Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 29

— Стреляет?

— Нет, даже не хрустит.

— Сломалась, да? — посочувствовал я дядьке. Ведь зачем нужен автомат, который не стреляет?

— Нет, рабочая, — недовольно процедил шофер. — Она не должна стрелять. Это значит, что она сама переключает передачи, без палки.

— У нас тоже раньше палкой передачи переключали, а потом новый телевизор подарили, с пультом. А вам плохо, да?

Просто он как-то тягостно простонал, вот я и подумал…

— Нет. Мне хорошо-о, — сообщил он на выдохе и сделал музыку погромче. Зря, кстати: теперь кричать пришлось — иначе не слышно.

— А это для чего? — рявкнул я ему в ухо, с любопытством ткнув пальцем на стрелочки и цифры чуть дальше руля.

— Блин! — Машина резко вильнула и остановилась. — Сиди тихо или высажу!

Пришлось часто закивать и отсесть в дальний угол. Ну и ладно, я и так все запомню — интересно ведь.

Правда, появилась новая проблема — на заднем сиденье проснулся мишка и явно наметил отужинать зайцем. Еле успел спасти, подменив ушастого своей рукой — пусть лучше ее мусолит. Косолапый быстро разочаровался в таком занятии и недовольно проревел, несмотря на все мои просьбы вести себя прилично. Хотя в это время как раз пели про волков и погоню, так что вышло даже красиво.

— А вы не могли бы ехать побыстрее, а то медведь скучает по братику? — попросил я вежливо, отдирая непослушного зверя от обивки переднего сиденья.

— Что? — глянул непонимающе водитель в зеркало, некоторое время полюбовался на пыхтящую медвежью морду и мою располагающую к себе (я старался!) улыбку на ее фоне. — М-ма-ать! — заорал он так внезапно, что мне-таки удалось оторвать мишку и усадить рядом.

Машина резко затормозила, ударив нас с медведем креслом по голове.

— Не мать, медведь, — поправил я.

Но дядька не слушал, отчаянно пытаясь отцепить ремень безопасности.

— Вы, кстати, зря его так сильно дергаете. Второго медведя разбудите, — с укоризной сообщил я.

Шофер резко замер и медленно, очень медленно повернул голову направо. Туда, где пока еще дремал второй мишка.

— Он настоящий? — громко сглотнув, поинтересовался дядька.

— Разумеется, — пожал я плечами и вновь перепрятал зайца — машина опять заполнилась разочарованным ревом.

— Парень… ты это… Давай я тебе деньги верну, а? Ты другую машину найдешь?

— Не-не-не, — возмутился я, — где я другого таксиста сейчас найду? Мне уже медведей кормить пора.

— Не надо, пожалуйста, — задрожал мужской голос.

— Но я должен, это ведь мои медведи.

— Н-не мной, п-пожалуйста.

— Так я вами и не буду, я котлетами. Из мяса!

Шофер всхрапнул, подавившись фразой, и надолго замолчал, часто дыша.

— А х-хочешь, я тебя машину научу водить?

— Вы серьезно? — замер я, словно боясь спугнуть волшебное предложение. И даже медвежонок притих, словно почувствовав момент — так и замер с моей ладонью в пасти.

— Абсолютно, — резко кивнул дядька. — Садись на переднее сиденье, я тебе все покажу. Тут все просто.

— Здо́рово! — обрадовался я. — Спасибо!

— Давай садись вперед, — натянуто улыбнулся водитель.

Я мигом вылез из двери, хлопнул ею, вновь открыл, прихватил зайца (еле спас!) и наметил присесть рядом с медвежонком на переднее сиденье.

— Нет-нет-нет! Вдвоем на одном кресле нельзя сидеть! — замахал дядька руками.

Пришлось вынимать медведя из ремня безопасности и пересаживать назад, к брату, а самому ввинчиваться в тканевые ленточки на его место. Шофер хотел было мне помочь, суетливо пытаясь развязать мой узел, но я успел быстрее.

— А вы куда? — поинтересовался я, глядя, как водитель пытается сползти вниз по креслу, стараясь повторить мой маневр, в свою открытую дверь, но задом наперед и не очень удачно.

— Парень, у меня жена, дети, — просипел запутанный в ленточках дядька, ерзая ногами по асфальту.

— Здо́рово вам, — покачал я головой, устраивая зайца к себе на коленки, — есть кому вас вспомнить. Вот меня никто не ждет.

