Проклятье Мидаса (СИ), стр. 50

Нет ничего необычного в этом — вообще-то, как раз сезон дождей начался, и они теперь часто идут. Да не просто дожди — ливни! И они тут, к сожалению, совсем не такие, как те, к которым я привык в прошлой жизни. Всё-таки, климат России и климат Южной Кореи сильно отличаются. Здесь дождь не освежает. Совсем. И, даже наоборот: духота после ливня здесь становится даже хуже, чем была до. Если не повезёт оказаться на улице в такое время, то ощущения не из приятных: жарко, солнце палит так, словно бы ты находишься в фокусе гигантской линзы, сосредоточенной именно на тебе, душно — словно бы ты даже и не на воздухе вовсе, а полу-плывёшь по шею, а то и по макушку в тёплой, липкой воде, от которой никак не избавиться, из которой не выскочить, и уже совершенно непонятно, это твой собственный пот ползёт по коже, или внешняя влажность окружающего воздуха, который можно ножом резать на кусочки и откусывать потом от них, как от торта, оседает снаружи.

В такие моменты, особенно остро чувствуешь физическое счастье от того, что ты не на открытом воздухе, под палящим солнцем, а сидишь в премиальном салоне премиального автомобиля с хорошим работающим кондиционером.

К сожалению, физическое счастье не всегда совпадает с общим состоянием счастья. Но, не просто так, всё-таки существует поговорка про «Смеяться на велосипеде и плакать в мерседесе». Когда телу физически хорошо, то и психологическое состояние, хочешь не хочешь, к этому же состоянию подтягивается… хоть и не всегда… да и вообще — спорное утверждение, но… я на Абсолютную Истину и не претендую — это просто бессвязный поток мыслей релаксирующего сознания.

Я полулежал на водительском кресле в своём «Генезисе», припаркованном у обочины какой-то сеульской дороги, даже не очень представляю себе, какой именно, смотрел на мутные потоки воды, что текли снаружи по лобовому стеклу, и с которыми, даже толком не успевали справляться автоматически включившиеся по срабатыванию датчика дождя дворники, и просто откисал. Пытался успокоиться, переварить и восстановиться после состоявшейся «беседы» в NIS.

Что это такое, вообще, было? Почему такие странные вопросы — совсем не те, которых я ждал сознательно и подсознательно всё то время, что прошло с открытия «Системы»?

Постепенно, предыдущее напряжение отпускало, голова начинала работать.

Что ж, в целом, стоит констатировать: первый контакт со спецслужбами прошёл гораздо мягче, чем мог бы быть, чем можно было бы себе вообразить и нафантазировать. Не стоит, конечно, обольщаться, что последний. Нет — кристально ясно уже, что NIS от меня не отстанут. А то и не только NIS — очень может быть, что, вскоре, подтянутся и ещё конторы с забавными трёхбуквенными названиями, типа CIA или NSA, а то и… блин, даже не знаю, как подобная гадость в Китае или Японии называется — не удосужился поинтересоваться.

С чего такая «мягкость»? Хм, ну, как минимум, с того, что это не была настоящая беседа. Это была ОФИЦИАЛЬНАЯ её часть. Протокольная и, скорее всего, ещё и документируемая. То есть, где-то в том кабинетике могла стоять записывающая аппаратура, которая всю нашу встречу максимально подробно фиксировала.

Официальная беседа с новым собственником государственно-значимой производящей компании, задействованной в оборонке. Официальное информирование, получение официального ответа о намереньях. Не больше.

Всё остальное мне скажут позже, отдельно. И в другой обстановке. Так что, расслабляться не следует.

Почему так вёл себя я? Все эти разговоры о патриотизме и готовности сотрудничать… тут всё ещё проще — мне нужна «крыша»!

И я абсолютно серьёзно сейчас — да, нужна. Любой мало-мальски умный человек прекрасно знает: когда у тебя есть деньги, чтобы жить спокойно, чтобы вообще жить, нужно… делиться этими деньгами. Делиться правильно и с правильными людьми. Всегда так было, и всегда так будет. Жить в обществе и быть свободным от этого общества невозможно.

Любому «коммерсу» нужна «крыша». А я, как ни неприятно это осознавать, особенно после прошлых своих воплощений, здесь и сейчас, со своей этой «Системой» — просто «жирный коммерс», которого можно и нужно «стричь». И, единственное, почему ещё не начали — не успели, слишком внезапно у меня появились деньги. Те, кто «стрижкой» занимается, просто не успели ещё отреагировать.

