Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 21
Глава 10
Вот, между прочим, хороший вопрос: спать-то мне сегодня где? Командование наспех собранным взводом я сдал, Фролов сказал: «Свободен!»
Мое место во взводе занято лейтенантом.
Что, опять в камеру, что ли, возвращаться? Так сгорел же сарай…
Кстати, надо будет туда заглянуть — там мой автомат где-то лежит. И финка!
Приободрившись, закидываю винтовку за плечо и топаю по направлению к зданию с особистами. Бегать от них мне сейчас как-то не с руки, а задавать вопросы о своем будущем… кому?
У Фролова своих забот по уши, а всем прочим уж точно не до меня.
Подойдя к дому, застаю там некоторую суматоху. Все куда-то бегают, таскают какое-то барахло. Спрашиваю у часового: мол, я тут вчера свое оружие оставил — как бы его теперь назад получить?
Он какое-то время обалдело на меня смотрит — и кивает на скамейку, мол, тут обожди!
Ага, как вчера, что ли?
Только присядешь — и нате вам, нарисовались… «двое с носилками и один с топором»! Блин, а это еще откуда?
Но — запомню!
Хорошее выражение!
Отхожу в сторону и прислоняюсь к забору. Дверь мне и отсюда видно, пойму, если меня искать станут.
И точно: выглядывает оттуда солдат и явно кого-то ищет взглядом. Кстати, а кого же это он ищет? Я же своей фамилии не называл! Просто солдата, что ли, разыскивает?
— Мил человек, не меня ли ищешь?
— Это ты за автоматом пришел?
— Ну, я.
— Дуй за мной!
— Вот! — каптер выкладывает передо мною автомат. — Твой?
Да все они на один лад…
— Мой.
— Финка еще есть — твоя?
— Это точно моя — сам для нее ножны шил. Обожди… а магазины к автомату где? И бумаги у меня были всякие…
— Ну, чего нет — того нет! Бери, что осталось! И вот тут распишись…
Хорош же у меня будет видок: автомат на груди и винтовка за плечом. Что интересно — ни то, ни другое оружие за мной никто не закреплял. Но сообщать каптеру о том, что оная винтовка когда-то числилась за бойцом их подразделения… нет уж, переживут как-нибудь…
Ладно, с магазинами я вопрос решу — видел на побитых фрицах нужные подсумки. А вот с ночлегом как быть?
А уже скоро комендантский час…
И ночевать на «губе» категорически неохота!
Впрочем, этот вопрос решился быстро.
Вспомнив тот дом, на крыльце которого подстрелили немца во время захвата бронетранспортера, топаю туда. Раз фриц тогда в дом забегал, двери там точно выбиты. И, скорее всего, никаких хозяев там нет.
Так оно и оказалось. Дом, похоже, бросили совсем недавно. А труп, кстати, так на крыльце и остался лежать…
Оттащив его на улицу, забираюсь в дом, закрываю дверь изнутри, приперев ее стулом — и спать!
А проснулся я поутру оттого, что уж больно жрать хотелось.
Поскольку никаких соображений на этот счет не имелось, топаю к штабу. Может, хоть зампотыла там найду? Не оставит же голодным, надеюсь?
Но все оказалось совсем не так.
Еще выйдя на площадь, замечаю у заборов распиханные в разные стороны автомашины. Неужто какие-то высокие гости прибыли?
Похоже…
У калитки уже прохаживаются какие-то ухари с автоматами — раньше я тут таких не видел.
Но сообразил это я уже протопав добрую половину пути до ворот. И теперь сворачивать поздно, меня явно срисовали. Ну еще бы! Не так-то уж тут и много бойцов, которые разгуливают сразу с винтовкой и автоматом. Тем более — с трофейным автоматом…
Подхожу к воротам, и меня окликают.
— Ваши документы!
Хороший вопрос!
Они все сгинули у того старшего лейтенанта-особиста.
— Комвзвода Васин. Нет ничего. Документы утрачены в бою — сгорели. Направляюсь в Особый отдел к политруку Агрба.
Возбудившийся было сержант, при упоминании фамилии особиста малость притих.
— Обождите там. И да — оружие сдать!
Опять… Да сколько ж уже можно!
Но не упрямствую, снимаю винтовку и автомат — передаю их одному из автоматчиков.
— Нож!
