Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 27
— Ясно, товарищ полковник. Работать будем в одиночку?
— У тебя будет радист. Можешь вызывать поддержку артиллерии, мы все равно не успеем вывезти весь боезапас, так что жалеть снарядов они не будут. Но к двадцати часам уйдут и они.
— Маловато, товарищ полковник, одного радиста… Это ведь я только один участок и прикрою. А нужно-то — три!
— Лады, скажу начсвязи — пусть там у себя поскребет по сусекам…
Выйдя во двор, опускаюсь на скамейку. Подумаем…
Три перекрестка дорог, понятно.
Немцы не дураки, пустят вперед мотоциклистов — это тоже ясно как божий день. И допускать возможность того, что мотоцикл наедет на мину — никак нельзя. Значит, валим его издали…
— Старшина Васин?
Встаю и оборачиваюсь.
— Младший лейтенант Торопов, командир сводной роты. Мне так и сказали: мол, коренастый, и автомат немецкий у него… Будем знакомы!
И он протягивает мне руку.
— Петр.
— Николай. Присядем?
Опускаемся на ту же скамейку.
— Короче, в строю девяносто два человека. Есть миномет — трофейный. Только мин мало… Три пулемета — «максимки».
— Восемьдесят пять человек. Два неполных взвода: саперы, и взвод прикрытия. Два станковых и девять ручных пулеметов. Из них — восемь трофейных. Порядка двухсот мин. Комполка обещал поддержку артиллерии…
— А нефигово у тебя с пулеметами! — удивляется Торопов.
Он достает из планшета карту.
— Смотри… это место я знаю — окопы там копали. Тут дорога по берегу реки идет, под обрывом. Наверху лес, проехать невозможно. Километра полтора так, потом сворачивает налево. Предлагаю поставить пулеметы вот здесь — и тут…
— Я бы и с другой стороны реки станкач воткнул. Подойти к нему не выйдет, а переправляться под огнем… плохой способ самоубийства. Но дорогу он, почитай, на полверсты в обе стороны подметет. Само собой, мин на дороге и рядом поставим.
— Рядом — почему?
— А они у меня особенные. Выстреливаются вверх и уже там — бабах! Осколки метров на двадцать-тридцать точно разлетаются! И дальше может…
Двух других участков он не знал.
На этот же мы договорились выставить его взвод с двумя пулеметами. И от меня пойдет Петлин — с ним двадцать человек при двух пулеметах и с тремя десятками наших самоделок. Пусть заодно и лес наверху заминируют — хуже точно не станет. От пехоты там пяток человек засядет. Ну, и мои ребята еще кое-что с собою прихватят…
Ко второму участку мы с ним добрались часа через два.
Пригорок слева и справа огибается дорогой. Справа — большой овраг, для техники он непроходим в принципе. Уж больно крутые тут склоны. Слева — хилое болотце. Ну, не знаю как бронетранспортер — а мотоциклы и грузовики тут точно не пройдут. Пехота — той пофигу, пролезет. Ладно, будем работать…
Командую Машаеву, он тут рулит своим отделением. Пусть ставят мины, основные точки мы уже прикинули, а дальше — и сам не лопух, допрет. Главное — перекрыть дорогу, что у болотца. По оврагу они много не наползают. Но на всякий случай рекомендую воткнуть и там парочку мин. Пехоте ничего пояснять не надо, они и сами уже что-то вовсю копают…
— А вот это — жопа…
И я полностью согласен с младшим лейтенантом. Местность — ровная, как стол!
Перекресток пяти дорог… Блин, вроде бы и песня такая когда-то была?
Три дороги ведут в сторону противника, и по ним сейчас безостановочно движутся наши войска. В других местах это тоже есть, но здесь…
Переглядываемся. И без слов понятно: основная заруба будет здесь.
— Воропаев!
— Тут я…
— Дерево кривое слева — видишь?
— Ну.
— «Шланг» — туда! Зарыть в дорогу… ну, дальше и сам все знаешь…
«Шланг» — «кошмарный сон пьяного пожарника» — так выразился по этому поводу Машаев.
