Проклятье Мидаса (СИ), стр. 28

Нашёл через интернет телефон риэлтора (мог бы и через менеджера Сима это сделать, но не хотел слишком уж много всего на их контору в своей жизни завязывать, да и… привлекать внимание к своей однушке не хотел. Всё ж, из общего моего имиджа она выбивается), созвонился, объяснил свою задачу, пригласил подъехать и оценить квартиру, чтобы получить стартовые цифры, от которых отталкиваться при разговоре с домовладельцем.

Риэлтор подъехал, посмотрел, оценил стоимость квартиры примерно в 1,2 миллиарда вон, но, посмотрев по своим каналам на данные самого здания и то, как и кто им владеет, предупредил сразу, что со сделкой возможны сложности.

Почему? Так ведь весь дом, всё здание принадлежит одному человек — моему домовладельцу, и все квартиры в нём сдаются в наём. Соответственно, чтобы убедить того продать одну единственную квартиру из всего многоквартирного дома мне — придётся постараться.

Что ж, о таком положении вещей я догадывался, но наличие трудностей на пути не означает, что не надо и пробовать?

Хотя, риэлтор сразу предложил не заморачиваться на этой квартире, а рассмотреть несколько вариантов аналогичных, но в других местах. На что я, не то, чтобы отказался наотрез, но решил отложить на время, на после того, как мы всё-таки поговорим с домовладе… лицей.

Ну да — этим домом владела женщина среднего возраста, вдова, живущая одна в этом же доме, но на самом верхнем этаже, в квартире улучшенной планировки. Откуда я это знал? От Ён Соль, которая раньше каждый месяц ходила лично относить ей арендную плату.

И — да, наша «однушка» — это тот редкий для Кореи случай, когда квартира сдаётся в наём не по системе «чонсе», когда арендатор вносит разом от половины до восьмидесяти процентов стоимости квартиры на депозит арендодателя в качестве залога, и больше не задумывается об арендной плате на весь срок действия арендного договора. Системе, которая является просто бичом для молодого поколения мужчин в Хангук. Ведь, логически подумать: откуда у молодого человека, только что выпустившегося и устроившегося на работу (или, что чаще, выпустившегося и отслужившего срочную службу в армии) возьмётся сразу ПОЛОВИНА стоимости квартиры⁈ Если б у него были такие деньги, он бы в банк пошёл и ипотеку взял. Условия были бы почти такие же, но хоть квартира — уже своя.

Вообще, эта «чонсе», по моему мнению — нелепость полная, нарушающая саму логику слова «аренда». Но, к сожалению, она крайне популярна у арендодателей. И я понимаю почему — жадность, желание получить много сразу, чтобы побыстрей вложиться в покупку ещё квартир, которые будет сдавать на тех же условиях, получив ещё больше… Однако, жадность всегда вела в одном, заведомо известном направлении. Примерно в том, в каком нынче летит вся Хангук — в демографическую и социальную пропасть.

Нам же с Ён посчастливилось отыскать домовладельца, который не поддался этой «золотой лихорадке», и продолжал сдавать свою недвижимость по значительно более традиционной системе, которая тут называется «вольсе». Системе, когда арендатор вносит совсем небольшой залог (в сравнении с «чонсе», конечно) в 6–10 месячных квартплат, который гарантирует арендодателя от порчи имущества арендатором, после чего продолжает исправно платить за аренду отдельно каждый месяц.

Точнее, это Ён нашла такого замечательного арендодателя, ещё точнее, ей помогла её подруга — Чэ Вон. Кажется, это был кто-то из её очень дальних родственников или знакомых её дальних родственников. Она, вроде бы рассказывала, кто именно, но я, честно говоря, даже не пытался вникнуть и запомнить: слишком много там было для меня трудных имён и запутанных семейных связей.

Кстати, не удивлюсь, если новую свою «двушку» эти девчонки снимают в доме, так же принадлежащем той самой домовладелице. А что? У неё, насколько я слышал, несколько домов в собственности, она — весьма состоятельная дама.

Поблагодарив риэлтора и оплатив его выездную профессиональную консультацию, я оделся поопрятней, причесался, взял заранее купленную в хорошем магазине коробку дорогих шоколадных конфет и пошагал наверх, в резиденцию своей домовладелицы.

