Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 30
— Так! — вскакиваю я на ноги. — Давай, в темпе там своих подтяни, раненых пусть побыстрее выносят. А я смотаюсь к этим фрицам, гляну — какого им там хрена понадобилось? Во время переговоров, думаю, они стрелять не станут, вот мы этим и воспользуемся. Нам любая задержка сейчас на пользу!
Эх, побриться я не успел…
Белого флага у нас, разумеется, не нашлось — привязали на палку портянку. Высунули из канавы, помахали из стороны в сторону — немцы махнули в ответ.
Увидели, стало быть…
С их стороны неторопливо шествуют два человека. Судя по высокой тулье фуражки, один из них — офицер. А кто второй? Ну, флаг он несёт… и что?
— Асанович! — окликаю связного. — Отряхнись там, в порядок себя приведи — со мной пойдёшь.
Топаю навстречу немцам.
Прохожу мимо подбитых танков — от них вовсю несёт гарью и запахом перегретого металла. И внезапно вижу, как из-под одного из них мне подмигивает Воропаев! И как он сюда-то проползти ухитрился? Я чуть не запнулся на ходу, чтобы задать ему этот вопрос, но вовремя спохватился, делая вид, что обхожу тела убитых солдат противника.
А вот и немцы…
Тот, что с флагом, стоит рядом с офицером, флаг в землю воткнул. Но винтовка за спиной — сразу выстрелить не сможет. И у офицера не видно никакого другого оружия, кроме пистолета. Но его кобура застёгнута.
Значит, они не воевать сюда пришли…
— Guten Tag! — начинает тот, что с флагом.
Ну, это я и без перевода понимаю — добрый день.
— И вам не хворать.
— Und mögen Sie gesund bleiben, — переводит немец.
— Hauptmann Kranz! — подносит руку к козырьку офицер.
И это тоже понятно — гауптман Кранц. Капитан, если по-нашему.
— Старшина Васин!
— Unteroffizier Vasin! — переводит флагоносец.
Стоп… а почему — унтер? Хотя хрен бы с ним, пусть хоть генералом обзовёт!
А далее весь разговор свёлся к короткому предложению гаупмана.
Нам даётся два часа, что свалить отсюда на все четыре стороны. В противном случае, наши позиции будут сметены огнём стапятидесятимиллиметровых пушек. Их батарея сейчас занимает свои позиции.
Немец обещал нас не преследовать. И даже более того! Оценив мастерство и упорство защитников, он предложил нам сдаться в плен, обещая всевозможные гарантии от себя лично и со стороны вышестоящего командования. Мол, война всё равно уже проиграна — и есть ли смысл рисковать своей жизнью впустую? Удача, как он выразился, всегда на стороне больших батальонов!
— Napoleon sagte: «Gott!» Aber seitdem ist viel Zeit vergangen…
Гауптман аж поперхнулся на полуслове! На какое-то время он даже дар речи потерял!
— Sprechen Sie Deutsch? Dann…
— Ein bisschen. Und nicht immer gut.
— Dann hast du noch weniger Grund, auf der Verliererseite zu stehen! Das Schicksal gibt dir eine Chance! — он ажвзволновался, бедный. Не ожидал, надо полагать, встретить тут человека, спокойно ссылающегося на слова Наполеона!
— Mach dir nicht so viele Sorgen, Hauptmann. Das Schicksal kann manchmal unglaublich herzlos sein…
Он только губу прикусил и ничего не ответил.
— Und diese Chance, Hauptmann, ist für jeden anders! — козыряю ему и поворачиваюсь назад.
Коряво, в общем-то, сказано, но, надеюсь, он понял…
А я уяснил — у нас два часа!
И через два часа заработают пушки…
[1] Наполеон говорил — Бог! Но с той поры прошло много времени… (нем)
[1] Вы говорите по-немецки? Тогда… (нем)
[1] Немного. И не всегда хорошо. (нем)
[1] Тогда вам тем более нечего делать на стороне проигравших! Судьба даёт вам шанс! (нем)
[1]Не переживайте так, гауптман. Судьба иногда бывает крайне бессердечной…
[1] И этот шанс, гауптман — разный для каждого! (нем).
Глава 15
Спрыгиваю в окоп.
— Пить дайте!
