Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 263

— В общем, мы во дворе поиграем. А вы общайтесь, — юркнул я в дверь, проигнорировав слегка затравленное: «Максим, погоди!..» — из холла.

Надо сказать, когда Ника Сергеевна Еремеева в первый раз пыталась представить дом такого монстра, как Самойлов Максим, воображение услужливо выдало ей образ ветхого замка на утесе с еле тлеющими огоньками жилых комнат на верхних ярусах башен. Разумеется, вокруг замка всегда была ночь, а над острыми шпилями — полная луна. И отчаянный, выстуживающий кровь волчий вой летел над черным лесом, что окружал неприступную крепость, где родилось и копило силы Великое Зло.

Но как человек современный и с высшим образованием, Ника знала, что настоящее Зло обычно обитает в высоких башнях из стекла и бетона, предпочитает электрическое освещение и центр города. Тем более, как выяснилось, у него есть собственный самолет.

Словом, что-то высоченное, в духе княжеских высоток с запуганными слугами и ожидала увидеть девушка. Что-то такое, что можно было снести собственной Силой Крови, вместе со всем Злом внутри.

Потому что самолет Ника снести не могла — как призналась себе честно после того, как адреналин и злость отступили. Слишком многим посторонним придется пострадать, уничтожь она его — и на такое она пойти просто не решилась. Может, если бы стоял Максим с лезвием возле горла кого-то из ее семьи, она была бы вынуждена… За что обвиняла бы себя всю оставшуюся (и недолгую) жизнь. Но не сейчас, с пустого места, с холодной головой.

Так что оставалась надежда, что Зло обитает на верхних этажах своей башни… И что рядом с его комнатой не обитает ни в чем не повинная сестренка. В общем, Ника Сергеевна в очередной раз запуталась и ждала от судьбы шанса.

Шанс между тем представился самый роскошный — обратно она полетит вместе со Злом на самолете, где, кроме них, никого не будет. Осталось просто провести один вечер, улыбаясь или же изображая запуганную дурочку — смотря какой окажется семья Максима.

Семья проживала в милом двухэтажном домике на краю города, в низкоэтажной и тихой его части. И даже ночью, в свете ламп, место казалось волшебным, будто с новогодней открытки — не хватало только снега и запряженных оленями саней с Дедом Морозом, пролетающих над крышей и печной трубой на фоне звезд.

«Значит, Зло силой захватило этот дом», — упрямо приняла Ника решение.

И тут же случилось прямое этому подтверждение, вдобавок восстановившее перед глазами самый первый образ — с замком и черным лесом. Потому что от входа в домик прямо на них неслось настоящее порождение ада — с обликом волчьим, черной шерстью; ростом и пропорциями с добротного пони и зубищами такими, что отсвет фонарей от них слепил глаза.

Ника тут же приготовила дорого продать свою жизнь — медленно скармливать свои руки и ноги этой зверюге она не позволит! Но тут Максим сказал что-то стыдное, отчего кровь прилила к лицу и воевать расхотелось.

А тем временем в ногах у Зла уже валялась, жаждая ласки и прикосновения, просто очень, очень крупная собака. Овчарка, судя по окрасу. Ничего страшного, одним словом, правда, ровно до того момента, как та стала персонально приглядываться к Нике: то ли как к вероятному противнику, то ли как к перспективному запасу еды, то ли — о дикость и несуразность! — просто знакомясь с тем, кто пришел с хозяином…

Зато кот, который подошел к ним позже, точно был из стана бесовских сил. Этот слишком умный и пронзительный взгляд, которым он смотрел на нее все то время, пока они шли к дому… Смотрел, и то выпускал коготь, проводя им по рубашке Максима, то убирал вновь…

Тепло и свет внутри дома, правда, поумерили фантазию и опасения. Да и от вида чистой, добротной, но далеко не утопающей в роскоши — можно сказать, простецкой — гостиной отчего-то хотелось верить, что люди тут именно живут, создавая этот уют долгими годами… И что истинных владельцев не согнали в подвал за полчаса до ее приезда.

