Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 124
Как удалось установить, «Карзубый» приторговывал обувью с фабрики. И продовольствием. Вот где он его брал… Сейчас это лютая ценность!
Фабрика, кстати, работала на армию, и гражданская продукция, теоретически, тоже должна была куда‑то там уходить. Но многие лавки в городе и на рынке тоже спокойно ее продавали. То есть наш жулик был не одинок.
У меня аж руки зачесались – запах кое‑чего интересного тут был слышен за версту! Без руководства фрицев тут явно ничего не могло происходить!
– Да просто все… – устало произносит Марина. – Да, немцы тут в доле. Они поставляют торговцам товар. А взамен требуют не только денег, но и безусловной лояльности. Вот те и из кожи лезут, чтобы свою полезность показать – закладывают вообще всех подряд. Вот так и наши ребята погорели. Сдал их кто‑то из торгашей – они у него бумагу для листовок купить хотели…
– Отчего ты про это сразу‑то не сказала? Кто это такой был?
– Точно не знаю… Но последний раз они за этим обращались к Мальцеву. И когда их взяли, его, напротив, никто и не тронул. Он, кстати, сразу после этого еще одну лавку открыл.
Обращаться по этому вопросу к руководству я не стал. Как пить дать, трогать его не разрешат: мол, это может поставить под угрозу всю операцию. Ну да… А потом всем будет не до этого – ноги надобно будет уносить!
Вот уж фиг…
Наружное наблюдение за домом «Карзубого» установило: смотрим за ним не мы одни! Сразу, как это стало ясно, наш человек оперативно смотался. И в дальнейшем мы поглядывали туда только издали. Для чего‑то же изобрели бинокль и зеркала?
Личность наблюдателей установили быстро: полицаи. Они, кстати, не особо‑то и парились по этому поводу – только что в форме на пост не заявлялись. А сразу после смены, не скрываясь, топали в участок. Надо думать, на доклад начальству.
А дальше… Дальше все было просто.
Стоило только очередному наблюдателю, делая привычный обход, свернуть за угол, как чьи‑то сильные руки обхватили его так, что он не смог шевельнуться, а еще одна рука поднесла к лицу тряпку с какой‑то химией.
– Готово… – опускает на землю неподвижное тело боец.
И ловким движением приспускает у него штаны.
– Грушу держи! – протягивают ему… обычную клизму, заполненную… водкой!
Ну да, старый фокус. Влить в задний проход грамм триста водки – и клиент почти весь день будет в себя приходить. А очнувшись с тяжелого бодуна, напрочь забудет все, что этому предшествовало. Правда, для достоверности ему и в рот водки не пожалели – чтобы выхлоп соответствующий имелся.
Наблюдателя осторожно усаживают на лежащий у стены валун – пусть поспит…
Все, теперь можно и к старому вору наведаться.
«Карзубый» гостей не ждал. И поэтому, когда в дверь требовательно постучали, открыл не сразу. Сначала выглянул в окошко… и увидел напротив себя двоих мрачноватых парней с явно недобрым выражением на морде лица. Так что желание проконтролировать тех, кто стоит у двери – как‑то очень быстро иссякло. А с другой стороны… ну, есть же ведь наблюдатель, он наверняка уже сообщил куда надо. Так что дело за малым: потянуть время.
И старый вор открыл дверь. Он в принципе ничего не опасался. Предъявить ему что‑либо з д е с ь – никто не мог. Да и не за что, в общем‑то… А поговорить – всегда можно. Тем более что вскорости у этих невежд мог появиться шанс продолжить данный разговор – но уже совсем в другом месте.
В помещение первым буквально просочился верткий парень, окинувший комнату быстрым взглядом – и тотчас же отступивший в сторону, продолжая держать все под контролем. Оружия у него видно не было, но «Карзубый» не сомневался в том, что при необходимости оно немедленно появится. Приходилось ему уже таких вот вертких парней встречать…
А следом появились еще двое – и вот они повели себя уже совсем иначе.
– Мир дому сему! – провозгласил первый, тот, что постарше. Про себя вор окрестил его «Седым» – из‑за пряди седых волос на виске.
Второй же приветственно наклонил голову:
– Вечер в хату!
«Знает понятия! – мелькнула у хозяина мысль. – Из воров? Морда незнакомая…»
А при взгляде на руки незнакомца он еще больше утвердился в своем мнении – татуировки! Весьма специфические…
Точно – этот из блатных! А раз так – то «Блатным» и будет. Ежели, конечно, не обзовется как положено.
