Проклятье Мидаса (СИ), стр. 61

— Я хочу вложить деньги в постройку ещё одной атомной электростанции в нашей стране. По технологии малых модулей. Где-то три-четыре стамеговаттных модуля на одной площадке… Станцию, ЦОД и пару заводов к ней… Балансирующую ГАЭС… Ну, ещё район для рабочих с полноценными многоэтажными домами, школой, больницей, детскими садами, торговыми точками, кинотеатрами… в общем, всей положенной инфраструктурой… — говорил я с таким видом и выражением, что оставалось только ещё пальчиком в ладошке поковырять или ножкой перед собой по песку пошаркать. — Дороги там… автомобильные, железные…

— Ни… чего себе у вас вопросики, инженер Ким! — даже слегка запнулся в начале фразы, но быстро взял себя в руки и усмехнулся Пак.

— Ну, по сравнению с вашими… советами, это вообще — мелочь на сдачу, в кошелке завалявшаяся… — снова развёл руками я.

— Что ж, я посоветуюсь со своими товарищами, возможно, у кого-то какие-то мысли по этой теме и появятся.

— Большое спасибо, руководитель отдела Чон, — поклонился я.

— Буду надеяться на чудо, инженер Ким, — ответно поклонился он, после чего, отчалил вместе со своей тележкой куда-то по своим делам.

Буквально, через минуту вернулась и Ён, которая, как я понимаю, всё это время, держала нас с NIS-овцем в поле своей видимости, поэтому, поспешила подойти, сразу, как увидела, что я остался один.

— Что он такого сказал? Ты какой-то сам не свой после вашей встречи. Всё в порядке, И Ван? — обеспокоенно спросила она.

— Во вторник у меня решающее собеседование по новой работе. Если провалюсь… могу забыть о любых перспективах в этой стране, — совершенно честно признался я, переведя всю ситуацию на понятный ей бытовой язык.

Глава 27

Воскресенье на этом разговоре не кончилось. И, к сожаленью, одним только заталкиванием купленной горы продуктов в холодильник, список мероприятий, запланированный Ён на этот день, не ограничивался.

Дело в том, что мои родители погибли — я об этом уже рассказывал, но её-то — нет. И, как бы мне этого не хотелось, посвятить свой единственный выходной день, выдавшийся у неё за последние несколько недель, и на неизвестно сколько недель вперёд, только мне, Ён не имела морального права.

Конечно, я мог бы попытаться настоять, мог бы попытаться надавить на неё. И это, наверное, даже, в какой-то мере, мне бы удалось — слишком сильно на неё оказывало влияние чувство вины передо мной. Она бы пошла и не на такие уступки, упрись я в этот день, но… Дело в том, что я сам не считал, что это было бы правильным.

Более того: считал, что это будет совершенно неправильным, считал, что она, как хорошая дочь, просто обязана навестить родителей — родители смертны. Хуже того — смертны внезапно. И никогда не знаешь, сколько ещё времени отмерено небесной канцелярией на то, чтобы им продолжать свой земной путь в этом мире.

Поэтому, желание навестить их — это хорошо, это нормально, это правильно. Проблема в другом, в том, что она хотела поехать к ним… вместе со мной!

Нет, не то, чтобы я не был раньше знаком с её родителями или никогда не был с ней у них дома. Вопрос был в наших нынешних, довольно неопределённых отношениях с ней самой. Мы же расстались! И сделали это уже довольно давно — почти месяц прошёл с тех пор. И, что же — она им, до сих пор ничего не сказала об этом?

Оказалось, что нет. Не осмелилась. И её родители до сих пор думали, что мы с ней пара, практически, муж и жена уже — более пяти лет вместе живём. Они от нас уже внуков ждут!..

И, если бы Ён приехала к ним сегодня одна… это бы заставило повиснуть в воздухе неприятные вопросы. Родителям, кстати, она, до сих пор, не только про наше расставание не сказала, но и про свою смену профессии: про уход из стюардесс и устройство в развлекательное агентство.

