Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 178

Ну, это понять можно — с законной гордостью владельца улыбнулся Павел. Самолет — красавец, и гербовый узор Зубовых очень ему идет, о чем он тут же сообщил отцу.

— Да, — почему-то грустно улыбнулся Зубов-старший. — Красиво.

— Это еще не все! — Скрывая из-за посторонних детали, Паша потянул отца за руку в сторону трапа. — Пойдем, я покажу!

— Сын… — К Пашкиному удивлению, тот отчего-то встал на месте глыбой.

— Сходите, что же вы, — неожиданно поддержал чаяния сына незнакомец сбоку.

Был он невысок ростом, в черных роговых очках, из-за которых смотрели мудрые серо-синие глаза, одет — в подобающий клерку простой костюм и приближался к тому возрасту, когда к советам человека можно прислушиваться — или обозначать, что прислушиваешься, из уважения к летам. Хотя и старым его не назвать. Просто некая скупость в одежде, обычная прическа и очки добавляли солидности. И еще привлекала внимание вышивка золотом на лацкане, которую никак не удавалось разглядеть — было ветрено, мужчина поднял воротник, да и стоял боком, повернув к ним только голову.

— Пойдем, посмотрю с удовольствием, — оттаял отец.

А Паша с благодарностью кивнул клерку. Тот ответил легкой улыбкой.

Буквально взлетев под трапу, Паша чуть не приплясывал на месте, пока отец грузно, с некоторой усталостью, поднимался следом. Но наконец дождался и решительно проследовал в салон, буксиром ведя за собой отца.

— Мы выиграли! — выдохнул весь воздух, что был в легких, младший Зубов, указывая на пассажиров самолета.

На прозрачные мешки, туго набитые деньгами, пристегнутые к креслам ремнями безопасности.

— Я так тобой горжусь, — последовали долгожданные слова и объятия.

— Теперь мы можем решить все наши проблемы, правда? — затаив дыхание, спросил он у отца.

— Это уже не важно, — ответил тот, грустно улыбаясь и прижимая к себе сына.

— К-как не важно? — не понял Пашка, отстраняясь.

— Наши проблемы взял на себя уважаемый клан Черниговских. И нас вместе с ними.

— Но как же…

— Это великая честь, — выдавил из себя Зубов-старший и медленно повернулся к выходу.

Только сейчас Паша отметил синие тени под глазами и чуть подрагивающие руки еще неделю назад казавшегося несокрушимым отца.

— Папа, — заступил ему дорогу Паша и тревожно, вглядываясь в глаза, спросил: — Что случилось?

— Твой отец совершил большую ошибку, — произнес тот, не поднимая глаза. — Но знай, что я приложу все усилия и положу свою жизнь, чтобы она не задела тебя.

— Да все будет хорошо! У нас ведь есть эти деньги, у нас есть еще корабли!

— У нас больше ничего нет, кроме твоей чести, — отодвинул сына в сторону Зубов и последовал на выход. — Ее удалось сохранить.

— Но, но… — с растерянностью пробормотал Паша, переводя взгляд со спины отца на мешки с деньгами.

Отчего-то выступили слезы, он решительно стер их. Так не может быть! Его отец — самый честный и благородный из всех людей! А его слова — просто из-за усталости. Просто ему надо помочь, и он это сделает!

Паша бегом отправился за отцом, но догнал уже у самого подножия лестницы.

За короткое время взлетное поле слегка оживилось. К самолету приставили гидравлический подъемник, и человек в технической робе дорисовывал черного двуглавого орла над гербом Зубовых.

От такого Паша сбился, растеряв весь праздничный настрой. В сердце поселилось возмущение и обида, а единственный человек, который должен был прогнать маляра от родовой собственности, старался даже не смотреть в ту сторону.

Стоило им спуститься, на борт с вежливой улыбкой поднялись незнакомцы, возглавляемые человеком в очках.

— Они и выигрыш заберут? — дрожащим голосом спросил Паша.

— Все, что наше, — теперь их.

— А все, что их? — пытаясь отыскать справедливость, произнес сын.

— Встанет на нашу защиту.

