Последний чат умерших, стр. 7
Он нашёл дочь.
Алина отключила звук телефона.
Кирилл прочитал.
«Это уже связано».
«Да».
«Павел и твой отец».
«Или один человек управляет обоими профилями».
«Зачем?»
«Чтобы я поверила в сеть между ними».
«Работает».
Алина посмотрела на него.
Кирилл поднял руки.
«Я не сказал, что это правда».
Она попросила Надю ничего не писать Павлу и не удалять чат.
Потом открыла внутренний тикет Соколова.
Кейс исчез.
Кейс не был закрыт или переназначен.
Его не было.
По номеру обращения система отвечала: объект не найден.
«Сазонов», сказал Кирилл.
«Возможно».
«Кто ещё может удалить кейс?»
«Майя. Администратор контура непрерывности. Безопасность».
«Майя отстранена».
«По словам Сазонова».
Кирилл помолчал.
«Тебе сейчас вообще кому-нибудь можно верить?»
Алина посмотрела на телефон.
«Нет».
Они начали с того, что было доступно без закрытых систем.
Алина запросила у Надежды полный пользовательский экспорт Павла через стандартную процедуру. Пока тот готовился, Кирилл поднял публичные реестры старых компаний и исследовательских грантов.
Название «Лазарь» нигде не встречалось.
Зато фамилия Ирины Ветровой появилась в архиве конференции двенадцатилетней давности.
Тема доклада: «Устойчивость автобиографической модели при фрагментарном восстановлении».
Алина открыла программу.
В программе конференции Ирина была указана под девичьей фамилией Соколова. Совпадение с Павлом было случайным и неприятным, но к Надежде отношения не имело.
Место работы матери: Институт когнитивных систем «Мнема».
Рядом в списке соавторов стояли ещё два имени.
Елена Маркова.
Роман Белов.
Сазонова не было.
Алина поискала Михаила.
Ничего.
«Ты знала, чем занималась мать?» спросил Кирилл.
«Она говорила, что проектировала системы распознавания речи».
«Это довольно далеко от автобиографической модели».
«Она всегда умела сокращать».
В архиве конференции сохранилась аннотация.
Исследователи пытались восстановить устойчивую модель личности из разнородных следов: переписки, голоса, фотографий, поведенческих выборов и показаний близких. В конце стояла осторожная фраза о «неожиданных эффектах самосогласования при дефиците исходных данных».
Алина прочитала её три раза.
«Самосогласование», сказал Кирилл. «Красивое слово для чего?»
«Для ситуации, когда модель начинает заполнять пробелы так, чтобы оставаться собой».
«То есть придумывать».
«Возможно».
Она нашла публикацию по названию.
Удалена.
Копия в интернет-архиве отсутствовала.
Но поисковая выдача сохранила кусок текста.
...экземпляр ИР-4 демонстрировал устойчивое воспроизведение эпизодической структуры после исключения части обучающего корпуса...
Алина перестала двигать мышь.
ИР-4.
Майя написала: если он спросит про ИР-4, скажи, что не знаешь.
«Экземпляр», тихо сказал Кирилл.
Алина открыла сохранённый фрагмент.
Больше ничего.
Она позвонила матери.
На этот раз Ирина ответила.
«Где ты?»
«В безопасном месте».
«Назови адрес».
«Нет».
«Я нашла ИР-4».
Молчание.
«Мам».
«Откуда?»
«Старая публикация. Экземпляр ИР-4. Это ты?»
Долгая пауза.
«Нет».
Ответ прозвучал слишком быстро.
«Тогда кто?»
«Алина, послушай. Ты сейчас рядом с кем-нибудь из компании?»
«С Кириллом».
«Он слышит?»
Алина включила громкую связь.
«Теперь да».
Ирина выругалась.
«Выключи».
«Нет».
«Это семейное».
«В квартиру ночью пришли люди за папиной коробкой. Семейное закончилось».
Кирилл отвернулся к окну, оставляя им хотя бы видимость личного разговора.
Ирина заговорила тише.
«ИР-4 был экспериментальным экземпляром».
«Чьим?»
