Проклятье Мидаса (СИ), стр. 3

Так что, выбрав отношения со мной, она, получается, отказалась от своего блестящего будущего… в пользу чего? В пользу съёмной однушки-студии в районе Сонбук-гу и перспективы тридцать восемь лет копить на свой такой же «скворечник», отказывая себе во всём, чём только можно отказать, ужимаясь везде, где только можно ужаться, утешая себя только тем, что ты «с любимым»?

Сегодня наша «годовщина». Круглая дата — пять лет. Или вчера? Что-то я слегка в днях запутался. Ну, не мудрено, ведь нынче ночью у нас с ней был такой секс, что можно не только в днях, но и в эпохах заплутать.

Не знаю, сколько это безумие длилось по времени — как-то не до того мне было, чтобы ещё на часы смотреть. Выжить бы… Ён Соль, всегда сдержанная и слегка холодная «Снежная Королева», нынче, как с цепи сорвалась. Создавалось полное впечатление, что она пытается выжать меня, буквально душу выдавить через член, похитить её, поглотить и унести с собой. Или меня самого, целиком затолкать в себя, чтобы я навсегда остался в ней, с ней… если бы не резинка, то я заподозрил бы, что она ребёнка от меня, наконец, хочет. Но нет — за контрацепцией она следила строго даже в процессе этого безумия.

Не удивительно, что после такого родео, я спал просто мертвецким сном. Как труп в постели валялся. Ни будильник меня не разбудил, ни лучи солнца, ни топот соседей на верхнем этаже, ни звук закрывающейся двери… Хорошо ещё, что сегодня выходной, а будильник я просто забыл отключить вчера на своём телефоне, и он орал в холостую, а то бы я и работу свою прогулял — не нашёл бы в себе сил разлепить склеенные сном глаза и подняться с кровати. Не смогли бы напугать никакие штрафы, санкции и мат начальника.

Но нет — Ён Соль умничка, она ни за что бы так меня не подставила. Даже в такой день, в такой ситуации.

В общем, когда проснулся, её в квартире уже не было. Ни её, ни её вещей, ни фотоальбома с нашими общими фотографиями. Даже зубная щётка из ванной исчезла вместе со всеми её многочисленными баночками, тюбиками и флакончиками, которые заполняли там все полки, оставляя для меня лишь маленький кусочек места, на котором умещались мои бритва, баллон геля для бритья и флакон шампуня… Теперь, на пустых полках эти вещи смотрелись до тоски сиротливо и одиноко.

Зато, на телефон пришло сообщение о поступлении на мой счёт крупной суммы денег — ровно половины всех наших совместных накоплений, всего того, что мы так тщательно и бережно откладывали с каждой нашей зарплаты на будущее, на тот счастливый день, когда мы-таки пойдём с ней покупать нашу собственную квартиру в этом ярком, равнодушном и злом городе, в котором процент совершаемых самоубийств — один из самых высоких в мире… покупать… через тридцать восемь лет. Смешно… Грустно, но смешно.

Не было ни скандала, ни нервов, ни битья посуды, ни ярких патетических сцен — ничего, что так любят в сериалах и дорамах. Она просто тихо собрала свои вещи утром и, не прощаясь, ушла.

Что ж, это очень в её стиле. Драма, нервы, скандалы, ругань — это не к ней. К кому-нибудь другому.

Но, кстати, и не ко мне. Я так же — не сторонник драмы.

Её решение было понятным и даже закономерным. Даже, если бы я сумел проснуться раньше, до тихого звука закрывающейся двери, звякнувшей оставленными в замке с внутренней стороны ключами (её экземпляром), я всё равно бы не стал с ней спорить, шуметь, умалять, останавливать, пытаться удержать… Однако, ей было бы тяжелей и неприятней собирать свои вещи под моим молчаливым взглядом. На результат бы не повлияло, но тяжелее было бы. Так что, это хорошо, что она выбрала именно такой путь. Хорошо, что решила умотать меня сексом — легче стало нам обоим.

