Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 3
Сидеть вам, парни… долго…
— Еще вопросы есть? — сухо спрашивает наш старший. — Нет? Тогда попрошу не отвлекать моих сотрудников от работы!
Проводив взглядом понуро удаляющихся гостей, он поворачивается к нам.
— Ну? Что скажете хорошего?
— Там, в принципе, все уже застыть должно… Эта фиговина должна застабилизироваться, — высказывается Васька. — Но лучше подождать, пока рассветет. Лучше видно будет.
— Лады, — кивает командир. — Всем — спать! Чтобы не как мухи сонные поутру ползали!
Вот и утро.
Перекусываем, парни снизу горячий кофе притащили. Узнаю этот вкус: командир всегда сам варит. Это у него традиция такая. Перед выходом и после выполнения задания он всегда готовит кофе для группы.
Надо отдать должное, много у меня было всяких начальников и командиров, но такого — не встречал! Ни разу не слышал, чтобы он голос повысил или наорал на кого-нибудь — всегда спокоен. Помню, как он одной рукой две гранаты без чеки держал — нарвался тут один лопух на сюрприз… Хорошо, что командир рядом оказался — и как он тогда это успел? Одну-то гранату он рукой схватил, а вот вторую пришлось локтем прижимать — она рядышком лежала. Обе гранаты были без чеки, и их рычаги прижимались попросту одеялом. А этот солдатик, его ж мать, поспешил одеяло сдернуть…
Так второй рукой еще и этого балбеса пришлось удерживать! Он со страху, как гранаты разглядел, всепорывался куда-то вглубь казармы побежать — чтобы, мол, подальше оказаться…
Так одному только богу и ведомо, что его там ждало: мы потом еще три растяжки внутри этого помещения сняли.
И пока командир эти вот фортели выкидывал, я по всемего карманам булавки искал — мои-то уже закончились: столько всякой гадости обезвреживать пришлось…
— В воротнике у меня посмотри — там всегда дежурный запас имеется, — спокойно посоветовал мне тогда Михалыч.
И впрямь были там булавки (теперь и я их там постоянно ношу — запомнил!), которые тотчас же и заняли подобающие им места.
Честно говоря, я б тому солдату в рыло двинул! И было ведь за что!
Но… командир этого не сделал. Вывел на улицу, автомат забрал и велел чаем горячим напоить.
Спускаемся. Маршрут уже совсем знакомым стал.
Висит, падлюка… застыла пена… А вот тросы натянулись!
С чего бы это?
— Тяжелая она, — замечает Громов. — Вот железяки-то и гнутся потихоньку…
Надо рвать! В смысле — «Разрушитель» ставить, пора уже.
Ну, дело знакомое, и много времени не занимает. Несколько минут — все.
— Заряд установлен! — сообщаю по рации наверх.
— Десятиминутная готовность!
Все верно. Ничего нельзя исключать. Шанс, что что-то пойдет не так — он всегда есть.
— Вася, дуй наверх!
И здесь все правильно. Я — старший, и он исполняет моеуказание. А я — жду. Жду команды. И тогда я выдерну чеку запальной трубки, после чего уже мне самому предстоит пулей лезть наверх и потом скатываться вниз по лестнице. Ну, десяти минут должно хватить при всех раскладах.
Скрылся наверху мой товарищ.
Болтаюсь на тросе, жду…
Как медленно тянется время в эти минуты…
И вроде бы все давно знакомо, в какой уже раз подобные штуки делаю. А все равно волнуюсь! Нет, руки не дрожат, и зубы, разумеется, не клацают. Но по пять раз проверяешь, все ли сделано должным образом.
— Команда — «Факел»!
Рывок — чека в моей руке. Хлопок — пошел дымок, шнур завелся. Прячу чеку в карман и торопливо подтягиваюсь вверх.
Вот и чердак, под ногами тарахтят ступеньки лестницы.
Отбежав от дома метров пятьдесят, падаю в окопчик — Громов уже тут.
Взгляд на часы — три минуты еще осталось!
