Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 10

Дядя Коля передвинул банку к краю, выудил из-под стола табурет, знаком показав присаживаться поближе, а сам встал рядом.

— Суй руку внутрь. До самого дна, не бойся, там обычная вода, — давал он довольно странные команды. — Так, сейчас не дергайся, немного водой поплескает.

На руку, покрытую водой, дунуло холодным ветром — сначала чуть-чуть, а потом все сильнее, заставляя воду идти волнами, переливаться через край, закручиваться воронкой. Через пару секунд поверхность успокоилась, а от того, что было воронкой, осталась лишь тонкая, но длинная — до самого дна — нитка воздуха, от которого кругами расходились такие же маленькие волны. Я даже дыхание затаил, разглядывая. А потом… потом вода начала подниматься вверх, оставляя в самом низу пустоту. Я подвигал пальцами, уже освободившимися от воды, — необычно. А слой воздуха продолжал расти, пока не занял все пространство, где была моя ладонь.

— Здо́рово! — Я хотел было повернуться назад, где остался дядька, но был остановлен строгим голосом:

— Сиди спокойно, не вертись, руку не доставай. Рядом с твоей ладонью воздух, наполненный моей Силой. Постарайся найти отличия, почувствовать разницу, ощутить эту Силу… но ничего с ней не делай!

— А что будет? — сглотнул я, всматриваясь в пустое вроде бы место.

— Разобьешь банку — точно выпорю.

— Не буду я ничего делать! — пообещал с жаром, продолжая чуть ли не носом лезть в банку.

— Ну, чувствуешь что-нибудь? — нетерпеливо поинтересовался дядька, переминаясь за спиной.

Я внимательно прислушался к себе.

— В туалет хочу.

— Хм, а может, ты просто бездарь? — задумчиво раздалось в ответ. — Только мое время теряешь.

— Не-не-не! Я стараюсь! — Бултыхнул рукой в воде, со всей силой прислушиваясь к собственным ощущениям. И ничего — только сожаление растет внутри груди и слезы хотят наружу. Нет, я справлюсь! Просто дверь рядом, но я ее не вижу — как говорила нянечка, стоя напротив меня и разбитого окна.

Я закрыл глаза, склонил голову чуть набок и… решил поздороваться. То есть представил рядом с рукой маленькую грустную лягушку и молча сказал ей: «Привет!» А когда она промолчала — лягушки вообще неразговорчивые — погладил ее пальцем. Тронул — и что-то почувствовал. Открыл глаза, ожидая увидеть край банки — а ладонь моя в воздухе парит… Показалось… наверное. Закрыл глаза — и снова попробовал… Она шершавая… как ботинки у заведующей, коричневые такие. Я вновь открыл глаза и тронул то же самое место — ничего. Закрыл один глаз — ага, вот она! Только вот провел пальцем — и что-то совсем она на лягушку не похожа, как по горке палец прошел. Как же ты выглядишь? Сощурился до рези в глазах, продолжая водить рукой по шершавым линиям, но так и не увидел его облик. Выходило, что оно совсем не лягушка, скорее облачко, прижатое к дальней стенке. Оно легко нажималось, если надавить пальцем, но почти сразу оказывалось как раньше — а дальше я проверять побоялся, помня про ремень.

— Есть! Шершавое и как облако. А еще оно плывет вверх.

— Точно? — недоверчиво уточнил дядя Коля.

— Оно еще такое… Не холодное, не горячее… Оно доброе! Ему… любопытно? — с удивлением понял я.

— Не ему, а тебе. Это отражение тебя в Силе, — поправил меня потеплевший голос.

— Так, значит, у меня получилось? — с надеждой, горя глазами, повернулся я к соседу.

— Получилось. Ты молодец! А теперь давай иди, полдник уже. И помни — никому ни слова! — довольно, как кот, улыбаясь, почти сразу выпроводил меня дядя Коля.

— Эй, а награда? Хоть бы сахару дал… — пробурчал я в закрытую дверь.

Дверь на мгновение распахнулась, пропуская кинутую верной рукой пачку рафинада. Такое не имеет право упасть на пол!

— Другое дело, — огладил я запечатанную пачку, встал с пола и отряхнулся.

— О, Максим, привет! — окликнули с другого конца коридора. — Ух ты, сахар! — добавили без перехода.

— Да, сахар, — важно ответил я, кивком приветствуя Сашку и Витю из младшей группы.

— А можно… кусочек? — нерешительно замялся Санек.

— Хм, — изобразил я раздумья. — Обмен?