Совру, если скажу, что не понимал, к чему всё это. Я ведь не глуп и не слеп. Просто… а что бы я мог сделать, чтобы изменить ситуацию? Почку продать или пойти банк ограбить? Ни первое, ни второе не помогло бы. Так что, прошлой ночью, я так же прекрасно знал, что эта наша ночь — последняя. И любил её тоже — со всей яростью и страстью, на какую только был способен. Выжимал себя без остатка — в прямом и переносном смысле: пять раз за ночь — мой личный рекорд. И не думаю, что, когда-нибудь, решусь его повторить: вчера, на пятый раз, когда я, наконец, спустя вечность, кончил, мне казалось, что весь мой пах собрался, стянулся и превратился в один единый кусок непереносимо-мучительной боли. Ни о каком удовольствии там уже и речи не шло — только скребущая, резкая, продирающая боль… Уверен: ближайшие несколько недель я на женщин, как на сексуальные объекты, даже смотреть не смогу. От одной мысли об этом снов яйца ныть начинают.

Ён Соль ушла. И… странное ощущение: как будто мир рухнул. Нет, я серьёзно: это не какая-то там юношески-красивая метафора-преувеличение, которая должна показать степень их страдания. К страданию это не имеет вообще никакого отношения. Это, словно бы ты изо всех своих сил бежишь длинную дистанцию, вкладываешься, напрягаешься, рвёшься, рассчитываешь силы, следишь за дыханием, пытаешься вырвать ещё хотя бы секунду преимущества, и тут… видишь, что судья на финише выключил секундомер, развернулся и двинул куда-то по своим делам, рабочие стадиона спокойно и деловито принялись сворачивать оборудование беговой трассы, а зрители расходятся по своим делам. Тебе ж ещё кругов десять бежать оставалось, но… теперь-то что делать? Продолжать бежать? А зачем? Время уже никто не засекает, никакой приз тебе не грозит, никакое место не светит, да и никто из зрителей на тебя не смотрит…

Вот и здесь, что-то подобное ощущалось. Крушение мира… Весь мой быт, весь мой распорядок — всё было сосредоточено на том, чтобы быстрее накопить на квартиру для нас с ней, создать своё собственное гнёздышко, завести детей, накопить им на учёбу: на школу, на колледж, на университет, на отдельное жильё, на их свадьбу… Для этого надо было рвать жилы, стараться на работе, стремиться к повышению, углублять свои знания в профессиональной сфере, пытаться понравиться начальству своими результатами, оставаться на переработки, соблюдать сроки, успевать до дедлайнов, не допускать происшествий, косяков, поломок, конфликтов с заказчиками и другими бригадами строителей, монтажников, наладчиков, механизаторов… А теперь? Всё: Ён Соль ушла. Больше на хрен не нужна отдельная своя квартира, больше не надо строить гнездо, больше можно не копить на образование для детей, на их свадьбу, на отдельное жильё для них… Ничего больше не надо. Сам-то я, один, при любом раскладе не сдохну. Мне одному — и зарплаты младшего инженера за глаза хватит. А, даже, если из компании попрут, то я и на сдельных подработках на бирже труда сумею себе на пачку сухой лапши заработать. Или вообще: бросить к хренам этот Сеул, да свалить в городок попроще. Или в армию вернуться… Да даже, ели прямо сейчас Великий Катаклизм случится, Цивилизация рухнет, я и в постапокалипсисе выжить сумею: пещерку себе найти, корм добыть и от конкурентов защититься…

К чему это всё? К чему эта вечная гонка? Эта карьера? Эти накопления?..

А-а-а, к ангелам! К ангелам всё! К ангелам эту бережливость, эту карьеру, эту семью, этот дом! Плевать на всё! Буду для себя жить. Прямо с этой же самой минуты! Буду делать то, что всегда хотел, но никогда себе не разрешал, так как это не вкладывалось в схему «идеальной семьи» и «разумного ведения хозяйства».

Что я любил «до»? До нашей встречи с ней? До того, как сумел-таки каким-то невероятным чудом завоевать её расположение, стать её парнем; до того, как мы с ней съехались? Вспомнить бы ещё, что…

Я разблокировал свой телефон и полез в интернет. Внимание привлёк баннер рекламы магазина компьютерной техники. Я щёлкнул по нему, перешёл на их сайт, раскрылся каталог игровых компьютеров. Я механически начал пролистывать его, привычно пуская слюни на параметры и ужасаясь от цен. А потом…остановился.

Свернул браузер, раскрыл то сообщение о денежном переводе, поступившем на счёт. Посмотрел на сумму, вернул окно браузера, посмотрел на цену самой топовой модели, снова открыл сообщение банковского приложения, вернул окно магазина… а ведь мне же хватает!