Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ), стр. 49

Огонь дрогнул, и Александр увидел собственный кабинет.

Рядом с ним находилась графиня Разумовская, она часто просто тихо сидела в его кабинете, наблюдая за тем, как он работал.

Но сейчас там была и Даша.

Она стояла перед ними бледная, почти прозрачная и совершенно невозможная. Та самая девочка, которая в это время должна была находиться в пансионе.

— Не соглашайся, Александр! Не соглашайся, что бы они тебе ни посулили.

Александр остановился.

Он вспомнил.

Именно поэтому Калиостро не переступил порога дворца. Именно поэтому Александр отказался от предложения вернуть ему зрение.

Тогда он не понял, о чём она говорила, и откуда она вдруг появилась в его кабинете.

Теперь многое стало прозрачным. Она пришла из реальности, в которой он умер.

Следующая картина ударила сильнее остальных.

Даша смеялась, а ещё он слышал детский смех.

Сердце на мгновение остановилось. Александр даже не сразу понял, где они находятся.

Кажется, они сидели на пледе на берегу пруда. Но важнее было другое, он теперь знал, что так она смеётся, когда играет с их детьми, он знал, как она морщит нос, когда сердится. Какими холодными становятся её глаза, перед тем как она собирается спорить. Он знал, как она шепчет его имя, когда они вдвоём.

Он знал всё это. Но точно понимал, что этого ещё не было, а вот будет ли зависит от того, как он пройдёт до конца.

Он сжал зубы так, что стало трудно дышать, настолько он хотел, чтобы так было.

Александр осознал себя в храме, перед ним был священник с ликом святого, нарисованного углём на белой стене.

— Благослови, отче, — прошептал император, склоняя голову. И пришёл в себя, глядя на маленькую иконку в руках. Князь Владимир. Солнце, сила и любовь.

— Верую, — выдохнул Александр.

И память вернулась.

Он стоял на краю пропасти. Над ним ярко светило солнце, пахло сиренью и землёй, внизу клубился туман.

Теперь он знал, что делать.

Когда за окнами забрезжил серый рассвет, император задремал. Он не видел, как вокруг него один за другим вспыхнули языки пламени. Они кружили вокруг него странным хороводом, постепенно смыкаясь всё теснее.

Но Александр так и не проснулся.

Глава 53

Даша

Я вынырнула.

Не проснулась, а именно вынырнула, как из-под воды, из той чёрной пропасти, в которую рухнула. Вдох дался с болью, будто лёгкие вспомнили, что умеют дышать, только в последний миг.

Меня рвануло вверх так сильно, что заболело плечо.

Кто-то держал меня за запястье.

— Попалась, — сказал знакомый голос.

Над краем пропасти лежал Александр и крепко держал меня за руку.

— Держись.

— Ты же умер.

— Уже нет, — и улыбнулся так, что у меня защемило где-то глубоко внутри.

Я открыла глаза. Надо мной было стекло, я легонько коснулась его рукой, и крышка распахнулась. Меня что? Похоронили?!

Я присела, осознав, что и впрямь нахожусь внутри странного ящика, действительно похожего на гроб — хрустальный. Усмехнулась… И увидела его.

Он сидел, привалившись к стене, и спал, устало и неловко свесив голову. Осунувшийся, заросший щетиной, с тёмными кругами под глазами. Сколько же он тут просидел?

Я смотрела на него и боялась пошевелиться. Боялась, что стоит моргнуть, и он растает, окажется очередным мороком, как тот старец, что обернулся Александром, как та свадьба, которой не было. Я так устала от подделок, что теперь не доверяла даже собственным глазам.

Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в Каланче и на сей раз Каланча вокруг была тёплой. Родной. И вот этому я поверила сразу, раньше, чем глазам.

И тут, видимо, Александр всё-таки почувствовал мой взгляд.

— Кто здесь? — Он потёр глаза, прищурился, достал из кармана очки и надел их.

А потом посмотрел прямо на меня.

— Даша?!

— Александр?!

— Даша! — он вскочил, покачнулся, но удержал равновесие и в два шага оказался рядом со мной.

