Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 141
И в метре от себя вижу… свободно, эдак, полукругом, свисающую нить…
Один ее конец завязан за вбитый между камнями обыкновенный гвоздь. Дальше она свисает вниз и вновь приподнимаясь привязана к запалу ручной гранаты. Между прочим – наша «Ф‑1»! Осторожно осматриваю гранату.
Ну, да, все просто. Она, естественно, без чеки. Которая своим кольцом присобачена к спусковому рычагу. Так, что образует своеобразную площадку, на которой граната лежит вполне себе устойчиво. Она, таким макаром, может вообще лежать сколько угодно. И понятно, отчего нитка не натянута – человеческий глаз такие натянутые нити фиксирует на раз‑два. Один хрен, стоило бы мне сделать всего пару шагов, как зацепившись за нить, я бы эту гранату уронил.
И все. Коридорчик тут узкий, особо‑то никуда и на спрячешься. Если только вперед не побежать…
Вперед?
Вторая граната бесхитростно стояла на таком же колечке метрах в пяти спереди. Взрывная волна ее точняк опрокинет и тогда… она вполне могла и покатится вниз. Или я сам бы ее на бегу снес.
Ага.
Даже если бы мне фантастически повезло, я остался бы тут валяться ополоумевший до прибытия фрицев. Отчего‑то я уверен в том, что им сюда бежать очень даже недалеко!
Больше сюрпризов не нашлось, и вскоре я рассматривал двор дома в бинокль. Понятное дело, что во весь рост не вставал – и так видно неплохо.
Так и есть – вижу две радиомашины. Их хорошо заметно по антеннам. Стало быть, у фрицев тут и резервная связь имеется.
Внизу Лапин смотрит на меня как‑то… странно.
– На тебе, командир, словно воз везли…
Кстати говоря, словам Марка про публичный дом сначала никто всерьез внимания не придал – а зря! Именно туда, раз в неделю, по пятницам, отправлялась разом человек пятнадцать солдат из того самого домика. Для них было выделено специальное время – с четырех до пяти часов вечера. И специальные «феи» для этого подобраны – аж четверо.
Солдаты топали туда организованно, небольшой колонной. Никуда по пути не заходили и назад возвращались также строем. Все это мероприятие занимало около двух часов.
А по субботам из ворот выезжало два автобуса.
В баню, как можно было догадаться. Утром отвозили господ офицеров, а после обеда – уже рядовых – в два приема. Почему? А на постах кто будет службу нести? Офицерам прикажете на воротах стоять?
Сам же подполковник ездил туда на личном автомобиле – ближе к вечеру. То есть, как внимательный командир, он сначала убеждался в том, что мероприятие прошло по плану, а у после этого, со спокойной душой, так сказать, парился и сам.
И то количество народа, о котором нам поведал говорливый финансист, совпало с тем, сколько приезжало народа на помывку.
И теперь нам полностью понятен интерес командования к этому домику! Не просто так нас сюда забросили, не просто так! И вся проделанная работа по имитации присутствия тут каких‑то бандюганов – не что иное, как показуха для немцев. Мол, да, были в городе некие нехорошие лица. Бандиты, сказать прямо! Но – сбежали отсель. И более здесь никого не имеется, тихо, если так можно вообще сказать про чужой город. Да, он оккупирован вашей армией, по улицам ходят патрули в военной форме вермахта, все так… Но, город остался для вас чужим.
Он принял – внешне – ваши порядки, был запуган прилюдными казнями подпольщиков, показательно смирился… но по‑прежнему остался русским городом! И я сильно сочувствую тому, кто поверил в его внешнее смирение.
А теперь – у нас есть конкретная цель. Пока ещё не до конца понятно – что именно надобно сделать с этим домом? Но, в любом случае, если бы те, кто там сейчас обитает, хоть чего‑то могли чувствовать заранее… писали бы уж тогда завещание, что ли…
Глава 24
– А не мы одни этим домиком интересуемся… – согреваю внезапно озябшие руки о кружку с чаем.
– Чего так? – спрашивает Петлин. – Парни сказали, что, мол, на командире просто лица не было, когда он на улицу вышел. Да и сейчас озноб, бьет, я же вижу.
