Магазин волшебных питомцев 5 (СИ), стр. 11

Кира недоверчиво хмыкнула, но спорить не стала. Перевела взгляд на Лиса, который тут же состроил невинную мордочку и вильнул хвостом.

— А ты, ушастый диверсант, — охотница погрозила фенеку пальцем. — Чего от хозяина сбегаешь? Тут тебе не контактный зоопарк, сожрут и не подавятся. Егерев, бери своего беглеца, и пошли. Глеб нервничает.

— Идём, — согласился я. — Лис, за мной.

Мы двинулись обратно к лагерю. По мере того как поднимались по склону панциря, свет биолюминесцентного фонаря черепахи становился всё ярче, выхватывая из мрака причудливые силуэты деревьев.

И тут меня накрыло.

Стволы деревьев раздвоились. Голоса из лагеря — хохот Кулька, скрипучее «ДЕВЯТЬ ИЗ ДЕСЯТИ!» — отодвинулись куда-то за толстое стекло. Волна невыносимого, обжигающего жара ударила изнутри, словно я залпом выпил кружку кипятка. Ноги внезапно стали ватными.

Чтобы не рухнуть на мшистую тропу, я резко подался в сторону и упёрся рукой в шершавый ствол ближайшего дерева. Кора впилась в ладонь, но я этого почти не почувствовал.

Перед глазами вспыхнуло системное окно:

Поздравляем! Вы достигли 11-го уровня!

До следующего уровня: 270/12000

Получено очков характеристик: 10

Примечание: Ваше мана-ядро успешно расширено. Если вы чувствуете, что сейчас взорвётесь — не переживайте, это нормально. Просто постарайтесь не испачкать окружающих.

Шуточки у неё, конечно, специфические.

Я стиснул зубы. Ядро в солнечном сплетении будто превратилось в раскалённую центрифугу. Оно бешено раскручивалось, вырабатывая экологически чистую энергию. Ладно, сейчас не до юмора… По мана-каналам, расходящимся от груди к конечностям, хлынула горячая сила. Она растягивала их, уплотняла, заставляя мышцы непроизвольно подёргиваться.

Мне было откровенно нехорошо. Дыхание сбилось, перед глазами пошли зелёные круги. А тут ещё черепаха снова шагнула, и земля под ногами качнулась с такой силой, что к горлу подкатила тошнота.

— Егерев! Дэн! Да очнись ты!

Звук прорвался сквозь гул в ушах. Я сморгнул пелену и сфокусировал взгляд. Кира стояла вплотную и трясла меня за плечо. В её зелёных глазах отражалась неподдельная тревога.

— Эй… — прохрипел я, разжимая пальцы, побелевшие от того, с какой силой я вцепился в дерево. Выпрямился и натужно улыбнулся. — Всё нормально. Всё хорошо.

— Какое нормально⁈ Ты бледный как смерть, и от тебя жаром несёт, как от печки! — рыжая не убирала руку с моего плеча.

— Просто переутомился, — я выдал самую правдоподобную ложь, которая только смогла прийти в голову. — Откат догнал. Помнишь Свечи Утопленника на болоте? Мне пришлось усыпить сорок корневых узлов разом. Слишком много маны сжёг. Летающее чудище стало последней каплей. Вот сейчас сосуды и бунтуют.

Кира помолчала, вглядываясь в моё лицо, затем сипло выдохнула, и напряжение в её плечах спало.

— Твою мать, Егерев, — с чувством сказала она. — Предупреждать надо. Я уж думала, тебя какая-то местная дрянь укусила. Чуть было Синяка не позвала, чтобы он свою саламандру на тебя усадил. Давай, обопрись на меня, тут недалеко осталось. И чтобы больше никаких геройств, понял?

— Понял, — кивнул я, чувствуя, как пекло внутри постепенно спадает. — Больше никаких геройств. Только тишина и покой.

Лис тихонько заскулил и потёрся головой об мою ногу, словно проверяя, не рассыплюсь ли я прямо здесь на запчасти. Потрепал его по загривку и послал по нашей связи лёгкую, успокаивающую волну. Всё в порядке, хвостатый. Живём. Фенек чихнул, отряхнулся и бодро засеменил следом.

Когда мы вышли к нашему импровизированному лагерю, там вовсю кипели гастрономические страсти.

— СЫР-Р-Р!!! — надрывался Архимед, прыгая по рюкзаку Кулька. — Птичка видела жёлтое! Зажал от птички⁈ Твёр-р-рдый! С дырками! ОТДАЙТЕ ДОБР-Р-РОВОЛЬНО!

— Да нет у меня сыра! — оправдывался покрасневший носильщик, пытаясь застегнуть вещмешок. — Это энергетический батончик в жёлтой обёртке, честное слово!