— Пожа-алуйста! Я не хочу умирать!

— Никто не хочет, — пожал я удивленно плечами. — Так вы будете меня учить? Или сразу поедем ко мне? — построжел я голосом.

— Сейчас, — шмыгнул он простуженно, взобрался на сиденье, глянул на меня, затем на ерзающих на заднем сиденье медвежат, и медленно покатил вперед.

Теперь он говорил куда уверенней, показывая, как надо водить и что на приборной панели (а это приборная панель!) означают стрелочки, кнопки и значки. И вообще, таким он мне нравился куда больше — собранный, спокойный. Разве что то и дело поглядывал назад, посматривая на клубок играющих тел и вздрагивая от их излишне громкого рева, но зато перестал вести себя глупо.

Неспешно менялись улицы с одной на другую, становились понятными знаки и педали, рычаги и кнопки на руле, и даже медвежата вновь затихли под наш тихий деловой разговор. Только вот дорога совсем не узнавалась — не по ней мы ехали к зоопарку. Но дядька успокаивал, что это какая-то другая дорога, более короткая.

— Я немного заблудился, надо спросить дорогу, — улыбнулся он, кивнув в сторону яркого щитка с надписью «Полиция» над квадратным зданием, возле которого действительно скучали двое в форме, выдувая дым из тонких белых палочек.

— Ладно, — пожал я плечами.

— Ты помоги отстегнуться, чтобы я выйти смог, — кивнул он в сторону узла, — у меня что-то не получается.

Еще бы, мне этот узел дядя Коля показал. Надежный! Стал бы я медведя чем-то ненадежным крепить…

— Вот, все. — Двумя хитрыми движениями я ослабил завязку и пропустил сквозь нее металлическую пряжку. — Можно было и не развязывать, они сами к нам идут, — кивнул я в сторону приближавшихся к нам дядь.

— Так невежливо, — засуетился водитель, как родным обрадовавшийся полицейским. Наверное, друзья его.

— Спасите! — вместо «Привет!» крикнул он им, бросаясь навстречу. — Он хочет скормить меня медведям!

— Руки вверх! — пролаял ему голос правого полицейского, а навстречу поднялась угрожающая тень настоящего автомата.

— Там медведи, — ткнул он пальцем в сторону машины, но руки поднял.

Громко шикнула черная коробочка в руке второго, захрипев мужским голосом:

— Пост-два, что у вас?

— У водителя белочка, — отозвался полицейский в коробочку.

Вот же водитель вредный! И врет, и белку не показал.

— Я говорю правду! — рухнул дядька на колени. — Посмотрите в салон!

— Разберемся. Кантуй его в браслеты — и в отделение, — распорядился мужчина с коробочкой, а сам включил фонарь и направился ко мне.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я, прижимая к себе зайца.

— Ты его сын?

— Может быть, — настороженно ответил я правду. Кто же знает?

— Медведей-людоедов видел?

— Не-а, — замотал я головой. Мои мирные.

— Давно с ним такое?

— Уже час, — прикинул я время.

— Ладно, посиди пока… — вздохнул дядька, рассматривая с фонариком сиденья позади и никого там не обнаружив — еще бы, эти сорванцы опять вниз свалились. — Внутри тебе все равно места нет.

— Мне бы домой? Я и сам доехать могу.

Теперь умею!

— Так, — глянул он на наручные часы, — до последнего троллейбуса — полчаса. Деньги есть?

— Ага, — достал я сотенную из кармана.

— Точно домой доберешься? Адрес знаешь? Подкидывать не надо?

Это как высоко надо подкинуть, чтобы интернат увидеть?

— Не-не-не, не надо, — замотал я головой.

— Телефон есть?

Я закивал, доставая из кармана разобранный пока что аппарат.

— Ну-ка, дай. — Полицейский принял трубку, ловко вдел детали друг в друга, дождался ярко засиявшего экрана и удовлетворенно кивнул.

— Держи включенным, если что — ноль два, понял?

— Спасибо! — искренне поблагодарил я. Хороший дядька и телефон мне починил.

— Бывай!

— До свидания, — сказал я ему в спину, перебрался на водительское сиденье и через пару минут, провернув, как учили, ключ, с чувством невероятного удовольствия самостоятельно выводил машину на большую дорогу. И ничего сложного! На секунду показалось, что позади кто-то тревожно меня окрикнул, но я весь уже был впереди, всей душой на острие пересечения лучей от фар.