Проклятье Мидаса (СИ), стр. 63

Я не стал дослушивать этот поток упрёков. В какой-то момент, когда старшие Ли уже начали повторяться, я встал со своего места и молча вышел. Ён при этом, посмотрела на меня, как на предателя, но ничего не сказала, оставшись одна под бомбардировкой.

А, через какое-то совсем небольшое время, минут, может, через пять, приоткрылась входная дверь в комнату, и внутрь, заполошно гагача и молотя по воздуху бесполезными крыльями, влетел большой живой белый гусь, заставивший сразу все споры и упрёки умолкнуть.

Естественно, тут же началась новая суета и суматоха, с накалом страстей не меньшим, чем раньше, но теперь, хотя бы, по совершенно другому поводу: ведь гуся-то надо было теперь поймать, пока он всю комнату не разнёс и не обгадился случайно от перепуга.

Ну, люди в комнате собрались деревенские, к обращению с живностью привычные, так что поимка вторженца много времени не заняла. И только тут, отец семейства, который гуся и поймал, остановился, прижав к себе птицу, посмотрел на неё и… сообразил, что это, блин, гусь!

Гусь в доме отца девушки… В Южной Корее, традиция имелась: жениху приносить в дом невесты гуся в знак серьёзности своих намерений. Традиция древняя, с тех пор ещё, когда такая птица в хозяйстве была ценностью. Постепенно, ближе к современности, живого гуся стали заменять его деревянной резной копией, превращая из практического действия в ритуал. Но суть-то осталась.

И именно этот момент недоумения, я выбрал для того, чтобы распахнуть входную дверь и войти внутрь с сундуком «хамбо» в руках. Таким же ритуальным предметом, как и гусь. Ритуальным, по той же самой теме.

Нет, я понимаю, что сундук с ритуальными дарами семье невесты положено было нести отцу жениха вместе с самим женихом или его старшим братом, но, что ж сделаешь, что я из своей семьи один остался? Так что, мне, пожалуй, простительна такая вот вольность исполнения. В конце концов, важна же суть ритуала, а не только формальная точность его выполнения.

Сундук я опустил на стол рядом с будущим тестем, поклонился, сказал все полагающиеся слова под обалдевшими взглядами его, его жены и его дочери. После чего, завершил последний штрих, из другой традиции, правда, европейской, но успевшей прочно пустить корни не только в Корее, но и по всему миру: достал из кармана коробочку, открыл её и преподнёс самой Ён.

В коробочке, понятное дело, лежало кольцо. То самое, за которым я ездил утром в торговый центр, по поводу бренда, для которого, советовался с Джису.

Критерии у меня были простые: бренд должен быть премиальным, но местным, Корейским. Не слишком вычурным, не зависящим от моды и имеющим какую-нибудь свою особенную фишку.

Бренд «Numbering» подошёл под все эти требования. Так что, и кольцо было из их салона, и украшения-подарки для будущей тёщи — оттуда же. Отцу невесты перепали хорошие механические наручные часы.

А так, в сундуке лежало всё по традиции: хорошие дорогие ткани для свадебного наряда, украшения и ювелирные изделия, косметические наборы. Единственное, чего не хватало, это письмо с родословными документами, но это, к сожалению, то, что за пару часов не подготовишь.

Зато, сверху, на крышке сундука лежала та самая, уже ранее упомянутая деревянная фигурка гуся. В дополнение, к его ранее запущенному для пущего эффекта аналогу. Всё ж, входить со свадебными подарками в дом, где как раз ругаются… ну, совсем не то впечатление.

Ну, а что? Ён ведь просила от меня «тяжёлую артиллерию»? Так, куда уж тяжелее-то, чем официальное, традиционное сватовство?

Глава 28

Утром, мы ехали в Сеул молча. И дело не в том, что пришлось рано подняться с постели, чтобы успеть собраться, сесть в машину и доехать до репетиционной базы к девяти часам утра. Всё-таки, как не хороши дороги Южной Кореи, а минимум два часа от малой родины Ён до Сеула, как отдай. А подняться в половине шестого утра, после того как легли за полночь…

Но нет, Ён не спала на пассажирском сиденье рядом со мной, как можно было бы предположить по той тишине, что висела давящим одеялом в салоне. Она задумчиво крутила на своём безымянном пальце подаренное вчера кольцо. Уж, не знаю, каким оно тут считается: обручальным или только помолвочным? Честно говоря, от меня всегда ускользала разница между ними. В моём понимании, кольцо должно быть одно, и дариться один раз, но… культуры разные, понимания тоже.

