря какая девушка, — мудро отметила Тоня. — А так, может, она о чем-то давно мечтает…
Меня убить.
— А менее стопроцентное? — уточнил я.
— Это Ника, да? Ну что у вас опять случилось? — заинтересовалась сестра.
— Тоня, а ты веришь в марсиан?
— Это которые яхту губернатора на сопку закинули? — со скепсисом произнесла она.
— Ага. Так этому мерзкому типу и надо. Только сейчас они вообще от рук отбились, — с силой потер я ладонью щеку.
— Поня-ятно… — протянула она. — Сейчас Нике позвоню.
— Стой! Откуда у тебя ее номер?
— Не дрейфь, я профессиональный посредник, — отмахнулась Тоня. — Уточню условия капитуляции.
— Не капитуляции, — возмутился я. — а союза, перед лицом внеземной угрозы!
Но завершал я фразу уже после отбоя связи.
Ждать результата переговоров не стал. Собрался с мыслями и наведался в хранилище на минусовом уровне; забрал машину и отправился домой к Нике.
Время от времени поглядывал на телефонную трубку — Тоня так и не перезванивала. И чем дольше длилось ожидание, тем мрачнее становилось предположение, что с марсианами они договорятся воевать совместно и без меня.
Сотовый зазвонил минут через сорок, когда я уже подъезжал к дому Ники. Но абонентом на том конце линии оказался Димка.
— Нам назначили встречу, — бодрым голосом отрапортовал он.
— Кто назначил? — не сразу вспомнил я собственное поручение.
— Администрация князя Панкратова согласовала визит на завтра, на час дня.
— А что так рано? — всерьез удивился такой оперативности, одновременно выруливая во двор, знакомый по фотографиям.
Все-таки князь — это практически глава небольшого государства, и получить его аудиенцию так быстро, да еще без дополнительных проверок и контроля, согласовывая в выходной день…
— Пришлось слегка сжулить, — чуть сбился бравурный тон Димки, а в голос добавилось осознание вины. — Я подделал бланк и подпись директора больницы. Без него нам согласовали бы только через три месяца! — опередил он мое неудовольствие. — Но нам ведь срочно?
— Было срочно, — чуть грустно ответил я, останавливаясь возле нужного подъезда.
В углу двора уже вовсю работал экскаватор, загружая землю в самосвал. Ломались под ковшом уцелевшие цветы, хрустела керамика, цеплялась за металл земля… Слегка кольнуло в сердце горечью.
— Не беспокойся, ты все сделал нормально. Насчет бланка я замну, — успокоил я его и отключился.
Одновременно пришла эсэмэска, что мне звонила сестра. После небольшой заминки оставил телефон, взял с заднего сиденья подготовленный сверток из бумаг, сложенных пополам, и направился ко входу в дом. Сам как-нибудь договорюсь.
Внутри подъезда оказалось чисто, пусть и довольно обшарпанно — возраст дома немилосердно сказался на металлических перилах, уже лишенных пластиковой накладки, а некачественная покраска разошлась трещинами, свисая со стен лоскутами. На побелке потолков виднелись следы от баловства спичками, в пролете между первым и вторым этажом кто-то выломал часть дверок у почтовых ящиков. В остальном же — ни мусора с пивными бутылками на лестничных маршах, ни запахов, а телефоны аварийных служб на электрических щитках выведены свежей краской. В общем, ощущение, что за порядком следят, но начали это делать совсем недавно, будто опомнившись, что так жить нельзя.
Нужная мне квартира располагалась на третьем этаже, слева от лестницы и, судя по расположению и типовому проекту дома, являлась двухкомнатной. Новенький дверной звонок находился слева от новенькой же темно-коричневой железной двери со стеклом глазка.
Нажал на звонок и отошел чуть в сторону, чтобы в глазок было видно только плечо и руку.
— Кто там? — приглушенно, из-за толщины дверей, спросила Ника.
— Вы нас заливаете! — стараясь исказить голос, возмутился я.
Сработало — дверь не вышибли со мной вместе из подъезда, а всего лишь немного приоткрыли створку.
— Извините, — на ходу принялась оправдываться Ника, — может, трубы старые. Я жаловалась, но пока не починили… А, это ты, гад, — холодно завершила она, глядя на меня.
