Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ), стр. 52
— Цель, — сказал я. — Дыевич. Остальных в расход.
Опричники молча приняли ментальный приказ.
— Мстислав, — существо заговорило собственным голосом, который проходил сквозь время и миры, вызывая вибрацию и порождая нечто, похожее на первобытный страх где-то в самом дальнем углу души.
— Ты всё ещё можешь уйти. Или присоединиться. Я пройду в любом случае. С ними или без них, — виконт небрежно кивнул в сторону замерших культистов.
— Тебе нечего мне предложить.
— Жизнь игрушек — разве малая цена за то, чтобы ты ушёл? Или присоединился? — вкрадчиво заговорил Дыевич. — Не бойся, они нас не слышат, — виконт раздвинул губы в улыбке.
Маски не умеют улыбаться, они всего лишь резиновые изделия. Вот и лицо собеседника пошло волной.
— Жизнь команды — моя ответственность, — ответил я. — Не предмет торга.
— Ошибаешься, — возразил виконт. — Пока вы у моей Бреши, ваши жизни — мой ресурс. Ты привёл сюда шесть свечей. Я предлагаю тебе обмен: оставить в них огонь жизни или потушить.
— А взамен ты хочешь мою сестру и все миры в приданное? — поинтересовался я.
— Безмятежность Хаоса лучшее, что может случиться с миром, разделённым когда-то на три части, — спокойно подтвердил Дыевич. — Не стоило делить неделимое. Пришла пора возвращать долги.
— Или? — уточнил я.
— Или я заберу всех, кто у тебя есть, — виконт больше не делал попытки улыбнуться. — Раз.
Сзади меня раздался натужный звон, больше похожий на стон. Я не поддался на провокацию. Если бы защита не сработала, я бы уже узнал. Сейчас мы всё — одно целое, Гринпис хорошо научилась работать с ментальной связью. Потому я точно знал — удар прошёл мимо. А вот с болтовнёй нужно заканчивать. Не люблю, когда противник много треплется перед концом, как злодей в плохом кино.
В ответ я выпустил Дар на коротком поводке. Едва соприкоснувшись с маревом, моя сила рванула навстречу с такой силой, что мне пришлось заземляться, чтобы не упасть. Приглушив ауру, с удовлетворением заметил: тому, кто поселился в теле Дыевича, не понравился наш страстный невинный поцелуй через ткань марева. Виконт отпрянул, а вместе с ним отступили и культисты. Пузырь сдулся, обвис некрасивой грязной тряпкой. Но уже через секунду полотно прорези снова начало дышать в привычном ритме, следом появились тени и силуэты. Марево потихоньку начало выгибаться наружу. В этот раз активней, чем когда мы только подошли.
«Свар, шов в активной фазе. Через двадцать пять минут по местному времени структура схлопнется сама. Выброс сотрёт с лица земли во всех трёх мирах всё живое и мёртвое в радиусе десяти километров», — доложил Коржик.
— Понял. Работаем, братья и сестры.
— А этот мой! — радостно определил Бес свою жертву, указывая на Тигра.
— Бес, не увлекайся. Твоя Слеза — печать.
— Понял, шеф. Уже можно? — нетерпеливо ответил поручик, не отводя глаз от предводителя.
— Призрак, твоя задача держать нить там, где заканчивается мир, — произнёс я. — Там, где шов сойдётся в точку. Держать и не геройствовать. Отдаёшь ровно столько, сколько нужно, чтобы я смог зашить.
— Понял, — после короткого колебания подтвердил Тони.
— Три! — выдал Дыевич, и плёнка лопнула, из прорехи к нам навстречу поднялась тёмная масса. Существо, захватившее тело виконта, видоизменяло человеческую плоть на наших глазах, при этом оставаясь в облике близком к человеческому.
Дыевич потянулся к Бреши, к самой её кромке. Тигр отступил на полшага.
— Шеф, уже можно? — нетерпеливо уточнил Бес, не сводя глаз с предводителя.
— На счёт «два», — ответил я, наблюдая за метаморфозами.
Виконт коснулся края марева. От его прикосновения плёнка натягивалась и тут же исчезала, словно кто-то невидимый стирал реальность ластиком.
— Шеф? — опять Бес.
— Держим, — приказал я.
Кольцо богов дрогнуло, по кругу вспыхнули огни, каждый из древнейших поднял руки, тёмное сияние потекло вверх. За маревом этой реальности проявился Сварог, рядом встал император. Заплатка пошла волной. Я осторожно выпустил Дар навстречу Дыевичу.
