Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 257

Между тем события в палате триста пятнадцать не собирались завершаться.

— Еремеева! — гаркнул сверху хорошо поставленный мужской голос. — Что тут происходит?!

— Станислав Георгиевич, это недоразумение! — с жаром возразила Ника.

— Какое, к чертям, недоразумение?! Где пациент?!

— Он вылез в окно! — растерянно пробормотала она.

— Вы выкинули тело в окно?!

— Нет, он сам вылез!

— Вы рехнулись, Еремеева?! От вас сбежал труп с магическим поражением грудной клетки?!

Из окна тут же высунулась седая голова мужчины в годах и внимательно осмотрела окрестности. Я из вежливости помахал ему рукой, прикрывая свой непрезентабельный вид прижатыми к груди бумагами.

— Где тело, Еремеева?!

— С-станислав Г-георгиевич, он внизу, он просто убежал!.. — попыталась пробраться к окну Ника.

— Значит, так, Ника Сергеевна. Я не верил в эту вашу справку, я дал вам шанс!

— Станислав Георгиевич, он живой, он будет сегодня в шестнадцать у четвертого входа в аэропорт Домодедово!

— Вон из моей больницы!!! — рявкнули так, что стекла задрожали. — И кто-нибудь, в конце концов, вызовите полицию! — донесся уже тише уставший голос, удаляясь из комнаты. — И родственников Ежеева…

Прислушался к себе — вроде сообщение передал, настоящего Ежеева скоро найдут (не признали бы нежитью сгоряча…). Что тут еще делать? Пожал плечами и направился на выход.

Разве что на половине пути слегка стало немного не по себе.

— Максим, скотина, убью-у-у!!! — донесся вопль, наполненный жаждой моей смерти.

— Милое место, — поделился я с охраной впечатлениями. — Задержался бы подольше, но — дела.

Охранник взглянул как-то странно, продолжая присматриваться к внутренней территории и кусая губы от волнения. Но за ворота выпустил без дополнительных вопросов — пожалуй, с его стороны настаивать, чтобы посетитель дождался начальника охраны, было бы неправильно. Во всяком случае, не в той ситуации, когда кричат столь жутким голосом и, кажется, кого-то из пациентов убила свихнувшаяся практикантка.

Я позаимствовал у водителя футболку — с короткими рукавами и на пару размеров больше, но сидела вполне приемлемо. Собрался уже было уезжать, как от проходной замахал руками охранник, показывая то на меня, то на невысокого одутловатого мужчину с залысиной, скрытой седой, зачесанной набок прической, подъехавшего к проходной на пару минут раньше на черном «Фаэтоне».

Из интереса задержался, позволив охраннику добежать до меня и выдать ценные сведения.

— Там как раз замглавврача по хозчасти приехали, — показал он на того мужчину, скучавшего в тенечке у входа. — Вы ведь с ним говорить хотели?

— Как-нибудь в другой раз, думаю, — вежливо улыбнулся я.

— А вы не могли бы… — замялся он, тронув свой ворот рукой, — так сказать, самолично ему сообщить? Не извольте серчать, просто Феликс Романович очень обидчивы…

И, как я понял, обидчивым он будет скорее на охранника, а тот вроде человек неплохой.

— Хорошо, — кивнул я ему ободрительно и первым двинулся вперед — пожимать руки и сообщать о неотложных делах.

— Мы могли бы переговорить в моей машине, на одну минуточку? — принял он мои слова вроде как даже благожелательно, но в своей просьбе был весьма настойчив.

Я же не видел причин не уступить ему эту минуту. В конце концов, следующий пункт плана на сегодняшний день начинался в двенадцатом часу дня. Даже если учесть, что понадобится около часа, чтобы перешить пуговицы на новую рубашку, времени было более чем достаточно.

— У нас, специалистов, — начал Феликс Романович в кондиционированной тишине салона машины, — не любят молодых да ранних. Это же ваш первый бизнес, как я уточнял?

Если считать те из них, которые оформлены персонально на меня, то…

— Верно.

— Значит, вы наверняка не знаете некоторых особенностей работы с крупными заказчиками. Это простительно и придет с опытом, — раздались нотки сочувствия в его тоне.