Прижавшись к стене, ощупываю чеку в кармане. Старая привычка: запустил зажигательную трубку — принеси и покажи чеку! На тот случай, если не сработает: будет ясно, кто виноват. Сапер или сборщик на заводе. Выдернул чеку — значит, процесс пошел. А вот если не догорит — тут претензии к саперу предъявлять уже как-то неправильно: он сам огнепроводный шнур не готовит!
Минута осталась…
В-в-ш-ш-у-х!
Из окна дома вырвался сполох пламени — сработал «Разрушитель»!
И следом за вспышкой «Разрушителя» из окна разваленного дома вылетел уже куда более мощный огненный язык.
Это точно не взрыв бомбы — тут бы весь домик разнесло к такой-то матери!
Толкаю Ваську — он вообще сидит спиной к зданию и попросту не видит происходящего.
— Вася! Ходу! Сваливаем!
Он заполошенно вскакивает — и падает на землю. Дернуло же его шнурки на ботинках перевязывать! Вот на один из них он и наступил!
Матерясь, хватаю его на руки и мощным рывком выбрасываю из окопа. Да так, что он буквально покатился под откос.
Оборачиваюсь — и вижу, как стена огня буквально надвигается на меня.
«Что же там, в домике этом, было?»
Выдержка из протокола обследования места происшествия
«… Проведенным обследованием установлено, что на первом этаже и в подвале разрушенного дома представителями фирмы 'Аванесов и товарищи» был создан нелегальный склад, куда свозилось похищенное топливо. Всего на момент происшествия там находилось порядка 5 тонн бензина и смазочных материалов.
В ходе операции по обезвреживанию неразорвавшихся боеприпасов, был произведен запуск устройства «Разрушитель Р-40». Ввиду того, что срабатывание устройства сопровождается открытым горением, воспламенились пары бензина, что привело к взрывной детонации основного запаса топлива.
В результате взрыва склада получил ранения (ожоги) специалист отряда «Контур-К» Громов Василий Андреевич. Он направлен на лечение в областную горбольницу.
Специалист того же отряда, Васин Петр Павлович, пропал без вести. Его тело до настоящего момента не обнаружено.
По факту создания и последующего взрыва нелегального склада топлива возбуждено уголовное дело.
Задержано трое человек из числа сотрудников фирмы «Аванесов и товарищи», которые дали признательные показания.
Список задержанных лиц прилагается…'
Старший следователь Рыльского ОВД
капитан полиции Носов П. А.
Глава 2
И вот так — всю жизнь…
Приходишь в себя — белый потолок. И куда меня в очередной раз занесло? Не помню ничего…
Вроде уже был госпиталь… Причем — не единожды. И что там было в последний раз? Химия? Осколки? Нет, осколки были раньше… Именно от них я тогда и стал прихрамывать.
Скосив глаз вбок, вижу еще несколько кроватей. Какой-то совсем госпиталь заштатный: кровати узкие, стоят тесно… Да и белье… так себе, если честно. А вот потолки — высокие, да! И окна… хм-м-м… ну, надо полагать, это какое-то наспех приспособленное под госпиталь здание, раз тут все окна с деревянными рамами.
— Очнулся?
Поворачиваю голову.
Надо же! Такая милая и совсем юная девушка, почти девочка! Что-то не припоминаю я у нас в госпиталях таких вот молоденьких, не берут их сейчас на службу.
— Да…
Господи, вот это я каркнул! Такое впечатление, что из ржавой трубы прогорланил. Что у меня вообще с голосом?
Девчушка, однако, ничуть не смутилась — кивнула мне как старому знакомому.
— Пить, небось, хочешь?
— Ага! — и прямо почувствовал, как в горле словно старый наждак провернули.
— Держи…
Ух! Вот никогда бы не подумал, что вода может быть настолько вкусной! Пью — и словно куда-то в прорву проваливается!
Сосуд (как его правильно называть-то? Сотейник… нет, тут какое-то слово другое…) вскоре опустел, и я с сожалением от него отлип.
— Спасибо…
Голос вроде бы лучше стал…
Девчушка подхватывает его — и исчезает, словно никогда ее и не было.
— Здорово, братан! — около меня появляется парень в коричневом халате. — Ну ты и здоров спать — почти трое суток так валялся! С каких краев будешь?