Виконт растянул губы в улыбке:
— Ты хочешь умереть красиво? — поинтересовалось существо.
— После тебя, — ответил я.
Дыевич хохотнул и усилил напор. Шов начал раскрываться. Сначала поперёк марева пошла тонкая трещина, потом ещё две. Затем они сошлись в крест, из центра которого полился густой свет.
Чистая сырая энергия, которой ещё не дали форму. Мой Дар жадно потянулся навстречу.
— Семь минут! — выдал Коржик, наблюдая за прибором, который держал в руках.
— Ждём команды, — ответил я и мысленно позвал: «Лада?»
«Я здесь», — отозвалась сестрёнка.
«Готова?»
«Готова», — подтвердила мелкая.
«По моей команде».
«Принято».
Я крепко перехватил рукоять ритуального ножа, того самого, что вручила мне прабабка Людомира.
— Два, — скомандовал я, едва шов разошёлся в стороны.
Существо рвануло в прореху, виконта тянуло туда, как воду тянет в воронку. Мёртвые и живые культисты вскинули руки и ударили, старательно расширяя дыру для своего господина. Ткань миров затрещала, заискрила. Стена северного сияния, исходящая от тёмных богов, заколебалась, словно паутина на ветру. Кощей ударил посохом о снежный наст, и колебания прекратились. Толщина света увеличилась на моих глазах. Рост трещины замедлился.
Дыевич взмахнул рукой, один из культистов в маске енота, покачнулся и исчез короткой вспышке чёрного света. На земле осталась только одежда и человеческая оболочка без костей, крови и мяса. Один за другим культисты оседали на землю пустыми шкурками, сгорая во вспышках. С каждым всполохом трещина расширялась всё больше. На смену павшим вставали все новые и новые тени живых и мёртвых, чтобы тут же сгореть в жертвенном огне.
Виконт поднял правую руку, и маски одновременно ускорились. Они не шли, скользили по воздуху, словно по льду. Вокруг нас вспыхнула тонкая синяя полоса — это Коржик включил защитный контур, который собирал всю дорогу к Бреши. Контур выдержал первый удар. Первые ряды культистов, проходя сквозь контур, ненадолго теряли силу и ориентацию. Их встречал Бермонт ударом медвежьих лап.
Рядом с невозмутимым лицом стояла Колокольчик. Каждого, кто не попал в объятья Бера, встречали катаны графини. Вскоре вокруг Ло образовался причудливый живописный цветок из мёртвых тел. Нападавшие шли бесконечными волнами. Похоже, для Дыевича не имели значения потери.
«Поднял весь ресурс, паршивец. За многие века», — проскрипел дедов голос.
«Готовился, — с нескрываемой завистью буркнул кто-то из дальних пращуров.- Эх… где мои года».
«Жертвы и жрецы бок о бок», — уточнил отец.
«Держись, внучек», — велела бабушка.
«Не дождутся», — оскалился я, отражая очередную волну культистов.
Полог давно сиял некрасивой прорехой, сквозь которую шли и шли живые и мёртвые. Рядом бесновался Морг, рвал нападавших на куски, прикрывая Гринпис. Княжна ловила культистов в ментальные ловушки, ядовитые сети, путала иллюзиями.
В какой-то момент кольцо богов полыхнуло серым пламенем. Оно охватило все фигуры, Кощей поднял посох, пламя ушло в снежный наст. Но один из древнейших осыпался прахом. Правда, сначала из тела бога вырвался столб силы, прокатился волной до самой Бреши, обращая в серый пепел всё на своём пути. Снег плавился от жара, слипался в стеклянные комья. Каким чудом мы не сгорели вместе со всем живым и мёртвым, осознал через секунду, почуяв отклик силы Кощея.
«Спасибо… дед».
«Оставь… внучек… рано», — отозвался Темнейший.
На долю секунды мы получили передышку.
— Всё, что ли? — прохрипел Бес.
— Не надейся, — Кровавая Графиня растянула губы в кровожадной улыбке.
Дыевич развернулся к нам, оскалился, и из Бреши попёрла новая волна.
— Ты проиграл, Свар, — голос виконта впился в барабанные перепонки. — Благородство — удел слабых. Ты слаб, потомок Сварога. Дружба, любовь, жертвование — яд, который разрушает вернее моих слуг. Даю тебе последний шанс: прими моё предложение и останешься жив.