— Александр! — я протянула руки ему навстречу.

Он подхватил меня на руки, закружил так, что стены качнулись перед глазами. И я вдруг поняла, до чего же соскучилась по… всему. По тёплым стенам Каланчи. По запаху её старых оштукатуренных стен, смешанному с запахом дерева, краски и свежевыпеченного хлеба. Такая вот невообразимая смесь.

По сильным рукам Александра.

И хотя он никогда не поднимал меня, я почему-то знала, как ощущаются его объятия.

— Даша, это правда ты?

— Наверное, я, — выдохнула я так, словно и сама не была до конца уверена.

Я взяла его лицо в ладони и провела по щекам. Под пальцами была колкая жёсткая щетина.

— Щетина.

— Да, прости, я не захватил с собой цирюльника.

Я улыбнулась. Он шутил, значит это точно не морок.

— Давно ты… мы здесь? И что вообще мы тут делаем? И почему я лежала в хрустальном гробу?

И Александр мне всё рассказал. Как меня нашли в его кабинете. Как появился граф Давыдов и рассказал такое, что никто вообще не помнил, но Александр ему поверил.

Что меня пытались вытащить и Алексей, и тётушка, и даже Серёжа, который теперь тоже Пожарский.

— Постой, а если никто ничего не помнит, откуда Алексей узнал про Серёжу?

— Его привез граф Давыдов и со словами «вот принимайте нового члена рода» передал Анастасии Филипповне.

У меня неожиданно защипали глаза.

Серёжа, Иван, оставшийся в тайге. Смерть Александра.

Слёзы полились сплошным потоком.

Мы живы. И вдруг меня словно накрыло ледяной волной.

— Скажи, Александр, а ты император?

— Да, — Александр удивлённо взглянул на меня, и прищурившись спросил:

— А что были варианты?

Я покачала головой, не стала рассказывать всякие… дурные сны.

— А ты женат?

— Нет, — Александр улыбнулся так широко, что стало понятно, вопрос ему понравился. Но, если он думал, что это был последний вопрос, то он очень ошибался.

— А собираешься жениться? — с подозрением в голосе спросила я. А то мало ли вдруг уже назначен день свадьбы.

— Да, — улыбнулся он.

Я прищурилась, не хватало ещё, чтобы после всего произошедшего он собрался жениться на какой-нибудь Полине Алабиной.

— На ком? — с вызовом спросила я.

И тут он опустился на одно колено, не выпуская моих рук.

— Дарья Николаевна, составьте моё счастье. Станьте моей женой.

Я смотрела ему прямо в глаза, а он — в мои, и я знала, что в них сейчас плещется пламя. И вдруг мне почудилось, будто мы остались одни во всём мире. Внутри огромного огня, что греет землю изнутри.

Только страшно не было. Ему — оттого, что творилось с землёй. Мне — оттого, что творилось с огнём.

Огонь и Земля. Две стихии, которые невозможно разлучить, потому что вместе они составляют основу жизни и смерти.

А когда мы оба вынырнули из этого странного забытья, то с изумлением увидели на руках кольца. На его кольце был изображён лепесток пламени, а на моём знак императорского дома.

Но не кольцо привлекло мой внимание, больше меня удивило другое. Я смотрела в глаза Александра.

Очков не было.

Куда они исчезли, я не знала. Да это сейчас было и неважно. У него были очень красивые глаза. Карие, с маленьким янтарным ободком вокруг зрачка.

— Ты меня видишь? — спросила я.

— Конечно, а почему ты спрашиваешь?

— Твои глаза…

Александр замер. Потом машинально коснулся рукой переносицы, и провел ей по лицу, словно стирая что-то.

Прищурился. Посмотрел на меня. На стену за моей спиной. Снова на меня.

— Я вижу.

Я улыбнулась.

— Я вижу без артефакта, — повторил он уже совсем другим голосом.

И я обняла его.

А потом снова посмотрела на свою руку.

— Погоди-ка, мы что, только что женились? — спросила я.

— Нет, вы обручились, — неожиданно прозвучал женский голос. Мы оба вздрогнули и посмотрели, причём в разные стороны.