– Располагайтесь… – кивнул старый вор гостям на стулья. И первым опустился на свое место. – С чем пожаловали, гости дорогие?
– Да… – неопределенно повертел пальцами в воздухе «Седой». – Есть тут один вопрос…
– Так я не у дел… – пожал плечами хозяин дома. – Так… Живу вот, чем люди добрые помогают. Власть‑то ныне другая теперь! Уже по‑прежнему не поработаешь.
– И по этому поводу тоже вопрос имеется, – наклонил голову «Седой». – Совсем, стало быть, никаких концов не нет? Мы бы в долгу не остались…
– Ну… – почесал подбородок старый вор. – Поспрашивать‑то можно, чай не все по подвалам‑то сидят.
– Так и сделай милость, «Карзубый» – поспрошай там кого‑нито? – высказался неожиданно «Блатной». – Совсем, прости уж за забывчивость, запамятовал я! Витя «Корень» – весь я тут перед тобой!
«Как это он обозвался – „Корень“? – мелькнула мысль в голове. – Был такой… приходилось что‑то слышать…»
– И тебе здравствовать, – наклонил голову хозяин дома. – За что спросить‑то?
– Да ничего особенного, – пожал плечами «Седой». – Уехать мы отсюда хотим, не наше тут место…
– Так ить… – развел руками вор. – Дорога‑то чай не заперта! Справь бумаги – и езжай себе! Хоть это… в Европу, во! Не при Советах живем, запретов ездить нет.
– Еще скажи – в Париж! – развеселился «Корень». – Не, уважаемый, туда нам пока рановато еще! Поближе куда – другая песня!
Его товарищ поморщился и тронул «Корня» рукой: мол, помолчи.
– Париж – это, конечно, интересно. Но – nie trzeba[1]… э‑э‑э… в другой раз, – произнес «Седой». – Нас Варшава интересует. И еще – у нас с собой груз некий имеется, там его продать хотим. С этим и проблема.
– Так продайте тут! – пожал плечами «Карзубый». – Я и покупателя помогу найти.
– Здесь – цены не дадут. А за услуги – в долгу не останемся. Деньги у нас есть, а можем и товаром отдать.
– И что за товар?
– Консервы. Мясные, немецкие! Качество! – поднял вверх палец «Седой».
– Ну… – почесал подбородок старый вор. – Спрошу. Может, кто и поможет чем. Иные вопросы имеются?
– Более ничего, – поднялся со стула «Седой». – Извиняемся за визит неурочный, доброго вам вечера!
– А как сыскать вас, ежели какой ответ будет?
Гость огляделся по сторонам. Взгляд его упал на комод, на котором стояли всяческие горшки и безделушки.
– А вон ту крынку поставьте на окно – мы и увидим. И сей же час нанесем вам визит!
Гости откланялись – и вышли за порог. Вертлявый парень какое‑то время еще стоял у стены, потом, не спуская глаз с хозяина дома, попятился – и так же ловко выскочил на улицу. Хлопнула входная дверь…
Отдел ГФП г. Злочевска
Кабинет фельдполицайкомиссара Гауха
– И кто же приходил к этому вашему… вору? – гауптштурмфюрер Корн, отложил в сторону рапорт. – Это были русские ликвидаторы или кто‑то другой?
Гаух задумчиво посмотрел в окно.
– Ну… на энкавэдешников это похоже мало… Они все же действуют несколько иными методами. Предлагать заработать – это точно не к ним! Там все гораздо проще. Либо ты с нами – и тогда будь любезен исполнять задание, либо…
– Тогда – кто это был?
– Давайте прикинем, – фельдполицайкомиссар взял в руки рапорт. – Первое! Они не стали убирать наблюдателя – попросту ухитрились напоить его до бесчувствия. Так что когда он пришел в себя, то абсолютно ничего не помнил.
– Это вообще возможно?
– Медики утверждают, что возможно. Но надо выпить достаточно много. И когда же он это успел? Впрочем, меня гораздо больше интересует вопрос, почему его вообще оставили в живых? Ведь чисто теоретически он же сможет опознать тех, с кем выпивал. Пусть не сейчас, но в будущем… Кстати, я распорядился перевести его на внешнее кольцо постов – пусть смотрит! Возможно, что кого‑нибудь и опознает… Впрочем, это неважно. Второе! Этот самый… – Гаух всмотрелся в бумаги, – «Карзубый»! Да! Так вот, он уверяет, что среди его гостей однозначно присутствовали бывшие уголовники. Как русские, так и – что важнее всего – не из СССР!