– Да… как вам, ребята, сказать… Честно – пробрало, аж до печенок! Еще когда я внизу петли у решетки осмотрел, что‑то такое уже началось. Решетка‑то вся из себя старая, краска давно пооблезла вся. А петли – смазывали совсем недавно, масло, между прочим – моторное, с поддона у движка слитое! И у него запах такой… – верчу в воздухе пальцами, – специфический, во! Постарался кто‑то, принес. Чтоб, значит, не скрипела, да и открывалась полегче…
– Ну… – пожимает плечами Лемон. – Масло, это да, нехороший такой признак, согласен. Только ведь не с него же тебя так проперло?
Ставлю кружку на стол.
– Смотрите. Там, когда наверх поднимаешься, окошечки такие в стене есть. Ну, чтобы свет на лестницу попадал. А то, звонарь там в момент может ноги‑руки попереломать, без света ежели… Но вот, на определенном участке лестницы, эти самые окошечки отчего‑то отсутствовали. Это я уже после посмотрел – из попросту кирпичом заложили. Наспех, неровно – но цели своей народ достиг, темно там стало.
– А сами они там чего‑нибудь попереломать не опасались? – интересуется Марк.
– Думаю, они туда вовсе даже не собираются приходить. Ладно, едем дальше. Ступенек примерно через пятнадцать, там первый сюрприз меня ожидал. «Фенька» на кольце. И тоненькая такая ниточка – свободно висящая, кстати! Не натянутая – а так… провисшая можно сказать. Сразу и не заметишь… Не включи я фонарик – не разговаривал бы с вами сейчас!
– Первый… – кивает Петлин. – Так понимаю, что там ещё что‑то имелось?
– Да, Юрий Иванович, точно ты в корень глядишь! Метров на пять выше – уже на ступеньке, ещё одна «фенька» – и тоже на кольце! Опять же – не зря я про замурованные окна подумал! Рвани там вся эта машинерия, да в этой кишке…меня бы взрывной волной так приголубило! Бери тепленького – и не мяукну даже. А брать, я уверен, есть кому! Где‑то рядом там у них патруль сидит – зуб даю!
Мы какое‑то время молчим – каждый о своем. Тот факт, что у фрицев есть кто‑то думающий не по шаблону, как вы сами понимаете, никому энтузиазма не прибавил. Уж кто‑кто, а мы очень даже хорошо понимаем – чем может стать для всяких там нелегалов наличие такого вот, нестандартно мыслящего сапера. Там паче, что он на своей территории, работать может спокойно. И какие угодно потери среди мирного населения для него всегда будут являться вполне оправданными. Ему по этому поводу и слова‑то никакого никто не скажет…
Да и то, что кто‑то уже подумал об удобном для наблюдения за домиком месте, являлся для нас весьма неприятным сюрпризом. Не факт, что и о прочих способах выявления постороннего интереса к объекту тоже кто‑то умный не подумал. И своеобразные «сторожки» там выставил…
– А сюрпризы эти, командир, ты не обезвреживал ведь?
– На месте все. И я вам даже больше скажу – когда вниз спускаешься, сам знаете, ногу уже по‑другому ставишь – не на носок, как при подъеме, а на пятку, так ведь? И уже не на край ступеньки, а ближе к середке.
– Ну, да… – соглашается Петлин. – А как иначе? Все так ходят.
– Угу. И со временем там некоторые ступеньки‑то и стерлись – но везде по‑разному. Ложбиночки там появились, а у них уже некоторый наклон в сторону спуска – сточился камень! Даже и капля воды в булыжнике канал пропилить насквозь может, как говорят. Так тут не вода – сапог! Он и пожестче будет. Вот и капнули чуток маслица‑то в такую ложбинку вытоптанную… Со стороны – оно и не видно даже. А как пяткой на маслице, да ещё и в вытоптанный след попадешь… Короче, я на попе вниз съехал. Ступенек на пять. И если бы вторую гранату загодя в нишу не убрал… Минут пять сидел, в себя приходил. Потом поднялся, гранату на место вернул, да за стену‑то рукою придерживаясь, аккуратненько так, по шажочку, по шажочку… И вот – я здесь!
– Первую оставил на месте? – интересуется Лемон.