Что у меня сейчас есть? Только деньги. У меня нет нужных связей, нет сильной семьи или мощной организации за спиной, у меня нет своей команды, у меня даже ЧОПа своего нет! За меня просто некому вступиться — я открыт, гол и беззащитен!

«Коммерсу» нужна «крыша». Причём, ПРАВИЛЬНАЯ «крыша», соответствующая тем суммам, с которыми работает «коммерс» — это уроки девяностых годов России. Чётко усвоенные и надёжно зазубренные.

А самая правильная «крыша» — «красная». Это уже уроки из России двухтысячных, две тысячи десятых и начала двадцатых. Ведь, единственный субъект, который может соответствовать тем миллиардам, которыми я ворочать собираюсь, это государство! Не ошибиться бы только в том, какое…

Я заранее, ещё до нынешней встречи, наметил себе именно NIS в качестве «крыши». Можно бы, конечно, ЦРУ, так как Америка гораздо сильней Кореи, и последняя находится чуть ли не в прямой вассальной зависимости от неё, но идти под ЦРУ… страшновато. Я ведь для американцев, для тех, кто действительно там что-то решает, не «свой». Я не принадлежу, не вхожу в англа-саксонскую элиту. И никогда не войду. Для Америки мне не стать «своим» при всём желании — это просто невозможно. А, что американцы делают с не «своими» союзниками, даже упоминать не стоит. Самый ближайший и яркий пример — Европа, и то, в какие позы её сейчас Штаты раз за разом ставят. Очень не хочется быть на их месте.

Да и полезность моя, с моей «Системой» для Америки — крайне сомнительна. Деньги они и сами великолепно печатать, создавая их из воздуха, умеют. В любой момент и в любом количестве. И нет над ними никакого контроля. Это, что касается долларов. А всякие «туземные фантики» им и вовсе неинтересны.

Наоборот: моё существование — это проблемы и риск для их финансовой системы и экономики. Наличие свободного, неподконтрольного «эмиссионного центра» им невыгодно. В целом невыгодно. Каким-то конкретным частным лицам из системы — да, вполне. Для своего личного обогащения, но не для всей системы в целом. А «крыша» из одного-двух частных лиц, будь они даже трижды высокопоставленными, совершенно ненадёжна, когда их выгода идёт в разрез с выгодой самой системы.

В Америке меня убьют. Чуть позже, чуть раньше — не важно. Но убьют обязательно, так как это отвечает интересам её системы.

В Корее… ситуация иная. «Чёрный ход» к «печатному станку» ФРС — это возможность! Это очень серьёзная возможность, за которую она будет держаться зубами! Я ведь ввожу в финансовый контур государства дополнительные объёмы мировой резервной валюты, получается, напрямую воруя их у ФРС, обходя все санкции, все ограничения и лимиты. Я вливаю в Корею мировые деньги, укрепляя её собственные. Я забираю инвестиции из других мест и вкладываю их в Корею. Системе Кореи — это выгодно! А, значит, ей выгодно меня прикрывать и защищать. А NIS — это элемент этой системы. Элемент, непосредственно существующий для охраны и защиты интересов системы. То есть, фактически — та самая «крыша», которая мне нужна.

NIS — это сразу и силовики: физическая охрана, и связи — открытие нужных дверей и звонки нужным чиновникам из нужных кабинетов, и информационное прикрытие, оно же обоснование появлению моих денег. Автоматическое решение любых проблем с финансово-надзорными органами.

Понятно, что NIS потребуется контроль надо мной. Определённая степень контроля. И я, кстати, сознательно готов ей эту степень контроля отдать за защиту. Ведь не бывает в обществе абсолютной свободы и независимости. Абсолютно свободен и независим ты можешь быть только, когда ты один в пустыне.

Вопрос только в степени этого контроля.

Я ведь не зря упомянул про «советы старших товарищей» и готовность сотрудничать. Это было прямое указание на то, что со мной не обязательно быть жёстким! Очень надеюсь, что меня поняли правильно! Очень надеюсь! Ведь мне NIS, на самом деле, нужна даже больше, чем я ей. Потому что, если к себе под «крышу» меня не возьмут они, то никому другому я живым не нужен. Меня порвут либо конкуренты, которых я начал теснить, либо хлопнет ЦРУ. О криминале не говорю — мои суммы, это не то, с чем они смогут справиться.