— Обмен!

— Я хочу большую кружку, кеды с синей полоской и раскраску с карандашами.

— Это обойдется тебе в половину пачки!

— Десять кубиков, и в раскраске должно быть не меньше половины чистых листов.

— Десять каждому! — переглянулись они.

— Идет!

Николай рухнул на постель без сил. Затратный ритуал, первый этап «воздушной вьюги», требующей выплеснуть кучу сырой энергии для формирования техники уровня «ветерана», забрал все резервы, а значит, с его побитой энергетикой о даре можно было забыть минимум на неделю. Как и планировалось в общем-то. Он прекрасно знал о последствиях, когда готовил посвящение.

Поэтому так важно было все сделать с первого раза, важно было надавить на парня, обратить краеугольную процедуру в пустяк, что совсем не просто — тут, в небольшой комнатке, с простой банкой и водой. Это вам не золотая роскошь «Государевых фонтанов», не удивительные «Дороги Самоцветов» в землях Шереметевых и даже не самый доступный, потому что очень хиленький, источник Силы на Арарате. Вместо торжества, гордости и ощущения причастности к чужому величию — проходной тест с первой странички погрызенной (паршивец!) методички. Может быть, потому и сработало— а на тех же «фонтанах» люди порой по два дня живут, пока что-то «проклюнется».

«Получилось, все получилось», — успокаивающе шептал себе Николай, продолжая бездумно рассматривать потолок. Но светлые эмоции не торопились смывать из души память о страшном напряжении последних минут. Потому что кое-что все-таки пошло не по плану — и именно поэтому дрожат кончики пальцев, размазывается мир вокруг — стоит открыть глаза, дико колотится сердце.

Волнами возвращалось ощущение страшного, ужасающего чувства потери контроля над вздорной стихией. Чувства, как пальцы, соскальзывают с удерживаемого булыжника Силы, под которым замер, стараясь, вихрастый мальчуган. Сломанный дар напомнил о себе — то, что раньше он мог удерживать часами, порвало удила.

Можно было развеять несформированную технику, пока есть возможность — не такая уж и редкость, когда бой вынуждает отменять заклинание, так что навыки наработаны. Так даже сейчас, калекой, он мог бы легко «стряхнуть» с пальцев «вьюгу»… Но Николай продолжал ждать. Дурное упорство, опасное и глупое, — это он почему-то понимал сейчас, но не тогда, раньше, стоя за спиной пацана и искренне желая ему удачи.

Николай не хотел ломать Максиму веру в себя, не хотел переносить ритуал на неделю, да и просто… просто верил, что пацан справится. Потому стоял, вцепившись в зубами в нижнюю губу, до крови… и держал своевольное заклятие, которое могло бы убить их обоих.

А когда парень все-таки ощутил стихию и Коля наконец-то скинул энергию в фундамент (гнилые трубы через полгода гарантированы), его накрыл еще один шок — в этот раз совсем с другой стороны, от самой мирной вещи в комнате. От обычных часов.

Десять минут от момента начала ритуала до завершения. Что в пересчете на потенциал боевого ранга равнялось… Т-твою же м-мать.

— Кто ж твой папка, Максимка? — просипел Николай в потолок.

Разумеется, парень мог быть «самородком», но куда чаще бойцы ранга «учитель» и «мастер» рождались под громкими фамилиями. Простая генетика, сравнимая со способностью видеть в темноте у ночных животных или возможностью улавливать вибрации за километры у водных жителей, — то, что помогает выжить, усиливается с новым поколением. У старых семей выживание связано со способностью убить и не быть убитым, поэтому в их среде внимательно выбирают жен и женихов, и уже через какое-то тысячелетие добиваются рождения детей с потенциалом не ниже ранга «ветеран». Поговаривают, есть семейства, где рождаются исключительно будущие «учителя» и даже выше… Разумеется, потенциал — дело такое, его прибором не измерить, но есть и косвенные признаки. Вроде времени, которое тратится на первый поиск и «понимание» энергии дара. Не ощущения, а именно понимания — и не со стороны человека, а будто сама энергия касается его, заинтересовывается, отражает в себе человека, дает себя почувствовать, признает право управлять собой. Главное — сосредоточенно искать, не думая о постороннем, желать найти разлитую рядом силу. И она откликнется — через какое-то время. Иногда через час, иногда успеет пройти несколько дней. А у тех, кто по праву крови, кто по праву океана усилий прежних поколений куда ближе к дару, — десятки минут. Что в общем-то и позволяет говорить об огромном потенциале.