— Но нам не нужна…

— Нужна, — присев рядом, посмотрел на Пашу отец. — Тебе не стоит знать почему. Не смотри на этих людей как на грабителей и врагов, прошу тебя. Смотри как на спасителей.

— Но я знаю, кто утопил наши корабли! — невольно вырвалось от отчаяния.

И тут же Паша прикусил язык.

— Это тоже — не важно. — Зубов прижал к себе сына. — Наверное, это даже хорошо, что случилось именно так. Плохо, что задело тебя.

— Что будет дальше?

— Служба, — серьезно посмотрели на Пашу отцовские глаза. — В доказательство твоей и моей чести.

— До конца жизни?

— Если повезет, да.

— И мы больше никогда не станем свободным родом?

— Глупый, — стер отец слезы со щек сына. — Мы с тобой вдвоем были семьей. А сейчас вся наша семья — тысячи человек. Только пока мы как приемные. Нас, конечно, не станут обижать и не дадут в обиду никому другому. Но в наших с тобой силах сделать так, чтобы нас полюбили. И тогда все, что есть у клана, станет в том числе твоим. Это больше, чем у нас было и могло бы быть. И самое важное — мы сможем и дальше жить вместе, одной семьей…

От последней фразы повеяло настолько сильной тоской, что нерешительные возражения и детские протесты вымело начисто…

А что ему было говорить? Что он не хочет, чтобы что-то менялось? Но его «не хочу» наверняка теперь тоже у новых владельцев…

— Превосходно! Наше сотрудничество начинается лучше, чем мы думали, — раздался голос с высоты трапа.

Вниз спускался крайне довольный мужчина в очках, и на этот раз удалось разглядеть герб князей Черниговских на его одежде.

— Ты молодец, — с силой и даже искренне пожал он Паше руку, спустившись. — Станция и комбинат тоже наши, да, капитан? — подмигнул он.

— Деньги на вступительный взнос дал Самойлов Максим. Поэтому мы договорились, что главный приз достанется ему… — Руку торопливо сжал отец. — Господин… — выдавил из себя непривычное слово Паша.

Тот было поморщился от услышанного, словно от зубной боли, но при слове «господин» смягчился и вернул улыбку.

— Полетишь к нам, в Москву? Столица, а? — подмигнул он.

— Полечу, — на всякий случай оглянулся Паша на отца и ответил на мгновение позже кивка.

— У князя двое сыновей как раз в возрасте вашего сына, — обратился мужчина к Зубову-старшему. — После демонстрации столь недюжинных успехов я буду рекомендовать Павла в их свиту.

— Это великая честь, — поклонился Зубов-старший.

— Пойдем к нашему самолету, юноша, — мягко коснулась Пашкиного плеча рука.

— Уже сейчас? — растерянно перевел он взгляд с отца на Черниговского.

— Разумеется. Нам с тобой надо тщательно готовиться к вечеру у его величества, — улыбнулся тот. — Заучить вопросы, которые следует ему задать для пользы клана.

— А папа? — пошел было Паша, но встревожился, заметив, что отец остался на месте.

— У твоего папы тут еще есть дела. Но он обязательно приедет. Надеюсь, он сможет гордиться сыном по приезде?

— Да, господин.

Паше досталось одобрительное похлопывание по плечу.

А за спиной скрипели ржавым невидимые заборы, отгораживая высокой стеной то, что называлось словом «детство».

— …По данным службы спасения возгорание началось на шестом этаже делового центра.

Камера показывала конусообразную высотку, объятую пламенем.

— Внутри здания до сих пор находятся более сотни сотрудников газового концерна «Синий ветер».

Камера приблизила верхние этажи с распахнутыми окнами, в которых виднелись люди, отчаянно машущие обрывками ткани и одежды.

— Пожару присвоена высшая степень сложности, но из-за огромного количества машин, брошенных владельцами на дорогах и обочинах, техника для тушения не может добраться до здания!

Камера крупным планом показала подъездные дороги, блокированные статусными черными автомобилями, возле которых отчаянно сигналили грузовики пожарной службы.

— Городским властям следует задуматься о санкциях в отношении недобросовестных водителей… — продолжил обеспокоенный голос девушки.

Гораздо ближе к зданию, сразу за пробкой, образованной дорогими машинами, стояли семь человек, одетых неброско, но дорого.