Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ), стр. 13
— Вы набожны, сеньорита?
— Всё в меру, граф.
Танец заканчивался, а я так ничего толком не спросила. Решила спровоцировать графа и спросила напрямую.
— А скажите, синьор Калиостро, вы ведь приехали сюда, чтобы со мной поговорить?
Он остановился. Внимательно посмотрел на меня, не обращая внимания на то, что пары продолжают кружиться, огибая нас.
— Вы не только молоды и красивы, но ещё и умны, синьорина.
И меня начал раздражать его ровный и спокойный тон, и постоянные комплименты:
— Полагаю, что с любезностями мы уже закончили, давайте уделим время делу. Что вы хотели у меня узнать?
— Мне было видение, — неожиданно начал граф.
Я уже собиралась закатить глаза, но то, что прозвучало дальше, заставило меня замереть и затаить дыхание.
— Большое озеро. Далеко отсюда. Огромные сопки. Лес. Странные люди с узкими глазами. И там живёт совершенно непохожий на них человек. У него ваши глаза.
— Зачем вы мне это говорите? — спросила я, отметив про себя, что при слове «глаза» у меня снова мелькнула мысль об императоре.
— Я не знаю, — просто произнёс он. — Но в этом видении он не смог удержать магию, пламя вышло и был большой взрыв. Все, кто был рядом, погибли. Леса горели.
Я как заворожённая смотрела в глаза Калиостро, и мне казалось, что я вижу сопки и пламя, которое никто не может потушить. Я вспомнила, что показала мне каланча: огнедержец из рода Пожарских, там в Енисейской губернии.
— Спасибо, что поделились, — смогла я наконец выдохнуть.
Калиостро улыбнулся, снова становясь обычным человеком и теряя всякую мистичность.
— Вот ради этого я и хотел вас увидеть, Дарья Николаевна.
Мне снова стало холодно. Я повела плечами. Я знала, что передо мной мистик, шарлатан и авантюрист. Но он только что сказал мне то, что не знал никто, кроме меня.
Танец закончился. Он предложил освежиться лимонадом, и я не стала отказываться.
— Вы же тоже хотели о чём-то поговорить? — спросил Калиостро.
Я обратила внимание, что мы идём, и никто вокруг не обращает на него никакого внимания. Я оглянулась и увидела, что он по-прежнему стоит в другом конце зала.
— Как вы это делаете?
— Позвольте мне сохранить некоторые тайны, — улыбнулся граф. — Так о чём вы хотели поговорить?
Не знаю почему, но я испытала к нему странное доверие, и выложила то, что не собиралась рассказывать, сама не понимая зачем.
— Вы помогли Его Величеству восстановить зрение.
— У меня есть некоторые скромные таланты, — улыбнулся он.
— Но я не узнала его. Он изменился.
— Люди меняются. Сколько лет вы не виделись?
— Много.
— Вероятно тогда он ещё не был императором, — проявил осведомлённость граф и развёл руками. Я понимала, что высказанные таким образом подозрения выглядят глупо, и не стала спорить.
Но именно в этот момент я впервые почувствовала фальшь.
— Я не верю, что он мог измениться настолько.
— Милая синьорина, всё гораздо сложнее, чем вы думаете. Не всегда белое — это белое, а чёрное — чёрное.
Сказав это, он как-то странно повернулся. Я попыталась его остановить, даже протянула руку, чтобы ухватить его за плечо, но неожиданно поняла, что рядом со мной никого нет.
— Даша! — услышала я.
Я повернула голову. Рядом стояли Маша и Анастасия Филипповна.
— Мы тебя зовём-зовём, а ты как будто не слышишь.
— Вы его видели? — спросила я. — Графа Калиостро. Он стоял здесь, рядом со мной.
— Вон он, — показали они на другой конец зала, где граф разговаривал с толпой девиц.
— Нет, здесь он стоял, — мне вдруг показалось, что всё что происходит это не по-настоящему, словно я во сне.
— А то, что я с ним танцевала, вы видели?
Тётушка подошла и тыльной стороной ладони потрогала мне лоб.
— Даша, мне кажется, у тебя температура.
— Да нет же!
Меня это начало раздражать. И вдруг я поняла, что это была мистификация. Мне казалось, что я разговаривала с Калиостро, но никто больше этого не видел.
