Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 83
В первый день я рванул, что твой лось!
Ещё не прошло боевое возбуждение, да и очень уж хотелось оставить позади себя как можно большее расстояние от возможных преследователей. Опять же – за два дня, пока я ждал в своей норе (как же там было холодно!) возвращения эсэсовцев, как‑то даже ухитрился там поспать и при этом насмерть не замерзнуть.
Маленький штрих – с одного из фрицев я снял сапоги. Зачем? А по ручью я в своих сапогах должен топать? То, что их потом ещё и высушить как‑то надобно – все позабыли уже? Ладно, когда в темпе от деревни сваливал и следы путал – тут как‑то и не до комфорта было, главное – увести немцев за собой! А сейчас, коли такая возможность есть – нафига ж лишний раз ненужную принципиальность проявлять? Мол, ни за что не одену форму противника! Попадались мне, кстати говоря такие вот… шибко принципиальные… И трофеями‑то боец Красной армии пользоваться не должен, (всеми, включая продовольствие…), да и оружие у них фиговое… и много ещё чего приходилось слышать. Интересно знать – и где теперь эти умники?
А во второй день запал иссяк, и я пошел уже вполне нормальным шагом. Кстати, и сапоги фрицевские, после ходьбы по воде, выбросил. Но не просто в кусты засунул – с «подарком» внутри!
Ничьих следов по пути пока не попадается – так и не удивительно, я же совсем другим путём иду. Не дай Бог натолкнуться на следы моих ребят – они‑то шли весьма небыстро! Не ровен час, преследователи по ним и потопают!
Снег, да, шел… может все, к хренам, и засыпал давно, но все равно – лучше подстраховаться!
И я забираю сильно в сторону, опасно подходя к жилью и дороге, что петляет между деревнями. Был, признаюсь, соблазн «одолжить» какой‑нибудь транспорт и здорово сократить расстояние. Был… Но у немцев на дороге имеются посты, а я на немца совсем сейчас не похож. Заросший щетиной и весь какой‑то ободранный, как бомж. Срисуют враз! Нафиг‑нафиг такие поездочки!
Однако ж, машины все же иногда проскакивали мимо по дороге, каждый раз заставляя меня залезать в кусты, едва заслышав звук мотора.
И постоянно приходиться туда нырять, что уже порядком выбешивает. Но… делать‑то что?
Вот и скачу, как заяц…
А тут ещё и мост впереди нарисовался, совсем весело! С него я никуда и не сверну, вариантов пройти по льду нет – увидят.
Подхожу поближе, и разглядываю его в бинокль, который я снял с одного из эсэсовцев в лесу.
Ну, сюрпризов тут никаких и не оказалось – есть у моста пост, куда б он делся‑то? Ребята переправлялись километров за двадцать от этого места, там лес и никаких постов не имеется. Прикажете топать вдоль реки в ту сторону? Ага, и навести на их след возможных преследователей? Спасибо, но я еще настолько из ума не выжил.
Лежа в снегу, наблюдаю за тем, как часовой на мосту проверяет документы у водителей машин.
Так, из кабины никто не выходит, передают бумаги одному из часовых. Второй же в это время бдит и внимательно посматривает по сторонам. Правильно службу несут, есть у фрицев опыт, это сразу чувствуется…
Снять их из бесшумки?
Не вариант… Попросту не достану. Автомат и так‑то на две сотни метров бьёт не так, чтобы точно, а уж с глушителем…тут и думать‑то нечего. Да и не один там часовой, в домике ещё кто‑то сидит.
Ждать вечера и попробовать ночью прокрасться мимо поста? Ну… в принципе, вариант…
Телефонный звонок
– Герр обер‑лейтенант! Докладывает фельдфебель Николас. Мы нашли след этого русского!
– Где? – офицер пододвинул к себе карту.
– Он идет по направлению к деревне… Лушки… Да, вдоль дороги, иногда приближается к ней и снова уходит в лес. По‑видимому, она нужна ему в качестве ориентира.
– То есть, карты у него нет… Понял вас, фельдфебель, мы выставим заслоны в тех точках, мимо которых он не пройдёт! Как у вас обстоят дела? Что‑нибудь нужно?
– Забрать тело одного из солдат, герр обер‑лейтенант… Этот русский поставил ловушку и Ганс её не заметил.