Блин… Не сперли бы!
— Ждите здесь!
Отсутствовал он недолго.
— Политрука на месте нет.
— А… майор Птицын? Капитан Фролов?
— Капитан Фролов эвакуирован еще утром, в госпиталь его увезли. Майор Птицын на совещании у руководства. Ждите.
Что такое не везет? И ведь никуда теперь уже не уйдешь… Как бы мне опять под замок не попасть — это тут, похоже, на раз-два решается. И вообще никаких документов нет…
Иди потом, доказывай, что не верблюд.
Присаживаюсь на лавочку, откидываюсь на забор. Подремать, что ли…
— Васин!
Вскакиваю на ноги.
Агрба!
Вот кто б мне раньше сказал, что я так буду рад при виде особиста? Посмеялся бы от души!
— Ты куда пропал? По всей деревне тебя ищут!
— Так вы же сами сказали: доложить лично вам. Вот я сюда и пришел.
— Нашел свое оружие?
— Да. Только патронов нет, всего один магазин. И документы все куда-то запропали… Пожар там был…
— Слышал об этом, — кивает политрук. — Часовой! Этот — со мной!
— Есть, товарищ политрук!
Войдя в здание, проходим по коридору — еще один пост! Но и здесь нас пропускают без вопросов. Еще несколько шагов, поворот.
— Здесь пока обожди! — Агрба кивает на несколько стульев у стены. — Присядь, не расхаживай тут.
Стучит в дверь и, услышав ответ, скрывается за ней.
Прошло совсем немного времени, дверь открылась, и какой-то лейтенант жестом предложил мне войти.
Вхожу. В комнате за небольшим столом сидят несколько человек. И кто тут главный… ага!
— Товарищ генерал-лейтенант, красноармеец Васин прибыл по вашему приказанию!
— Вольно, красноармеец! — встает из-за стола грузный дядька с петлицами генерал-лейтенанта. — А дай-ка я тебя разгляжу получше…
Он подходит поближе — и пожимает мне руку!
Хм…
— Рассказали мне тут про твои художества, да… — генерал опускается на свое место. — Сразу скажу: не поверил! А потом вот и Особый отдел подтвердил. И откуда ты такой хитровывернутый взялся? Фролов — так через всю Испанию прошел, финскую — и не помнит таких вот придумок! А там неслабые мастера своего дела были!
— Так и мы, товарищ генерал-лейтенант, не лыком шиты. Приходилось мне всякие придумки ихние видеть да в руках держать. Чай не шибко-то они и хитрые…
— Ха! — усмехается он. — Это где ж вас, таких ловких, растят?
— Контузило меня, товарищ генерал-лейтенант… Вот и память не вся вернулась еще… Помню только, что был это специальный отряд минирования, вроде бы в составе погранвойск НКВД… — развожу руками. — А дальше все, провал… В себя только в госпитале и пришел…
— А не врет он, Михаил Ильич! — неожиданно вступает в разговор сидящий сбоку дивизионный комиссар. — Башмакова помните ведь?
Генерал кивает.
— Так вот, он мне рассказывал, что лежал в госпитале с таким же подрывником, тот кое-что про свою службу рассказывал. И, что интересно, тоже спецотряд погранвойск НКВД! Прямо — вот как сейчас!
Так это тот самый пожилой дядька в госпитале! Который тогда со мною разговаривал по душам! Осталось только очную ставку нам устроить…
— Ну-ка, ну-ка! — живо оборачивается к нему генерал. — Что он еще говорил?
— Ничего больше не успел тогда сказать… Да и других вопросов накопилось — мама не горюй. А потом этот госпиталь разбомбили… Да жестоко так — даже по горящим развалинам лупить продолжали. Погиб Башмаков… все они там погибли…
— М-м-да… — генерал поправляет воротник. — Бывает… Война.
Он какое-то время молчит. Молчат и все прочие.
— Да! И что ж нам с тобой делать? — снова вспоминает он про меня. — Делов ты тут наворочал — на троих хватит! Даже и пленного немца так застращал, что тот со страху, должно быть, про что только не рассказал! Мне вон даже ваш старший политрук жаловался! Мол, сладу никакого с ними нет — совсем как волки какие на людей кидаются!
— Так… немцы же, товарищ генерал-лейтенант! Кто их сюда вообще звал?