Я молча дошёл до своего дерева и с наслаждением рухнул на расстеленное термоодеяло. Ноги всё ещё слегка гудели после расширения ядра, но в теле уже разливалась та звенящая лёгкость, что всегда приходит с новым уровнем.

Лис тут же запрыгнул ко мне на колени, свернулся пушистым бубликом, широко зевнул и уткнул нос в хвост. Беготня, запретное мясо и мои успокаивающие импульсы сделали своё дело — мелкий вырубился моментально.

Кремень оторвался от своей карты. Он не проронил ни слова, но тяжёлый, выразительный взгляд упёрся в меня, требуя отчёта.

— Угрозы с воздуха нет, — спокойно ответил я, устраиваясь поудобнее. — Крылатик улетел по своим делам. Мы ему неинтересны.

Глеб секунду изучал моё лицо, затем коротко кивнул, словно закрывая этот вопрос, и невозмутимо продолжил жевать свою сушёную рыбу.

Кира, сидевшая неподалёку, проводила взглядом кусок вяленой воблы, потом посмотрела на Кувалду, который меланхолично ковырялся ложкой в банке с тушёнкой. Охотница лукаво прищурилась.

— Слушай, Тарас, — протянула она сладким голосом. — А мы ведь знаем, что у тебя там кое-что припрятано.

Она повернулась ко мне и заговорщицки подмигнула:

— Егерев, ты не смотри, что наш Кувалда выглядит так, будто гвозди на завтрак ест. Он у нас настоящий повар. Кулинарный гений, просто очень стеснительный.

Здоровяк замер с занесённой ложкой, нахмурил густые брови и пробасил:

— Это на обратную дорогу. Я готовил, чтобы отпраздновать победу. Ну, или скрасить поражение, если придётся уходить пустыми. Жрать заначку сейчас — примета плохая. Данж удачи не даст.

— Да брось, Тарас! — тут же подключился Синяк. — Какая удача? Мы едем на гигантской черепахе прямиком к Сердцу. Удача уже с нами!

— Поддерживаю! — подал голос Кулёк. — Тарас Дмитриевич, ну правда, сил нет эти галеты сухие грызть.

Кувалда обвёл взглядом наш коллектив. Посмотрел на умоляющего Кулька, на улыбающуюся Киру, на меня, и тяжело вздохнул. Сдался.

— Ладно. Черти языкастые. Но если на обратном пути будем голодать — пеняйте на себя.

Он отставил банку с тушёнкой, потянулся к своему массивному вещмешку и извлёк оттуда внушительных размеров пластиковый контейнер с охлаждающими рунами. Щёлкнули защёлки. Крышка открылась, и по поляне, перебивая запахи сырого мха и зелёного мёда, поплыл аромат.

Божественный, одуряющий запах холодной домашней жареной курочки с приправами.

У меня рот моментально наполнился слюной. Внутри контейнера плотными рядами лежали золотистые куриные ножки и сочные грудки, щедро усыпанные специями. Кувалда молча пустил контейнер по кругу.

Я взял увесистую голень, впился зубами в мясо и прикрыл глаза от удовольствия. Блюдо оказалось невероятно нежным, пропитанным чесноком и чёрным перцем, а кожица, даже будучи холодной, сохранила ту самую идеальную текстуру, которую можно получить только на хорошей чугунной сковородке. После суматошного дня, нервотрёпки с браконьером и напряжённого приручения грифона эта еда казалась пищей богов.

Лис на моих коленях даже не пошевелился — спал без задних лап. А вот Архимед…

— КУРОЧКУ! — истошно завопил какаду, бросая свой пост у рюкзака Кулька и перелетая поближе к контейнеру. — ПТИЧКЕ КУРОЧКУ!!!

Кира прыснула со смеху и повела в сторону рукой, в которой держала куриное крылышко.

— Архимед, ты с ума сошёл? Это же каннибализм! Вы же родственники!

— Какаду — элита! — возмущённо парировал попугай, топорща хохолок. — Курица — еда! Разные вещи! Дай!

— Не давай ему, — посоветовал я, обгладывая косточку. — Он сегодня и так умрёт от пищевой невоздержанности. Придётся сутки отпаивать микстурами.

— Дэнька — злой! — Архимед не собирался сдаваться.

Он заложил крутой вираж, спикировал на Киру и, продемонстрировав чудеса воровской ловкости, выхватил у неё из пальцев кусок белого мяса.

— Эй! — только и успела пискнуть следопытка.

Попугай победно захлопал крыльями, взмыл на ближайшую ветку, подальше от возмездия, и жадно вцепился клювом в добычу.