– Печально, Николас… Я вышлю машину к перекрестку около деревни Малыгино, доставьте тело туда.
– Яволь, герр обер‑лейтенант!
А холодно же, мать его! И что будет вечером? Эдак я тут и вовсе в ледышку превращусь! Нет, ждать ночи не вариант!
Выруливший из‑за поворота грузовик притормозил – поперёк дороги наискось торчало из кустов высохшее дерево. Проехать, в принципе, можно было бы и попробовать… но… лучше было бы не рисковать!
Хлопнула дверь кабины и на улицу выбрался солдат, сидевший рядом с водителем. Взяв карабин наизготовку, он осмотрелся по сторонам и осторожно подошёл к дереву. На дороге никаких следов не видно, скорее всего, дерево просто не выдержало холодов… да и сухое оно, оттого, наверное, и упало.
Закинув винтовку за спину, солдат попробовал оттащить ствол в сторону, выходило не очень…
– Макс! – окликнул он водителя. – Помогай!
Тот нехотя выбрался из кабины и вдвоём они оттащили дерево на обочину.
– Проклятая страна… – проворчал водитель, забираясь назад, в теплую кабину. – Даже деревья тут против нас!
Взревел мотор. Машина дернулась, проскрежетало сцепление – и мы поехали.
Мы? Ну, да.
Пока эта парочка оттаскивала сваленное мною дерево, я забрался в кузов. Предварительно проверил его в бинокль, ничего не увидел, и выдернув на всякий случай чеку их гранаты, откинув в сторону брезентовый полог, перевалился через задний борт.
Я предполагал, что солдат в одиночку дерево в сторону не оттащит. Не просто же так именно это дерево и выбирал? Возился, подпиливал, палкой подпирал… Семь потов сошло, даже и согрелся немного. И если в кузове есть хоть кто‑нибудь, то, скорее всего, к этому привлекут тех солдат, что едут именно там. Но вылез сам водитель.
Следует ли это понимать так, что там пусто?
Возможно…
Но граната в руках – очень веский аргумент для того, чтобы никто не шумел попусту!
Правда, не пригодившийся – ящики не шумят и не кричат. Ими был заставлен практически весь кузов, так, что даже и присесть тут было негде.
Кое‑как примастыриваюсь в углу, вставляю чеку на место и прячу гранату в карман. Один вопрос решили – машина едет к мосту, благо, что другой дороги тут нет. Не станет же она сворачивать на проселки, на которых и автомобильных следов‑то вовсе не имеется?
Второй вопрос – как спрятаться?
Ведь неизвестно – будут ли проверять машину на посту?
Обычно не досматривают, но… всё когда‑то бывает в первый раз…
Осторожно, стараясь, по возможности, не шуметь, перебираюсь через ящики к кабине. Может быть, там…
Нет, и здесь тоже места нет.
Значит…
Ящики оказались достаточно тяжелыми, но сдвинуть их с места я все же могу – чем сейчас и занимаюсь. Грузовик нещадно трясёт на кочках, подбрасывает, ящики опасно накреняются – но все обошлось и гнездо около кабины я себе оборудовал. Кстати, судя по надписям на боку, в ящиках находятся какие‑то ремонтные комплекты для пушек. Понятно, отчего они такие тяжелые – там, небось, сплошное железо!
«Rohrbremse» – «тормоз отката пушки» – ну, да, тут реальная такая стальная труба неслабого веса! Жаль, что запихивать сюда гранату почти бесполезно – при такой тряске она рванёт куда раньше, чем я из машины выберусь. Да и отсутствие пломбы наверняка насторожит ремонтников. Пойдут разборки, проверки… где и как это могло произойти? А мне только этого сейчас и не хватает!
Вышедший к шлагбауму солдат приподнял руку, останавливая автомобиль. Неторопливо подошёл к машине.
– Прошу ваши документы!
Сидевший за рулём ефрейтор протянул в окошко бумаги.
– Командировочное предписание?
– Прошу.
Подошедший фельдфебель внимательно просмотрел поданные документы.
– Откуда следуете?
– Окружной госпиталь вермахта. В машине один пассажир –гауптман Кранц.
– Герр гауптман, попрошу предъявить ваши документы!