Обычный пожарный шланг, мы его метров сто раздобыли. Отрезаются куски по два метра, набиваются аммоналом — его у нас много — и скрепляются попарно. Торцы заливаем парафином (пришлось все свечи в окрестных домах реквизировать) и обматываем разрезанной автомобильной камерой — чтобы вода не затекала. И в таком вот виде закапывается куда угодно.
Хоть в дорогу, хоть куда.
Взорвать его можно целой кучей способов. И абсолютно пофиг, каким именно! Хоть гранату ручную туда закинуть — однохренственно! Все равно сработает. И яма при этом будет… соответствующая.
Передний мост у грузовика, танковую гусеница, мотоцикл — все разнесет на молекулы.
Когда мы рванули такую штуку в овраге, осыпался склон и завалил все результаты испытания наглухо. А положенное поверх заряда автомобильное колесо зашвырнуло метров на семьдесят в лес.
Сделать мы их успели не так-то уж и много, к тому же, часть была передана на другие точки. Но порядка двух десятков таких «шлангов» привезли сюда — целый грузовик ими заняли!
Часть этих зарядов мы будем подрывать «на рывок»: терочными запалами. На складе их не оказалось, но трофейные немецкие гранаты прекрасно для этой цели подошли. Веревку подлиннее, ямку выкопать и в конце всего — ячейка для сапера.
Еще часть — электроподрыв. Обычной подрывной машинкой, я их со склада забрал вообще все. Главное — хватило бы кабеля!
Приходилось учитывать и возможность его обрыва осколками — и поэтому таким образом будем рвать только самые удаленные мины. Они «поднимутся» первыми — еще никакого артогня быть до этого времени не должно.
Ну, и наши самоделки, их тоже ставим не абы как — по системе! И только там, где может пойти пехота или машины с ней. Танку или бронетранспортеру большого урона не нанесем, а вот той пехоте, что за ними следом побежит — так очень даже неслабо прилететь может. И что, скажите на милость, может сделать одиночный танк без поддержки пехоты?
— А почему так? — Торопов присаживается на корточки и рассматривает пулеметную точку.
— Ты финские доты видел?
— Не пришлось…
— А я видел. И даже внутрь залезал. Они с фронта наглухо стеною закрыты. Бетон, земляная засыпка — до двух метров толщиной. И никаким снарядом их не взять. Огонь же они ведут вдоль фронта — косоприцельным способом. Во фланг атакующим. Разумеется, такая точка должна быть не одна — кто-то должен ее прикрывать. Поэтому они и выстроены в таком порядке, что один дот прикрывает другой. Зато спереди по нему можно стрелять хоть до морковного заговенья — толку-то с той стрельбы будет? Да, строить такое сооружение труднее, и времени на это уходит больше. Но эффект будет — тот еще!
Младший лейтенант качает головой: впечатлило! И быстро уходит к своим бойцам. Надо полагать, чтобы их соответствующим образом озадачить.
— Товарищ старшина!
Поворачиваюсь.
Двое бойцов, с карабинами — что характерно. Не простые стрелки, те с винтовками ходят. Судя по объемному вещмешку за спиною у одного из них — это радист.
— Слушаю вас.
— Младший сержант Ляпин! Артнаводчик. Со мной радист, ефрейтор Степанченко. Прошу указать мне наши позиции.
Ну наконец-то! Скоро стемнеет, а я уже все жданки съел…
— Пошли со мной.
Проходим метров триста, и я указываю ему на окопчик.
— Специально для вас копали! На обратной стороне холмика, чтобы ничего сюда не залетело бы. Вон там, — указываю рукой, — запасная позиция, ее сейчас заканчивать должны.
— Это, товарищ старшина, для радиста. А я все своими глазами видеть должен! Как я буду пушки наводить?
— Так скажи, что тебе нужно?
— На пригорке окоп, можно одиночную ячейку. И у второй позиции тоже. Телефон…
— Телефона у нас нет, — качаю головой. — Мы ж не связисты…
— У меня есть. Только провода мало. На ту позицию уже не хватит, не рассчитывали мы на нее.
— С этим поможем! И окоп выкопаем, где скажешь, — хлопаю его по плечу. — Вон там огонек видишь? Там наш старшина заведует. Подойдете к нему — вас покормят.
— У нас сухпай с собой есть.
— Себе и оставь, пригодится. Не просто же так Охримчук сюда свое добро тащил? Ступай, поешь по-человечески!