— Думаю, вместе мы подберем верный алгоритм…

— Думаю, нет, — грубо перебил он меня. — Учиться вы будете где-то в другом месте. Быть может, уже с другой фирмой.

— Извольте объясниться, — мягко попросил я.

— У нас уже есть хороший и надежный подрядчик. Вы нам не нужны. Все, что вы сделаете, мы не примем. Оно некачественное.

— Мы же еще ничего не поставили… — слабо удивился я, сетуя про себя на то, как все же бесполезно можно потратить минуту собственного времени.

— Я вас уверяю, молодой человек, — жестко ответил он, — все, что вы поставите, весь материал, который вы используете, будет некачественным и с дефектами. И весь этот контракт, который вы себе выгрызли, обернется вашим банкротством. А то и тюрьмой.

— Но вы, разумеется, можете предложить решение этой проблемы? — ради интереса уточил у него.

Речь, как мне виделось, шла о крупной взятке, после которой товар снова станет качественным и надежным.

— Какое может быть решение, юноша? — хмыкнул он. — Я же вам сразу сказал — у нас есть другой подрядчик. Нас устраивают его сроки и качество. А ваша работа определенно сорвет весь процесс лечения, обернется поломками дорогостоящей техники, дурной славой нашего медицинского учреждения и вызовет личный гнев его сиятельства. К сожалению, ваша неосмотрительность будет вам дорого стоить.

— Но не может же не быть какого-либо выхода из ситуации?

— Знаете, на данный момент я настроен исключительно на то, чтобы вас показательно проучить… — поделился он деликатным шепотом. — А вот после того, как вы прочувствуете на себе, что я не шучу, мы обсудим с вами, какую долю в фирме вам следует на меня переписать. Жизнь, она, знаете ли, дороже денег. В конце концов, совсем без копеечки я вас не оставлю — надо же, какие дивные закупочные цены вы смогли выбить! Это достойно поощрения! — собрался было Феликс завершить на светлой ноте и уже взглядом указывал на дверь.

— Одну секундочку, — поднял я ладонь и взял в другую сотовый телефон, набирая номер. — Алло, Димка? У нас по больнице в Ельниках какая вообще сумма контракта? Два миллиона всего? И я из-за этих двух миллионов тут сижу и выслушиваю маразматика с комплексом темного властелина…

— Вы что, не поняли, что я вам?.. — начал было Феликс Романович, но сдулся, стоило двум звездочкам крутнуться вокруг моей ладони и зависнуть прямо перед его лицом.

— Короче, слей этого чудака службе безопасности Панкратова. Я по такой мелочи не работаю, — завершил я вызов и вышел из машины. — Всего наилучшего.

— Я этого просто так не оставлю! — донесся до меня воинственный, но слегка неуверенный голос.

Что характерно, не оставит, но вопрос с Никой все равно стоит дороже этого контракта и возможной неустойки.

Приближался полдень, финальные результаты последней волны экзаменов должны были оказаться на площади перед главным зданием, и уже можно было вполне серьезно считать средний балл, сопоставлять с результатами прошлого года и с тщательно скрываемым волнением определять для себя — удалось поступить или нет. Официально же списки поступивших вывесят уже в понедельник, но до того многим хотелось уйти на выходные с чувством хоть какой-то определенности. Одним словом, людей было опять очень много. Но никакой подготовки к этому событию с моей стороны не было.

Не до оценок как-то было, мысли совсем не про то. Предстояло сделать мелкую подлость, которую сложно будет оправдать перед собой и плату за которую возьмут тут же, по самой высокой ставке. Но я не видел иного решения.

Артем и Вера заняли уже привычное место возле фонтана и выглядели вполне счастливо, гармонично, несмотря на габариты юноши и некую миниатюрность девушки. Стоят, держатся за руки, смотрят на вход в здание. Одеты несколько даже торжественно: Вера — в светло-зеленом вечернем платье, у Антона — рубашка с длинными рукавами. Явно есть планы отметить результаты в заведениях, где короткие рукава и легкомысленная одежда неприемлемы. А я тут собираюсь сказать им то, что должен. Сказать обоим одновременно, не отводя Артема в сторону. Сказать правду, после которой эти честные и приличные люди не смогут быть вместе, а если попытаются, то по поводу их чести и приличия появятся вопросы.