Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 10

Немного увлёкшись экспериментами, попытался сделать более резкое движение вперёд и тут же потерял равновесие. Защитная линза распалась, а мне пришлось срочно усиливать нижний поток, чтобы не грохнуться на песок. Всё же удалось осторожно приземлиться на ноги.

Я невольно улыбнулся. До настоящего свободного полёта мне пока далеко, это лишь первые шаги младенца, но сам принцип теперь стал намного понятнее. Нельзя командовать каждым потоком отдельно, нужно заставить их работать как единое целое, выполняя разные роли, словно труппа актёров на одной сцене.

Через минуту после моего приземления на полигоне появились друзья. Марк сразу заметил меня возле мишени.

— Так понимаю, ты уже давно тренируешься здесь без нас? — спросил парень. — На нас теперь сил хватит?

— Не переживай, — сказал я, обернувшись к нему с улыбкой. — Пока особо не перетрудился. Так что начинаем тренировку. Идите переодевайтесь, я вас жду, как раз немного восстановлюсь.

Тренировка прошла строго по плану. Все пытались менять способы защиты и атаки, пробовали модифицировать уже знакомые эффекты навыков, правда пока с переменным успехом, но прогресс был вполне очевиден, мы уже не совсем новички.

После занятия, когда мы возвращались к жилому корпусу, я ненадолго отделился от остальных и пошёл по параллельной дорожке, проходившей чуть ближе к музейному корпусу. Сам не знаю почему, вдруг захотелось пройти именно там.

Почти сразу источник отозвался знакомым неприятным ощущением — коротким внутренним толчком со стороны древнего артефакта. Я замер на секунду, ожидая привычного отклика, но его не было. Ни давления, ни «зова» — только глухая тишина, от которой становилось даже тревожнее, чем от прежних всплесков.

Я машинально посмотрел в сторону библиотеки. Там тоже не было привычного притяжения. Никакого желания свернуть, никакого внутреннего «тяни». И от этого стало ещё более не по себе. Никаких странных видений тоже не возникло. Я не слышал незнакомых голосов и не увидел рун, но то короткое ощущение было слишком знакомым, чтобы списать его на случайность.

Книга и артефакт снова каким-то образом напомнили о себе и на этот раз как будто специально замолчали, а мне всё сильнее хотелось понять почему.

На следующий день после занятий мы всей восьмёркой шли по широкому переходу между учебными корпусами, обсуждая планы на предстоящую вечернюю тренировку.

Чуть впереди я заметил Савелия Куракина. Напротив него стояли Мирон и ещё двое старших адептов, они о чём-то спокойно разговаривали. Потом Савелий заметил меня.

Я уже ожидал ставшей почти традиционной выходки Мирона с нелепыми претензиями и оскорблениями, но на этот раз всё пошло совершенно иначе. Савелий не стал ждать, пока мы пройдём мимо. Он намеренно отошёл от своей компании, вышел на середину перехода и направился мне навстречу. Уже за несколько шагов стало окончательно понятно: уступать дорогу он не собирается.

Лицо Савелия оставалось относительно спокойным, но в выражении отчётливо читались надменность и злость. Я остановился в паре шагов от него, Мирон и остальные встали рядом с Савелием. Мои друзья тоже остались поблизости, но пока не спешили вмешиваться, как мы и договаривались.

В переходе сразу стало заметно тише. Окружающие прекрасно знали об отношениях Пожарских и Куракиных и ждали очередного скандала. Кто-то просто прошёл мимо, зато некоторые остановились поодаль, ожидая развития событий.

В отличие от Мирона, Савелий не собирался осыпать меня оскорблениями или повышать голос.

— Предыдущая история между нами так и осталась незаконченной, — сухо сказал старший Куракин. — Теперь я твёрдо намерен решить её по правилам Академии.

— Надеюсь, ты не имеешь в виду драку посреди коридора? — спросил я с ухмылкой.

Савелий лишь качнул головой.

— Речь не о драке и даже не об индивидуальной дуэли. Сейчас, перед свидетелями, которых вокруг более чем достаточно, я предлагаю официальный учебный командный поединок четыре на четыре. Моя группа против твоей.