На её пороге, когда после вежливого стука и ожидания мне, всё-таки, открыли дверь, я понял, почему Ён Соль всегда лично ходила относить плату, никогда не позволяя мне выполнить эту её обязанность. Тем более, в одиночку.

Та, что мне открыла, имела внешность… зрелой роковой красавицы. Немного томной, уверенной в себе и в своей внешности. Сознающей влияние своей внешности на мужчин. Особенно, своих…верхних девяносто. Или, там, скорее, уж к ста ближе?

Она стояла в чёрном шёлковом халате с яркой вышивкой в стиле восточной мифологи и смотрела на меня с вопросом во взгляде. И судя по определённым очертаниям, достаточно легко различимым сквозь тонкую ткань, бюстгальтера на ней не было. Что, кстати, в Южной Корее считается чуть ли не нарушением общественного порядка. Здесь, даже мужчинам, выходящим на улицу в майке на голое тело, рекомендовано свои соски специальными накладками закрывать, чтобы они через ткань не просвечивали и не смущали окружающих. А тут такое… Хотя, то на улице, а то в воскресенье, в своей собственной квартире… встречая гостя мужского пола. Наедине. Хм. А ведь глазок в двери у неё был. Причём, даже оборудованный специальной камерой, изображение с которой можно вывести себе на телефон или компьютер, даже не подходя к двери (существует тут и такое — стоит, правда, недёшево). То есть, она знала, кто пришёл, и имела время одеться, но сознательно решила этого не делать.

— Госпожа Хван, здравствуйте, — изобразил вежливый поклон, — Я Ким И Ван из пятой квартиры на первом этаже, разрешите войти?

Услышав моё представление, она молча посторонилась и пропустила меня внутрь. Дождавшись, пока я войду и разуюсь, она закрыла дверь и прошла в одну из комнат. Я, дождавшись, пока она закончит с дверью, последовал за ней. Проходя, мельком заметил в одной из других комнат, стоящий разложенный мольберт, из чего сделал вывод, что эта Хван Юнсо — натура творческая… что сильно усложняло мне дело. От творческих личностей можно ожидать чего угодно, любых безумств в любой момент времени.

Тем временем, пока в голове моей проносились такие тревожные мысли, женщина подошла к дивану, села на него, откинула спину на его спинку, после чего удобно и с видимым удовольствием закинула обе свои руки на эту же спинку, расслабленно оставив их на ней лежать. А ноги перекрестила. Нет, это не было движением, копирующим Шерон Стоун в её культовой сцене — не такое откровенное, но эротизма в нём было ничуть не меньше.

Я не стал дожидаться отдельного приглашения, положил конфеты на журнальный столик и сел в кресло напротив неё. Она глянула на коробку, затем вернула молчаливый ожидающий взгляд на меня. Нарушать тишину первой она явно не собиралась.

— Госпожа Хван, — поняв это, заговорил сам. — Не буду ходить вокруг да около. Я бы хотел купить у вас ту квартиру, которую сейчас снимаю. Официально, в собственность.

Женщина напротив чуть-чуть шевельнула бровью, но это движение оказалось достаточно выразительным, чтобы я понял весь матерный смысл вопроса, который взгляд содержал, звучавшего в своём приличном виде, наверное, как «С чего бы?». Ещё точнее, как: «С чего бы мне её тебе продавать?».

— Три с половиной миллиарда вон, — ответил на её молчаливый вопрос я, озвучив сумму, которая втрое превышала рыночную стоимость означенной квартиры. Сразу, без торга.

Она… не ответила. Она продолжала смотреть на меня.

Я? Ну, в эту игру можно играть и вдвоём. Имеется в виду в «гляделки». Я ведь не пылкий безумовый «вьюношь», чтобы смущаться. Соответственно, я тоже замолчал, выжидательно глядя на неё.

А что? Главное уже озвучено. Добавлять нечего. Можно и помолчать посидеть, чай, на улицу пока не гонят.

Примерно через две минуты, она заговорила. И голос у неё оказался под стать внешности — сильный, глубокий, приятного бархатного тембра. С таким только в «секс по телефону» работать — отбою от клиентов бы не было.