Но вроде как они и были тут истинными хозяевами — две симпатичные девчонки-близняшки лет тринадцати, которые так мило и искренне выдавали ей смущающие комплименты. И отец семейства — мощный мужчина, с первого взгляда видно, но весьма галантный. Всего минута общения — и, поверив ему, Ника нацепила на футболку метку-пропуск… Спохватилась, вспомнив, что вокруг одни враги, уже позже — после того, как метка начала излучать какие-то крайне тонкие и еле уловимые флюиды Силы. Иной бы не заметил, но ей, бывшему Целителю, такое было знакомо.

От простой мысли, что ей только что передали и вот так просто нацепили защитно-охранный артефакт, стало слегка не по себе. Ведь даже самая простая вещица такого рода стоила столь бешеных денег, что можно было нанять на много лет наемников, которые ходили бы день и ночь по периметру участка и отстреливали комаров еще на подлете. А тут — непонятно… Или они боятся чего-то более страшного — от чего не может защитить отряд наемников?..

«Максим сломал жизнь кому-то очень влиятельному, и они боятся мести!» — пришла рабочая гипотеза.

Которая что-то не особо оправдывалась. Потому что в доме никто и ничего не боялся — не было этой ауры страха, напряженного предчувствия беды, настоящей или мнимой, с которой она была знакома, переживая лично не так давно. Люди вообще были странно добры и дружелюбны. Странно — в соотношении с тем, каким Злом являлся Максим. Но еще страннее, что Максим вел себя по-прежнему, но чувствовался в этой доброй семье весьма гармонично, по-настоящему являясь ее частью — тоже отчего-то доброй…

Впрочем, она как будущий врач повидала немало мерзавцев, которые вели себя среди родных идеально — настоящими ангелами, стоило зайти в палату высокопоставленному родичу. А как вновь оставались наедине с персоналом, то из глубин нутра выползала такая погань — даром что внешность оставалась прежней… Тут, конечно, удачно с ее титулом выходило — любого мерзавца могла заткнуть, и пискнуть не смели.

Только вот здесь — не заткнешь и не окоротишь. Тут Зло бессмертное. Вон переодевается на ночь глядя — творить страшные вещи на улицах города. Даже палку заготовил, подлец!.. Только оказалось, что идет он играть с собакой…

И самое страшное. Самое страшное — в том, что она, Еремеева Ника, жестоко ошиблась. Непростительно позволила заморочить себе голову, отвлечь внимание выходом Максима, жуткими предположениями и попытками на них ответить. Потому что пока она ослабила внимание, настоящее Зло уже успело ее окружить и отрезать путь на свободу.

— Вы пейте чай… — заворковала девочка слева, подливая ароматный напиток.

Кажется, ее звали Тоня, а справа сидела Катя. Или наоборот?

Ника перевела взгляд слева направо и почувствовала, как по спине прошелся легкий озноб. Просто такое ощущение, что и справа и слева сидела одна и та же девочка — вернее, она и ее зеркальное отражение. Фасон платья, симметричный относительно того места, где Ника располагалась, прическа, подводка ресниц. Будто один и тот же собеседник, от которого не отвернуться, не скрыть взгляд — потому что они смотрят снизу вверх, внимательно и холодно, отлеживая каждое ее движение. А еще — перстни. Как она не увидела сразу! Девчонки, тринадцать лет! И целая россыпь колец и перстней на руках — с огромными ограненными изумрудами, опалами, рубинами! На каждом пальце!!! И еле уловимое дыхание Силы от каждого, сплетающееся в такую непередаваемую жуть, что девушка постаралась вжаться в обивку дивана, лишь бы быть хотя бы на сантиметр подальше.

— Спасибо, я не хочу… — пересохшим горлом ответила Ника.

И тут же поняла, что очень хочет закричать о помощи, призывая — о ужас! — Максима. Оснований для криков не было, но интуиция просто выла о возможной беде, а интуиции девушка уже привыкла верить.

— А может, воды? — предложила тем же голосом и тоном девочка справа.

Будто один и тот же человек спрашивал; сумасшествие какое-то…

За окном азартно пролаяла собака, приземлившись после затяжного прыжка, отчего ощутимо дрогнули стекла.