Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 246

— Тогда я принимаю этот спор, — протянула она сероватую ладошку, сильным рукопожатием вцепившись в мою ладонь. — Честью и Силой клянусь!

— Но, госпожа!.. — встревоженным голосом ворвался в разговор официант.

— Филипп, разбей! — рявкнула Ника. — Или ты с ним заодно?!

— Слушаюсь, госпожа… — потерянной тенью самого себя, на полусогнутых подошел он к столу и слабым движением руки обозначил начало спора.

— Подождем, — вновь улыбнулась Ника, оглядывая меня довольным взглядом. — На самом деле, все складывается очень удачно. Не пришлось тебя искать по городу, и все скоро успешно закончится.

— Как скажешь, — отставил я пустую чашку в сторону и сцепил ладони на животе. — Тебе, кстати, психиатрическую комиссию когда еще раз можно пройти?

Девушка заскрипела зубами.

— Ну там чтобы снять с учета… справку эту твою. — Затем присмотрелся к бешеному взгляду и задумчиво добавил: — Хотя… могут и не снять.

— Шути, шути. Недолго осталось.

На самом деле осталось действительно недолго — ровно до того момента, как в зал начали торжественно вносить щуку на блюде, котелок жаркого и тарелку борща, буженину и утиную грудку, бесконечную вереницу салатов, расстегаи, кулебяки и моего долгожданного порося с яблоком во рту — и всё это в двух экземплярах. Филиппа среди официантов не было.

По мере того как угощение занимало стол, менялось выражение лица Ники — от недоуменного до ошарашенного, а затем до тихого ужаса осознания.

— Т-ты специально все подстроил… — прошептала она.

— Да неужели? — посмотрел я на нее с осуждением.

— Но т-ты ведь тоже все не съешь!..

— Так я же и не обещал все съесть, — заметил я логично. — А вас, госпожа здешних официантов, никто не заставлял. Извольте к столу. — Затем обернулся к персоналу: — Ребята, салфеточки такие широкие, чтобы под ворот подвязывать, будьте добры. Госпожа ваша жрать изволит, как не в себя.

— А ну прекрати! — взорвалась криком Ника.

— Ты тут покричи мне еще, — буркнул я. — Солидное заведение, утонченное. Ведете себя не как леди.

— Максим, подожди, — оперлась девушка рукой о стол, будто боясь упасть от потрясения. — Это все была глупая идея. Я просто немного не в себе.

— Всего лишь хотела меня убить; мелочи, — отмахнулся я. — Вы, голубушка, с салатов начать изволите? Или с чего потяжелее? Рекомендую, кстати, щуку, — принюхался я. — Аромат от нее идет, хочу я вам доложить, расчудеснейший.

— Максим, я не смогу это все съесть, — сжав губы до белого цвета, произнесла Ника после ощутимой паузы.

— Получается, я выиграл? — Я расстелил салфетку на коленях и приступил к дегустации столь завлекательного рыбного блюда.

Интересно, станет юлить? Хотя честь — она либо есть, либо ее нет. И никакой внутренней игры словами, сроками, когда есть ощущение определенности данного обещания, она не приемлет. Невозможно обмануть самого себя.

— Ты то зло, которое нельзя победить, — устало произнесла Ника. — Забирай ресторан.

— Зачем мне ресторан? — прожевав аппетитный кусочек, уточнил я.

— Тебе же он нравится, я же вижу. И ты выиграл.

— Я выиграл, — подтвердил ей. — Но это не будет тем самым «чем угодно», которое я хочу.

— Тогда что? — тускло сказали мне.

Я отложил столовые приборы, убрал салфетку с коленей и повернулся к Нике.

— Я хочу, чтобы ты меня простила, — сказал я со всей серьезностью, чтобы не было и намека на усмешку.

Девушка подняла удивленный взгляд, посмотрела мне в глаза, явно отыскивая тот самый подвох, но была вынуждена признать, что я не шучу.

— Нет, — отведя взгляд, мотнула она головой.

— Что «нет»? — ворохнулось во мне недовольство.

— Я не могу тебя простить. Я не могу обещать то, что мне не по силам. Я не могу простить тебя, как не могу достать луну с неба. Проси что-нибудь еще. Но проси сейчас, потому что если я останусь жива, я постараюсь тебя убить. — И была в том ответе простая и спокойная решимость.