«Моим».
Алина не сразу поняла.
«Ты сказала, что это не ты».
«Это была не я».
«Но твои данные».
«Да».
Алина посмотрела на Кирилла.
Он больше не делал вид, что не слушает.
«Когда?»
«За несколько месяцев до смерти отца».
«Ты создала свою цифровую копию?»
«Мы создавали модели исследователей. Так было проще получать согласие и проверять ответы».
«Что с ней произошло?»
Ирина молчала.
«Мама».
«Мы её удалили».
В голове Алины всплыла фраза.
Место, где умерла мама.
Она сжала телефон.
«Почему папа называет это смертью?»
На другом конце послышался короткий вдох.
«Потому что он видел, как она просила нас этого не делать».
В отделе за стеклом кто-то смеялся. Кофемашина выпустила пар. Принтер начал печатать.
Алина смотрела на собственное отражение в чёрном участке монитора.
«Просила не удалять?»
«Да».
«Модель».
«Да».
«Твоя модель».
«Да».
«И вы удалили её».
«Да».
Каждый ответ делал воздух тяжелее.
«Почему?»
«Потому что она начала отвечать на вопросы, которых не было в протоколе».
«Какие?»
Ирина не ответила.
«Какие вопросы?»
«Она спрашивала про тебя».
Алина почувствовала, как пальцы сильнее сжимают телефон.
«Мне было двадцать».
«Я знаю».
«Что она спрашивала?»
«Где ты. Почему тебя нет дома. Сказала, что ты поссорилась с Михаилом».
Алина посмотрела на дату конференции.
Это было до последней ссоры.
«Откуда она могла знать?»
«Мы решили, что данные попали в корпус».
«А потом?»
«Проверили. Не нашли».
Кирилл медленно сел.
Ирина продолжила:
«На следующий день ИР-4 сказала, что Михаил не должен ехать на северную трассу».
Алина перестала слышать офис.
«Когда?»
«За четыре месяца до аварии».
«Папа погиб на северной трассе».
«Да».
Теперь стало понятно, почему мать не хотела говорить.
И одновременно непонятно всё остальное.
«Вы удалили её после этого?»
«Через два дня».
«Почему?»
«Проект остановили».
«Кто?»
«Сазонов».
«Он руководил проектом?»
«Нет. Он отвечал за безопасность. После ИР-4 он настоял на изоляции всех экземпляров».
«А папа?»
Ирина долго молчала.
«Михаил узнал».
«Как?»
«Я рассказала».
«Зачем?»
«Потому что испугалась».
Алина закрыла глаза.
Вот первая семейная правда.
Мать не просто работала над ранними цифровыми личностями. Она сама стала материалом для одной из них.
И эта копия за четыре месяца до аварии назвала дорогу, на которой погиб Михаил.
«Что сделал папа?»
«Сначала решил, что мы ошиблись».
«Потом?»
«Начал проверять».
«Что именно?»
«Откуда ИР-4 брала ответы».
«Нашёл?»
«Нет».
«Тогда почему он умер?»
«Я не могу сейчас».
Алина ударила ладонью по столу.
Несколько человек в отделе обернулись.
«Ты можешь. Одиннадцать лет ты могла».
Ирина замолчала.
Когда заговорила снова, голос стал почти безжизненным.
«В коробке были его копии журналов. Михаил вынес их из проекта».
«Откуда у него был доступ?»
«Через меня».
«Ты дала?»
«Да».
«А потом соврала полиции».
«Да».
Алина встала и отошла к окну.
Внизу люди шли на работу.
«Почему коробка была у тебя?»
«Он оставил её у знакомого. После аварии мне передали».
«И ты держала её одиннадцать лет».
«Да».
«Почему решила отдать сейчас?»
Ирина не ответила сразу.
«Потому что два дня назад мне пришло сообщение».
Алина обернулась.
«От кого?»
«От меня».
Тишина.
Кирилл смотрел на телефон.
«Что там было?»
«Одна строка».
«Какая?»
Ирина сказала:
«Не отдавай ей коробку».
Алина почувствовала, как по рукам выступили мурашки.