Она собиралась сделать это сегодня… но трусила. И ей требовалась моя моральная поддержка. И трусила она не просто так: её родители были, как это говорят «старой закалки». Они совершенно не верили в перспективность шоубизнеса. Точнее, в то, что шоубизнес — достойное занятие для девушки. Так как, даже, если повезёт, и получится стать популярной, то нормальную полноценную семью уже не заведёшь: примеров этого, хоть отбавляй — практически, все самые известные девушки-айдолы и из первого, и из второго, не говоря уж о третьем и четвёртом поколениях, бездетны и не замужем. Это — чуть ли не (а то и да!) прописанное в их контрактах требование. А они (Ли-старшие) внуков ждут! Желают успеть их понянчить сейчас, в ближайшие годы, пока их руки ещё крепкие.

У них и прежняя-то работа, работа стюардессой, никакого восторга не вызывала, но с тем они уже как-то смирились. Так что, на месте Ён, я бы тоже стремался бы им рассказывать о своём айдольстве.

Как они относились ко мне? Кстати говоря, на удивление, с уважением. Особенно, когда я, сразу после армии, пока ещё только искал новую работу, приехал и провёл в их дом электричество. И не только в их, кстати! Почти два месяца в их сельской общине инженер-электриком проработал, пока перерыв у меня был в собеседованиях… то есть, пока на моё резюме, которое Ён продолжала старательно рассылать в самые разные организации, никто не желал откликаться.

Денег много, понятное дело, не заработал, но дело делал реальное, полезное, нужное: помогал общинному старосте вести дела с городским подрядчиком, который по государственной программе развития инфраструктуры, должен был ввести в их поселение электрическую линию.

Я тогда, как человек для общины «свой» — ведь с дочкой уважаемой местной семьи встречаюсь, проверял расчёты и чертежи того подрядчика, вносил исправления, добавлял и убирал какие-то элементы в общем плане. А потом, когда линию уже ввели, занимался непосредственным введением маленьких линий в дома жителей от этих общих столбов. Не бесплатно, конечно же, но, всё равно, чуть не в половину дешевле, чем предлагали другие, не «свои» мастера подрядчика или частные, из ближайшего города.

Хорошее было время — свежий воздух, хорошая натуральная еда, честная работа, авторитет и уважение местных жителей… я даже подумывал там, в этой деревне и остаться: хороший электрик всегда спросом пользуется в таких местах, но тут пришёл ответ на моё резюме из KET. И там предлагали… зарплату чуть ли не в четыре с половиной раза, чем то, что я имел в деревне.

В то время, мы с Ён ещё были полны оптимизма по поводу идеи покупки своего собственного жилья в Сеуле, да и сама Ён… ни за что не хотела возвращаться после житья в столице и учёбы в столичном Университете, возвращаться в деревню «свиньям хвосты крутить» или рис выращивать.

В общем, было время. И, с того времени, её родители, да и остальные их односельчане, относились ко мне с уважением. А вот саму Ён… не то, чтобы так уж не одобряли, но… В общем, приехать домой и сообщить родителям, что решила стать Айдолом и бросила, ради этого прежнюю стабильную работу, было, пожалуй, даже страшней, чем прийти на то самое судьбоносное прослушивание в YG. И ей требовалась «тяжёлая артиллерия» в моём лице.

— Ну… «тяжёлая артиллерия», так «тяжёлая артиллерия», — вздохнул я, подняв руку и почесав затылок. А про себя добавил: «Сама напросилась!». После чего сказал, что с пустыми руками ехать неудобно, попросил её пока в квартире подождать, собраться к поездке и чего-нибудь покушать приготовить в дорогу. Сам же, оделся и пошёл на улицу, где быстренько прыгнул в машину и поехал в ближайший крупный торговый центр.

По дороге, поняв, что совершенно не разбираюсь в том, что собираюсь покупать, решил позвонить тому, кто разбирается. Открыл «записную книжку» с номерами телефонов в своём смартфоне и принялся перебирать свои контакты, размышляя, кто из их обладателей способен меня проконсультировать. И… по всему выходило, что контакт такой у меня только один. Точнее, два. Но, один другого не проще: Ким Джису и Пак Чхэ Ён. Обе из «Блэкпинк». Давешние брюнетка и блондинка из YG, с которыми мы весело проводили время на сцене.