Одета в банный халат, волосы забраны полотенцем. Прищур убийственный.
— Ника, моего там было — только цветы! — с жаром произнес я, протягивая ей сверток.
— Я твоей сестре уже все сказала.
Смысл сказанного по тону мне понятен.
— Вот, возьми, — чуть понурился я, отметив, что брать сверток она не собирается.
— Это что? — хмуро покосилась она.
— Извинения, — неловко ответил.
После чего просто положил рядом с дверью, отошел к лестнице, но задержался на секунду.
— Будет просьба, — посмотрел я на нее, — на неделю поезжай за город. В университете ничего не скажут.
— Ты смеешь выгонять меня из моего города?.. — прошипела Ника.
— Это просьба, — отвернулся я от девушки и чуть ссутулился. — Останешься так останешься.
После чего спустился с лестницы, особо не прислушиваясь к звукам сверху.
Тем не менее шелест бумаг — тех самых накладных на цветы, в которых был завернут артефакт, утерянный Никой, — я услышал.
— Зачем мне уезжать? — произнесли сверху.
Не так чтобы громко, но тут и расстояние невелико.
— Федор прилетает. Брат. Расстроится, — односложно ответил я и в пару шагов вышел из подъезда.
На обратном пути мне все-таки дозвонилась Тоня. До того числилось десять пропущенных, так что не взять трубку уже было как-то неловко.
Выслушал ряд обвинений, возмущенное пыхтение на два голоса — тут и Катя подключилась, а также нотацию, что так делать нельзя, и все, что мне теперь остается как приличному человеку, это…
— Я ей подарил вещь за три миллиарда.
Ну или так — неохотно согласились они. Но лучше бы, конечно…
— Я все сказал, — повесил я трубку.
Потому что расскажи им — они тут же включат свою «радиостанцию» и накроют новостью половину страны. Это ж не Федор — он, между прочим, со второго класса хранит секрет, кто установил в кресло школьной карусели систему катапультирования с самолета. Все уже знают, но Федор все равно хранит и загадочно поглядывает.
А артефакт не жалко. Через неделю все равно станет совместно нажитым имуществом.
Глава 7
Понедельник все-таки наступил — и, несмотря на некую странность такого наблюдения, был определенный шанс не проснуться поутру, а оказаться сметенным в пыль и песок вместе со зданием. Защита защитой — в том числе рунный обелиск, вмурованный в фундамент здания, но я как-то не сильно хотел проверять ее эффективность по сравнению с Силой Крови древнего семейства. На фоне таких перспектив отдать даже очень дорогой артефакт за жизнь и спокойствие не кажется чрезмерной платой. Да и виноват я, что уж.
В общем, утро вышло хмурым и маетным, а события прошедшего дня никак не хотели забываться или хотя бы выцветать по эмоциональной шкале. Надо будет тем логистам, что толкнули дорогущий товар, прекрасно осознавая, что нужно мне совсем другое, эту самую лишнюю землицу вернуть. Ну и керамику — в виде плиты сверху, по индивидуальному дизайну. То, что они там в инвойсе написали, а я неверно понял — дело даже не второе и не третье. Жажда к обогащению редко обходится без последствий — не на рынке поштучно торгуют, должны понимать. Но это перспектива следующей недели, не раньше — для начала надо письмами обменяться, как цивилизованным людям. Конфликт начнется после того, как люди не захотят быть цивилизованными.
В университете все выглядели чуть сонными, но счастливыми после выходных, сытыми львами полуразлегшись на партах и поглядывая в окно аудитории — будто даже с надеждой, что сейчас с небес раздастся голосом вокзального диктора: «Сегодня воскресенье. Повторяю: воскресенье». Местами лениво шли разговоры — несмотря на совсем недолгое время общения, люди уже успели узнать имена друг друга и теперь осторожно знакомились с характерами и интересами соседей. Там, где прекрасно знали, что подсказкой для восстановления пароля может быть девичья фамилия матери или кличка собаки, люди не сильно жаждали открываться и рассказывать о себе, но всерьез интересовались жизнью товарищей. Идеальные собеседники, куда там психологам.