Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 32

Девять часов.

Торопов сидит на земле, машинально набивая патронами автоматный диск. Для полной перезарядки их не хватает, и, тяжело вздохнув, он присоединяет полупустой диск к автомату. Вокруг ходят бойцы, собирая уцелевшее оружие и боеприпасы.

Тихо…

Даже со стороны немцев не слышно никаких звуков. Молчат и их пушки. Впрочем, как раз это нетрудно понять: они — рационалисты.

Нет смысла вести огонь по противнику, если ты не собираешься его вскорости атаковать. А уже начинает понемногу темнеть, и атака в это время даст больше преимущества обороняющимся, нежели наступающим. И поэтому они ждут рассвета.

— Скоро уже можно будет уходить… — говорю я куда-то в пространство. — Артиллерия ушла, мин у нас больше нет. Боезапас есть только для трофейных пулеметов… Держать позиции нечем. Комполка сказал — до темноты. Вот она, уже на подходе.

— Да… — как-то равнодушно отвечает младший лейтенант. — Я своих в прикрытие оставлю. Пулемет дашь?

— Бери, сколько тебе нужно.

Почти бесшумно ступая по песку, подходит Охримчук. Ставит на землю два котелка.

— Ужин, товарищи командиры.

Торопов качает головой, встает и уходит куда-то в сторону.

— Уходим, старшина. Готовь свое хозяйство.

Абсолютно автоматически проглатываю несколько ложек, даже не ощущая никакого вкуса.

Охримчук смотрит в сторону ушедшего младшего лейтенанта, вздыхает и поднимает с земли нетронутый котелок.

— Ясно, товарищ старшина. Собираемся…

И уходит куда-то в сторону оврага.

— Командир, связные подошли.

Трое, больше никого не осталось. А было их шестеро…

— Передать команду на места. Всем собираться, пункт сбора — у старшины в овраге. Все, что только можно забрать с собой — вынести. На сборы — полчаса. Прикрытие будут осуществлять бойцы младшего лейтенанта.

Встаю.

— И передать всем! Приказ мы выполнили! Мы не бежим — отходим, согласно приказу! Все! Выполнять!

Глава 16

Я плохо помню все то, что было в этот день дальше.

В голове осталось то, что я отдавал какие-то команды, что-то приказывал… помогал грузить машины…

Дальше — провал. Ничего не помню.

Прихожу в себя уже в кабине грузовика.

Машина натужно ревет двигателем, перебираясь через очередной бугор.

За окном темно, только узкие лучики от затемненных фар иногда выхватывают из темноты какие-то деревья, кусты… Ага, вот и забор покосившийся проплыл.

— Где мы? — спрашиваю водителя.

— Должно, скоро уже к мосту выедем. А там — переправа! И свои!

— Добро…

И снова проваливаюсь в какой-то тяжелый сон…

Хлопает дверца.

— Командир!

— Да? Что там такое?

— А посмотрите сами…

Мост взорван. И не так-то уж и давно, в воздухе еще висит кислый запах взрывчатки. Зачем-то спускаюсь к воде, пробую ее рукой — чуть теплая.

Ну, вот так… Переправы больше нет. В принципе, можно попробовать как-то переправиться на ту сторону. Заборы какие-нибудь разобрать, бревна и доски с того же моста использовать.

Можно.

Но раненых мы так не перевезем. Просто не успеем: немцы подойдут к мосту раньше.

И что теперь?

— В общем, так. Моста больше нет. Если бросим тут все и оставим раненых — может быть, получится переплыть на ту сторону. Может быть… Течение тут сильное, но рискнуть можно. Думайте…

Передо мною стоят все бойцы моего отряда.

Их немного, двадцать шесть человек. И полтора десятка раненых, которые сейчас лежат в кузовах автомашин. Они в разговоре не участвуют, но руки каждого из нас помнят их тепло, а уши еще слышат тяжелое дыхание.

Молчат бойцы.

— А вы сами, товарищ старшина?

Подхожу к грузовику и вытаскиваю из кузова ручной пулемет. Прихватываю коробку с запасной лентой.

— Вон там, насколько я помню, есть холм. С его высоты какое-то время можно сдерживать фрицев. Пока патронов хватит… — показываю рукой направление. — Никого не принуждаю, каждый волен принимать решение сам.