А вчера… всё стало ещё запутанней. Ведь, к моему экспромту родители Ён отнеслись более, чем благосклонно и серьёзно. Настолько, что уже через час начался ритуал «Ченчи» — эдакая мини-свадьба, проводящаяся до самой свадьбы в доме невесты. Для меня, как, в прошлой жизни, почти европейца, а в жизни этой — городского жителя, воспитанного в светской традиции, такой ритуал был… экзотикой. Чем-то странным и не очень понятным. Однако, для сельского поселения, в котором выросла Ён, для её родителей, для неё самой, это было серьёзно. Фактически, после «Ченчи», мы уже считались по всем традициям настоящими мужем и женой, без каких-либо оговорок. У нас даже брачная ночь была в отдельной гостевой комнате родительского дома Ён.

А основная свадебная церемония, которая должна была пройти позже, уже с большим количеством гостей, с большим размахом, либо в каком-нибудь ресторане Сеула, либо в самой деревне, на наш статус уже не влияла, только подтверждала его для окружающих.

Ну а подача заявления на регистрацию брака в органе местного самоуправления, выполняющем функцию ЗАГС, является только узакониванием того, что и так уже считается, по местной традиции, состоявшимся. Юридическое оформление данного факта.

Такие вот четыре этапа: сватовство, «Ченчи» — мини-свадьба, полноценная свадебная церемония-торжество и юридическое оформление факта в семейной книге ЗАГС. Два из которых, мы с Ён прошли вчера за один день.

Но, это для села. В городе, первыми двумя этапами, обычно пренебрегают.

То есть, ситуация получается странной: для села и родителей Ён — мы уже женаты. Для города и государства — всё ещё свободные, чужие, никак друг с другом не связанные люди. Такая вот интересная двойственность.

Отец Ён хотел сразу же назначить и дату основной свадебной церемонии, но с этим возникли сложности: контракт у Ён Соль с агентством уже заключен, и дату следующего её выходного определяет именно оно. А, в преддверии масштабнейших пересъёмок шоу, резко разросшегося с рядовой проходной передачи-кастинга на TV до Шоу на миллиард, определиться с выходным для главной звезды (хоть она ещё и не в курсе, что она главная звезда) этого шоу, крайне сложно.

Нет, я, если бы воспользовался своим положением главного спонсора и позвонил директору Яну, легко бы мог не то, что определить этот день — назначить его на любую удобную мне дату! Но… я всё ещё не хотел светить своё влияние. Ён Соль должна была сама разобраться с этой ситуацией.

А она… похоже, не больно-то и горела идеей проведения полноценной свадебной церемонии в ближайшее время. Тем более, не очень-то ей, насколько я понял, хотелось оформлять наши отношения юридически именно сейчас, когда у неё только-только замаячили перспективы настоящего успеха и популярности. Всё-таки, пусть в её персональном контракте с агентством и не было отдельного пункта, запрещавшего ей отношения, но она и сама прекрасно представляла, как они влияют на фанатское сообщество и популярность айдола-девушки. К тому же: отношения — это отношения, но свадьба!!

В общем, воспользовавшись случаем, родители её ухватились за возможность оперативно провести хотя бы «Ченчи». В самые сжатые сроки, буквально, в полтора часа закончили всю подготовку, накрыли стол, привели свидетелей из числа соседей, чтобы бестолковая строптивая дочурка уже не смогла потом отказаться, заявить, что всё понарошку, и вообще, ничего не было — вам показалось. Родители-то своенравность Ён получше меня знали! Поэтому и действовали так быстро, напористо и решительно, пока она хоть какую-то слабину дала, растерялась от неожиданности. Быстрей, быстрей, быстрей, пока в себя не пришла и не начала сопротивляться.