Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 87
И командир колонны приказал снизить темп наступления. Совершенно очевидно, что взрывались мины с замедленными взрывателями – противник рассчитывал таким образом нанести урон именно пехоте. Ведь именно она сейчас должна была попасть под взрывы!
И скорость передвижения – и так уже бывшая очень медленной, снизилась вообще почти до нуля…
Бегом!
Скоро, наверное, сердце выскочит из груди…
– Стой! Привал! Две минуты отдыха всем!
Ноги просто подкашиваются. Но сидеть некогда, подхожу к ребятам, что замыкают нашу небольшую колонну.
– Ну, как у вас?
– Порядок… командир… растяжки поставили…
Мы не можем исключить того, что следом за нами сейчас топает толпа озверелых фрицев. И поэтому стараемся максимально усложнить их погоню. Следы от нас остались – словно кабаны прошлись, даже и искать не надо ничего. Найти уходящих по ним проще простого.
– Закончили привал! Подъем! Ходу!
Дрогнула земля! С деревьев посыпался снег. Тяжелый удар – даже не все на ногах устояли. А спустя некоторое время гулкое эхо от мощного взрыва снова колыхнуло ветки деревьев.
– Аллес… – снимаю шапку. – Мы своё дело сделали! Теперь ходу! Будет втройне обидно, если нас достанут именно сейчас! Валим, ребята, валим!
Глава 19
Погоню за нами все‑таки продолжили – тут немцы остались верны себе. Раз приказ отдан, то хоть весь мир перевернись, а они будут слепо ему следовать. Полагаю, что не в последнюю очередь они рассчитывали на то, что впереди нас ожидала одна из зенитных батарей, которые входили в пояс прикрытия склада. Нет, понятное дело, что ее вполне можно было обойти и никакой необходимости лобового штурма не возникало. Но! На это требуется время! А его‑то у нас и не было…
Но всё оказалось совсем по‑другому. И ни мы, ни немцы на такой поворот сюжета просто не рассчитывали.
Батареи не оказалось.
Совсем – на ее месте дымилась нехилая такая проплешина, от которой несло какими‑то крайне неприятными запахами. Обнаружив в непосредственной близости от нее воронки от авиабомб, понимаю – ее снесли ударом с воздуха. И надо полагать, бомб и прочего полезного металла на это не пожалели… Два разбитых «Flak 36»[1], опрокинутых близкими разрывами, наглядно демонстрировали участь всего персонала батареи. То‑то поутру так бабахало в этой стороне…
Стало быть, командир решил этот вопрос совсем уж неожиданным образом! Уж чего‑чего, а авианалёта никто из нас не ожидал!
И поэтому мы поперли напрямик. Разумеется, оружие все держали наготове – мало ли… Но – обошлось. Если тут кто и уцелел, то благоразумно не высовывался.
А дальше… дальше мы продолжали переть как оглашенные, только пятки дымились.
Понимаю, что фрицам соли за воротник мы насыпали изрядно и они – так или иначе, но станут нас гнать изо всех сил.
И поэтому принимаю странное, на первый взгляд, решение.
Впереди у нас дорога.
И какое действие, по всем законам логики, должны сейчас предпринять те, кто хочет побыстрее отсюда свалить?
Правильно – пересечь дорогу и нестись как можно быстрее подальше из этих мест.
Но – точно так же думают и немцы!
И поэтому дорогу пересекают всего пять человек. Их задача – натоптать следов побольше и создать видимость того, что тут прошло гораздо больше народа. А дальше у них лес, в котором они разбегутся в разные стороны, оставив соответствующие следы. Ищи ветра в поле…
Основная же часть отряда, сделав быстрый рывок в сторону по шоссе, резко сворачивает… назад. И мы все дружно ныкаемся в развалинах каких‑то коровников. Причем – опять же, не единой группой, а маленькими кучками – по два‑три человека. Кто‑то лезет под крышу, кто‑то в подвал забрался. Лично я, и ещё парочка человек, залезаем на водонапорную башню. На самом верхнем её этаже имеется водонапорный бак – в настоящее время совсем пустой. Если кто не знал, сообщаю – этим башня не заканчивается! И между, собственно, баком и крышей имеется узкое пространство – куда мы и забрались.