Молчание.

Из рядов выходит сержант Лемон, снимает винтовку и опускает ее прикладом на землю.

— Я думаю, что там и для меня место найдется…

Бойцы задвигались, подходят к машинам и начинают вытаскивать оттуда снаряжение. Похоже, я на этом холме один недолго оставаться буду.

— Товарищ старшина!

Кто это там?

— Красноармеец Иволгин, товарищ старшина!

— Говори.

— Вон там, — он указывает куда-то вбок, — дорожка есть! Ну, так себе, если честно… Она в леспромхоз ведет, мы туда за бревнами приезжали.

Так, это уже интереснее.

— Далеко?

— Верст… верст двадцать, наверное.

— Что там есть, кроме домика лесника?

— Нет там лесника, товарищ старшина… Сараи всякие есть, лесопилка…

— Ага… Слушать мою команду!

И через минут двадцать небольшая колонна выдвигается в указанном направлении. У моста оставили «секрет» — на тот случай, если младший лейтенант с остатками роты все же сможет оторваться от противника. Другой дороги у них все равно не имеется, сюда придут.

Около моста мы обнаружили какие-то брошенные повозки, наскоро перегрузили в две из них все, что нашлось в других — и они сейчас тащатся следом за нами. Не так быстро, как автомашины, и поэтому на поворотах мы оставляем «маяков» — бойцов, которые должны указывать им направление движения. Оставшиеся повозки могут пригодиться Торопову.

Ехали мы около часа и, наконец, в лучах фар мелькнул вполне себе нормальный, ни разу не покосившийся, забор. Сколоченный, надо сказать, на совесть. Это сразу становится видно, стоит только подъехать поближе.

Ворота оказались заперты на деревянный колышек, вставленный в проушины щеколды.

— Это я и запирал! — поясняет Иволгин. — Как в последний раз сюда приезжали, товарищ сержант так и сказал: негоже, мол, ворота распахнутыми оставлять! Не принято так, мол, на Руси!

Спрыгиваю на землю, прихватываю автомат и вместе с несколькими бойцами захожу в открытые ворота.

Я как-то вообще себе слабо представлял, что такое леспромхоз. Слышать — приходилось. Но повидать — как-то вот ни разу не пришлось.

И лесопилку я как-то тоже совсем иначе себе представлял. Не ожидал, что вот это странное сооружение — она и есть.

Длинный одноэтажный барак — управление. Все двери в комнатах открыты, у тяжелого сейфа тоже распахнута дверца — пустой.

— Что, и сторожа, что ли, тут никакого не имеется?

Иволгин только плечами пожимает: мол, ему-то об этом откуда знать?

— Проверьте, что в сараях имеется! — указываю на невысокие строения поблизости. — Машины разгрузить… ну, хоть вон в управление, что ли… И загнать весь транспорт в сараи! Повозки — тоже! Выставить посты, проверить территорию!

Я все время помню про авиацию. И хотя нам до этого везло — не встречались с ней, прекрасно понимаю: это не то, с чем можно шутки шутить.

Охримчук уже, похоже, вошел во вкус — слышу его начальственный голос.

— Раненых в крайние комнаты! Сидоров — воды набрать! Как, где? Колодец ищи, где-то он тут точно должен быть! Гогия — на тебе дрова!

Не помню, как я добрался до какой-то комнаты с кроватью… И не раздеваясь рухнул на нее, подтянув поближе автомат…

Солнечный зайчик на стене…

Так тихо, что можно расслышать пение каких-то птиц далеко в лесу. Тишина буквально мертвая…

Сажусь на кровати и машинально ощупываю небритую морду. Блин, побриться бы… да и умыться не помешало бы. Я, наверное, сейчас выгляжу, как… словом, нехорошо.

Но, прежде чем выйти за порог, подтягиваю к себе вещмешок (и когда я его сюда притащил?), вытаскиваю оттуда пачки с патронами и перезаряжаю магазины к автомату. Три магазина вчера расстрелял — когда и как?

Скрипят под подошвами сапог доски пола, вот и входная дверь.

На дворе пусто, но обоняние улавливает запах дыма и чего-то там еще… съедобного, кстати!