Интересный формат. Я вскинул бровь. Савелий ведь прекрасно знает, что моя сильная сторона — именно командная работа, но всё равно выбирает групповой бой. И это настораживало сильнее любых оскорблений: он явно пришёл не импульсивно, а с расчётом. Скорее всего спланировал всё заранее и подобрал достаточно сильную команду с парой тузов в рукаве.

Краем уха я услышал, как Марк набирает полные лёгкие воздуха, явно собираясь выдать язвительный комментарий, но Дмитрий тихо остановил его:

— Сейчас лучше не превращать разговор в привычную перепалку.

— Что именно ты хочешь этим доказать? — прямо спросил я у Савелия.

— Хочу увидеть, действительно ли Пожарский настолько хорош, когда напротив стоят не преподавательские фантомы и не случайно подобранные противники, — не меняя тона, ответил Савелий.

Только теперь я заметил, насколько напряжён Мирон. Парень нервно теребил пуговицу на рукаве сюртука, а его взгляд то и дело перебегал с меня на старшего брата. Наконец он не выдержал:

— Кажется, подобное можно было бы спокойно обсудить без демонстрации перед половиной Академии…

Савелий резко обернулся к нему и буквально испепелил взглядом.

— Не вмешивайся! — прошипел он сквозь зубы.

Мирон тут же поджал губы и замолчал, убрав руки за спину. От одного взгляда старшего брата он даже немного побледнел.

— Я принимаю вызов, — максимально спокойно ответил я. — Только при одном условии: это будет официальный тренировочный бой с защитными костюмами, преподавателями, лекарями и зарегистрированными правилами. Никаких случайных договорённостей на пустой арене.

— Согласен, — без малейших колебаний ответил Савелий и едва заметно кивнул, продолжая смотреть мне в глаза. — Зарегистрируем бой немедленно.

— Идём, — ответил я.

Мы тут же развернулись и направились в учебную канцелярию. Дежурный преподаватель выслушал наши пожелания и некоторое время молчал, переводя испытующий взгляд с меня на Савелия. По его лицу было понятно, что перспектива очередного столкновения Пожарских с Куракиными его совершенно не радует, однако формальных причин для отказа он не находил.

После проверки допуска и отсутствия действующих дисциплинарных запретов поединок официально зарегистрировали как учебный командный бой четыре на четыре.

Составы команд необходимо было подать накануне. Сам бой назначили через шесть дней — на ближайшее свободное окно на арене, свободное от тренировок и других состязаний.

Савелий невозмутимо взял перо и подписал документ первым, затем передал его мне. Никакого торжества на его лице я не заметил. Он относился к происходящему совершенно серьёзно, без привычных издёвок и оскорблений.

Я тоже поставил подпись и только в этот момент до конца осознал: теперь это уже не пустая угроза в коридоре, а официальное событие Академии, от которого нельзя просто так отмахнуться.

Мирон всё это время стоял немного в стороне и выглядел намного мрачнее старшего брата. Было заметно, что перспектива поединка его совершенно не радует.

Закончив с оформлением, мы вышли из канцелярии.

— Увидимся на арене, — коротко бросил Савелий, после чего вместе со своими приятелями развернулся и ушёл.

Мы на некоторое время остались в коридоре одни.

— Кого именно ты собираешься взять в четвёрку? — сразу спросил Марк.

— Сначала нужно подумать не о фамилиях, — ответил я. — А о том, какую команду выставит Савелий и зачем он вообще выбрал именно групповой формат. И ещё — он явно пришёл не на эмоциях. Значит, у него есть план, и это хуже всего.

Вспоминая разговор с Куракиными и последующую регистрацию боя, я снова подумал о Вяземском, но ни его самого, ни его соратников рядом всё это время не было. Поэтому пока вызов Савелия больше походил именно на его личную инициативу, а не на очередную постановку в чужой игре.

Это утро Фёдор Алексеевич Пожарский встретил уже не в Солнцеграде, а в одном из укреплённых пунктов ближе к восточной границе княжества, по ту сторону восстановленного моста.