Понятное дело – снег. Где‑то он помогает, где‑то – и совсем даже наоборот.
На нем, кстати говоря, все следы отображаются весьма неплохо.
И по этой причине на территорию коровников мы заходим, буквально, след в след. А уже внутри, где мало снега, но много всяческих обломков и мусора, распределяемся по сторонам. Отпечатки сапог можно проследить до старого кострища – кто‑то тут в своё время уже прятался. А на кирпичной осыпи не особо что‑то там и остается.
Многие скажут – паранойя! Мания преследования!
Ну, по мне, как‑то лучше быть живым параноиком, чем мертвым оптимистом…
И когда на территорию коровников заруливают два грузовика с солдатами, я лишний раз возношу хвалу своей мании преследования!
И впрямь – походив для вида по полуразрушенным дома и попинав ногами всяческий мусор, немцы собираются во дворе. После того, как почти полсотни человек тут пробежались, искать кого угодно по следам – дело дохлое.
Вот они и не ищут. Но посты – выставили! Ибо – орднунг! Порядок должен быть везде!
Появился часовой и на водонапорной башне – отсюда лучше и дальше видно.
Немец оказался весьма беспокойным и постоянно срывался с места, поминутно выглядывая в окна – их тут имелось два. Положительным тут являлось то, что он совершенно затоптал тут любые следы и найти здесь хоть кого‑то таким образом… я бы не взялся.
Впрочем, он тоже тут недолго топтался, часа через два его окликнули, и чем‑то там побрякивая, он спустился вниз. Зарычали моторы грузовиков и фрицы покинули объект.
Если кто‑то наивно полагал, что на этом все и закончилось, спешу его разочаровать – фигушки! Спустя часа три сюда снова наведались фрицы – уже другие и в гораздо меньшем количестве. Но взглянув на то, что здесь устроили их предшественники, солдаты даже заходить в коровники не стали. Пошастали по двору – и свалили восвояси. Но на башню заглянули и они – аж втроем! Постояли, покурили – и потопали вниз.
И все… До наступления темноты тут никто более и не появился.
А под утро пошел снег – густой и плотный.
И напрочь накрыл тут вообще все подряд – ни ямки ни бугорка – один сплошной снежный покров. Так что все поисковые партии, лишь мельком глянув на нетронутую целину, проезжали мимо.
Смех‑смехом – а нам по нему ещё топать и топать! И рано народ этому радуется – мол, следы засыпало. Что‑то, может, и засыпало, а что‑то сызнова здесь нарисуется – и что лучше?
И снова ныкаемся. Пара разведчиков осторожно пробирается вперёд, осматривается – и даёт сигнал. И вся остальная группа шустро топает к ним – желательно след в след. Замыкающий же тащит за собою еловую ветку, пробуя хоть как‑то заметать следы.
Понято, что такими темпами мы двигаемся очень медленно… но, хоть так… Главное – все целы!
Первый день.
Второй…
И вот, наконец‑то, лес! Тут уже всё более‑менее знакомо и понятно! Можно передохнуть. Пусть и совсем недолго, но…
Спустившись по широким ступеням в бывший винный подвал, чувствую, как мои ноги совсем почти отнимаются. И поэтому сажусь на первую попавшуюся койку.
Спать!
Ничего так больше не хочу – только бы прилечь!
А вот хрен там… поспал один такой…
Топот ног – и откуда‑то из глубины зала выскакивают сразу несколько человек. В тусклом свете керосиновой лампы с трудом различаю их лица.
Мишаков? Ларин? Это из той пятерки, что ушла вперёд – они должны были запутать преследователей.
– Командир!
– Все целы? – присаживаюсь на койке и тру глаза. Как же спать охота…
– Все! Как до леса добрались – и сами не понимаем, – качает головою Ларин. – Фрицы только что в затылок не дышали! Как разделились, я уже подумал было – пипец, приплыл! Залег на бугре, ноги совсем уже не шли. Думал – вот только поближе подойдите!