Кто-то сует мне флягу с водой. Пью жадно, захлебываясь и проливая воду на грудь.
Откуда-то сбоку подходит младший лейтенант.
— Ну, о чем там с немцем побалакали?
— Обожди…
Допиваю воду и возвращаю пустую флягу хозяину.
— Смотри… По сопатке они получили качественно, и штурмовать нас особо желанием не горят. Предложили сразу несколько вариантов — на наш выбор. Первый, ну, это у них так завсегда, сдаться. Обещают всяческие плюшки и прочее. Врут — как дышат!
Торопов только усмехается.
— Дальше?
— Нам предложено сваливать на все четыре стороны. Обещают в течение двух часов не мешать.
Угу… только из окопов повылазьте… Мы оба это прекрасно понимаем.
— А если не захотим?
— Тогда накроют из пушек. Через два часа батарея 150-мм начнет обстрел. И вот это — уже серьезно!
Младший лейтенант присаживается рядом. Закуривает — первый раз вижу, чтобы он курил.
— Это да… Что думаешь?
— Смотри… — беру в руку нож и черчу на земле схему. — Наши пушки им уже навесили. Полагаю, что мало никому не показалось. Значит, немцы свои орудия вблизи размещать не станут, оттянут их подальше, чтобы до них ответка не долетела. Так?
— Ну…
— Это — километров пять-десять как минимум: они же не знают, где стоят наши орудия. И поэтому примут все меры предосторожности, чтобы выйти из-под возможного обстрела. Далее…
На земле появляются новые черточки-окружности.
— На такой дистанции разлет снаряда будет весьма приличным, метров триста в обе стороны. Давай, если хочешь, корректировщика позовем — он точнее скажет.
— Выводы?
— Думаю, что фрицы своих солдат оттянут в тыл, чтобы их ненароком не накрыло бы. А наводить их пушки будет корректировщики…
— Снайперы! — с ходу врубается Торопов.
— Точно!
Но немцы — хитрецы, и могут придумать еще что-нибудь.
Спустя минут двадцать все наши автомашины спешно покидают опасную зону. Пыльный хвост при этом получается весьма основательным — ну и пусть. Немцы его точно увидят — и свои выводы сделают. Мол, часть народа свалила-таки в тыл.
Некоторым образом так и есть — большую часть людей мы отводим на запасные позиции. Огня с них не вели, и противник об их существовании не подозревает.
В окопах остаются только наблюдатели и парочка пулеметных расчетов.
А на нейтральную полосу выползают наши снайперы…
Впрочем, именно они начинают работать тотчас же.
Со стороны немцев началось было какое-то движение. Наверное, решили проверить наличие народа в окопах. Но двоих весьма удачно завалили наши стрелки, прочие же, разумно решив не испытывать судьбу понапрасну, оттянулись назад.
Странно, но в ответ почему-то не работали пулеметы!
— Так их уже оттянули в тыл… — поясняет корректировщик. Он только что свалился к нам в окоп. — Значит — скоро начнут обстрел.
Вот как же это хреново — сидеть и ждать падение откуда-то с неба тяжелой чушки артиллерийского снаряда! И ничего ведь тут не сделаешь! Корректировщик пояснил: да, скорее всего, фрицы будут вести огонь издалека, так, чтобы им ничего не прилетело в ответ.
Связной от радиста!
— Смотри-ка… — читает сводку Торопов. — Там, у речки, твои ребята ухитрились как-то обрушить вниз здоровенный кусок склона. Дорогу нахрен вообще засыпало! Не то что проехать — и пройти-то не всегда возможно! Немцы осатанели, бьют из пушек. Но прорыва там не будет, это уже ясно.
Ну, хоть какие-то положительные новости…
— Второй участок. Тут мины здорово поработали. Немцы попробовали обойти через овраг — танкетка сорвалась и упала вниз. А их пехота напоролась там на мины — еле ноги унесли. Танк в болотце завяз, подожгли его. И опять пушки! Пока идет обстрел, фрицы вперед не особо лезут.
— Потери?
Выслушав ответ, в сердцах матерюсь. От души. Нет, что хотите делайте, а я к этому никогда, наверное, привыкнуть не смогу.
Четыре часа дня…
Со стороны немцев тихо — ни выстрела, ни вскрика. И это нервирует не знамо как!