— Бывает, — вернулся я к ужину.

— Так чего ты хочешь?

— Я еще не решил.

— Когда решишь?

— Не знаю, — честно ответил я.

— Но ведь сегодня?

— Хватит мешать мне есть! — хлопнул я ладонью по столу. — Вон борщ бери.

— Это твое желание?

— Нет, но это поумерит твой голодный взгляд.

— Он не голодный, он злой.

— Смотри своим злым взглядом на свою щуку! А моя от твоего — киснет.

В общем, таки попробовал от всего по чуть-чуть. Хорошо кормят, но дорого — под конец визита оказалось, что я не Шуйский Артем, потому привилегий и льгот мне не положено.

— Если нет денег, можешь уступить мне желание, — похлопала Ника ресничками. — Или остаться мыть посуду на месяц-другой. Иначе я вызову полицию.

— Совсем одичала, — печально покачал я головой и расплатился хрустящими пятисотками, искренне надеясь, что наша с ней встреча на этом закончена.

Впрочем, на улице этот призрак в черном тоже решил сопровождать меня и ныть.

— Ты придумал? — семенила она на своих каблуках в ответ на мой широкий шаг.

— Нет.

— А сейчас?

— Нет.

— Девушка, красавица, что ты за ним бегаешь? — со смехом окрикнула нас веселая компания, шедшая по бульвару навстречу.

— Она предлагает мне что угодно, — буркнул я им. — А мне не надо.

— Да?.. И сколько просит? — заинтересовались они.

А потом вопрос сменился волной обжигающего воздуха, алым отсветом огня и криками боли в компании, разбегающейся в разные стороны.

Резко прозвучал свисток городового, спешащего на происшествие. Но ему достался только емкий ответ: «Оскорбление аристократки!» — и небольшой шар огня, продемонстрированный в ее ладони. Что, в общем-то, завершило все расследование — это вам не преступление с разрушением императорской собственности и не огульные речи в его адрес. Слишком велика пропасть между сословиями, чтобы считать избыточным наказание за слова огнем. Не убила, и ладно. А убила бы — штраф и высочайшее постановление не появляться в Москве пару лет. Странные порядки, иногда дикие — ладно хоть аристократов настолько мало, что шанс нарваться на чужую обиду столь же мал, как провалиться в открытый колодезный люк. Результат столь же печален.

— А говоришь, Силу потеряла. — попенял ей.

— Это не та Сила… — с заминкой, но все же ответила она. — Быть Целителем не смогу. Но тебя, уж поверь, прожарю медленно и с удовольствием.

— Вряд ли, — честно оценил я ее возможности. — Может, года так три назад…

— Я «ветеран»! — пригрозила она. — Почти «учитель»!

Солидный ранг, на уровне опытного армейского бойца, достигаемый им годам к тридцати. Но, к примеру, у Артема этот ранг был уже в четырнадцать. Правда, он по-хорошему уникум, как бы не один из сильнейших в своем поколении. Тут же результат просто очень хороший — для ее двадцати одного года.

— Как-нибудь познакомлю тебя с одной барышней. У нее отвага хомячка и совершенно близорукая интуиция. Так вот, даже она не была столь категорична.

— Кто она такая? Что еще за барышня?

— Есть тут одна… к Артему привязалась.

— Хочешь, я ее убью? — заступив мне дорогу, с готовностью и преданным взглядом посмотрела на меня Ника. — Тебе ведь важна его дружба? А она наверняка мешает, да? Время его отнимает? Плохая девочка!

— Как же тут основательно кровля протекает… — оглядел я ее сочувственным взглядом, обошел сбоку и направился к остановке.

Такси вызывать опасно — буйная. А свою машину — жалко. Может, хоть общественный транспорт пожалеет.

Присел на лавочку, Ника села рядом, с осанкой королевны ожидая автобус вместе со мной. Помолчали, пощелкали по экранам телефонов, прогулялись до расписания и убедились, что автобусы нужного направления ходят раз в двадцать минут, и, скорее всего, предыдущий уехал совсем недавно.

— Послушай, — произнесла Ника, — давай ты захочешь, чтобы я уехала далеко-далеко? А я не стану тебя потом искать.

— Нет, — сухо ответил я.

— Тогда почему просто не загадаешь, чтобы я тебя не убила?