Я решительно пошла в ту сторону, где он стоял. Раздвинув толпу девиц, и получив пару возмущённых тычков, я подошла к графу.
— Сеньор Алессандро, — обратилась я к нему.
— Простите, с кем имею честь? — ответил он с безупречной вежливостью.
— Вы издеваетесь?!
Он улыбался так, как будто и вправду видел меня впервые.
Сзади уже раздавались смешки. Кто-то произнёс вполголоса:
— Смотрите, глава рода Пожарских одичала на острове.
Я разозлилась. На графа, потому что не могла найти в его чертах, в его глазах, в его поведении ни малейшего намёка на то, что он только что со мной разговаривал. Но и смеяться над собой никому не позволю.
Поэтому я развернулась, посмотрела на этих синьорин и сказала:
— У кого-то есть ко мне вопросы?
В глазах моих сверкнуло пламя. Все вдохнули, смешки сразу стихли, и все расступились, образовав коридор, по которому я, гордо подняв голову и вышла.
— Ну вот, — сказала Маша, когда я подошла и встала рядом, — теперь к нам снова все будут бояться подходить.
— А, по-моему, это даже неплохо, — улыбнулась тётушка.
Ещё через пару танцев произошло кое-что интересное. Двери зала отворились, и лакей объявил имя гостя, которого мы совершенно не ожидали здесь увидеть.
Глава 16
Дверь отворилась, и лакей объявил гостя, которого мы совершенно не ожидали здесь увидеть:
— Лев Алексеевич Алабин!
И в зал вошёл…
— Боже, — воскликнула Маша, — как он стал похож на своего отца!
Я тоже смотрела на Льва и поражалась тому, как за несколько лет нескладный юноша превратился в мощного, хорошо сложенного, красивого мужчину. Маша вздохнула так, что мне стало понятно, что её давняя, ещё детская влюблённость во Льва, о которой она даже мне не говорила, всколыхнулась в ней с новой силой.
А мне скорее было любопытно, остался ли Лев тем же юношей с идеалами, или вместе с переменой во внешности он всё же больше стал ледовеем, с понятными только им приоритетами.
В отличие от Маши, которая продолжала восторженно вздыхать, глядя на красавца, я обратила внимание, как оживились при его появлении остальные незамужние девицы, коих было видно по разноцветным, но неярким платьям и мамашам, стоящим рядом и ревностно оберегающим дочерей от опасностей.
Это было ожидаемо, ведь на любом приёме, насколько я знала об этом из чужих рассказов, появление богатого, родовитого и неженатого аристократа всегда вызывает интерес. Но с родовитостью у Алабина было не очень. Во-первых, сам Лев был бастардом, а во-вторых, за то, что его отец участвовал в заговоре против императора, род Алабиных лишили всего, и только недавно, как сказал мне Игнат Иванович, его дядя, за верную службу им частично что-то восстановили.
Когда же Лев подошёл ближе — а шёл он, не сворачивая, прямо к нам, как будто знал, что мы здесь, и сразу увидел, где мы находимся, я поняла, в чём дело. На груди у молодого ледовея красовался орден, а плечи его украшали, я не очень разбиралась, но похоже, что полковничьи знаки отличия. «Быстро он карьеру сделал», — подумала я и повернулась к тётушке.
Для неё эта похожесть Льва Алабина на отца была скорее минусом. Я понимала, что связано это в большей степени с неприятными воспоминаниями её юности, когда Алексей Алабин, отец Льва, был ближайшим соратником князя Константина Ухтомцева, — некогда сбившего с пути истинного молодую Анастасию Пожарскую.
Между тем Лев подошёл и поздоровался с тётушкой, а потом и с нами.
— Я очень рад видеть вас, Дарья Николаевна, и вас, Мария Викентьевна.
Он поцеловал мне руку, взял за руку Машу, и та вспыхнула, не в силах удержать эмоции. Мне оставалось только улыбнуться и отвлечь Алабина, который, как мне показалось, слишком долго держал её руку.
— Возмужали вы, Лев Алексеевич. Наверное, много девичьих сердец разбили? — спросила я.
Маша возмущённо на меня посмотрела, я же смотрела на Алабина.