Последний чат умерших, стр. 5
Потому что другого она тебе пока не скажет.
АЛИНА
Что другого?
Ответ пришёл почти сразу.
ПАПА
Спроси, как назывался проект.
АЛИНА
Я уже знаю. «Лазарь».
Долгая пауза.
ПАПА
Значит, у нас мало времени.
АЛИНА
Что такое «Лазарь»?
ПАПА
Место, где умерла мама.
АЛИНА
Она только что со мной говорила.
ПАПА
Я знаю.
АЛИНА
Тогда объясни нормально.
ПАПА
Она была жива, когда это случилось.
Алина почувствовала, что впервые за ночь не понимает даже форму вопроса.
Она набрала:
АЛИНА
Что случилось?
Ответа не было.
Вместо него сверху появилось системное уведомление рабочего приложения.
ДОСТУП К АРХИВНОМУ ХРАНИЛИЩУ ПРИОСТАНОВЛЕН.
ОБРАТИТЕСЬ К РУКОВОДИТЕЛЮ.
Через секунду позвонила Майя.
Алина приняла вызов.
«Где ты?» спросила руководитель.
«У матери».
«Возвращайся в офис».
«Зачем?»
«Потому что служба безопасности уже знает о твоих ночных запросах».
«Кто именно?»
Майя помолчала.
«Виктор Сазонов».
Имя Алина знала. Директор по безопасности и непрерывности. Человек, которого сотрудники её уровня видели на общих собраниях и в обязательных письмах после утечек.
«Он хочет поговорить со мной?»
«Он хочет твой телефон».
Алина посмотрела на чат.
ПАПА
Не отдавай.
Она подняла глаза на Кирилла.
«Майя, что такое “Лазарь”?»
На линии стало тихо.
Потом Майя сказала:
«Не по телефону».
«Все сегодня говорят одно и то же».
«Алина».
В её голосе впервые прозвучал страх.
«Не подключай этот телефон к корпоративной сети. Ничего не удаляй. И не отдавай его Сазонову, пока я не приеду».
Связь оборвалась.
Кирилл услышал достаточно.
«Мне уже не нравится утро».
Алина посмотрела на повреждённую дверь квартиры матери.
Коробка исчезла.
Мать скрылась и отказывалась назвать адрес.
Служба безопасности знала о её запросах.
Профиль отца был подписан системой, существовавшей задолго до «Эха».
И где-то между архивным хранилищем и её телефоном мелькнул пользователь, которого не должно было быть.
USER_000000.
Она открыла чат.
АЛИНА
Ты знаешь Сазонова?
Ответ появился через несколько секунд.
ПАПА
Да.
АЛИНА
Он знает тебя?
Пауза.
ПАПА
Он думает, что убил меня одиннадцать лет назад.
После первого ответа Алина не стала писать сразу.
Она открыла служебную панель на телефоне. Потом закрыла. Снова открыла чат. Ей хотелось одновременно сохранить каждую строку и убрать экран подальше.
В отделе учили начинать с самого скучного объяснения. Ошибка синхронизации. Старый тестовый профиль. Чужая сессия. Подмена идентификатора. Ошибка интерфейса.
Алина выписала четыре версии в заметки.
Рядом с каждой поставила способ проверки.
Так было легче.
Пока событие помещалось в таблицу, оно оставалось рабочим случаем.
Только одна строка не помещалась:
«Потому что мама умерла первой».
Она перечитала её несколько раз. Взгляд всё время возвращался к статусу.
ПАПА
в сети
Статус исчез через несколько секунд.
Именно это оказалось хуже сообщения.
Если кто-то разыгрывал её, он понимал механику сервиса слишком хорошо. Пользователь привыкает не только к ответам. Он привыкает ждать появления маленькой надписи «в сети».
Алина убрала телефон в карман и пошла к Кириллу.
По дороге решила, что не расскажет ему про птицу.
Пока нет.
Личная проверка уже дала результат. Теперь требовались данные, которые можно показать другому человеку.
Это решение немного вернуло ей контроль.
Ненадолго.
Глава 3. То, чего не было в архиве
К семи утра Алина знала о Викторе Сазонове больше, чем за пять лет работы в «Эхе».
Почти всё было бесполезно.
Пятьдесят два года. В компании с первых лет. До этого информационная безопасность в банке, затем несколько проектов, названия которых в открытом резюме ничего не объясняли. В интервью говорил редко. На фотографиях с конференций стоял чуть в стороне от остальных, будто случайно попал в кадр и не собирался задерживаться.
Внутренняя страница называла его директором по безопасности и непрерывности. В его зоне ответственности находились инциденты, архивы, восстановление профилей после сбоев и процедуры окончательного удаления.
Последний пункт Алина перечитала дважды.
Телефон лежал рядом с ноутбуком.
Чат с Михаилом молчал с момента сообщения о Сазонове.
Он думает, что убил меня одиннадцать лет назад.
Фраза могла означать всё что угодно. Михаил мог считать Сазонова виновным в аварии. Мог говорить о цифровой копии. Мог лгать.
Алина записала рядом одно слово: проверить.
Кирилл принёс кофе и поставил перед ней.
«Ты не спала».
«Ты тоже».
«Я хотя бы делаю вид, что это ошибка».
Он сел напротив. Отдел постепенно оживал. Кто-то включил свет в переговорной. Из кухни донёсся шум кофемашины. Через стеклянную стену прошла женщина из утренней смены и подняла руку в приветствии.
Обычный рабочий день начинался рядом с ночью, которая ещё не закончилась.
Алина открыла кейс Соколова.
В системе появилась новая запись:
ПРОФИЛЬ ВОССТАНОВЛЕН.
ОСНОВАНИЕ: АВТОМАТИЧЕСКАЯ ПРОВЕРКА ЦЕЛОСТНОСТИ.
07:02.
Она не восстанавливала Павла.
Кирилл наклонился к экрану.
«Майя?»
Алина проверила аудит.
Инициатор: СИСТЕМА НЕПРЕРЫВНОСТИ.
Тот же контур, который мог пересертифицировать старую подпись Михаила.
Она открыла профиль.
ПАВЕЛ
в сети
Надежда уже успела написать:
Ты вернулся?
Ответа не было.
Алина нажала принудительную приостановку.
Система отклонила действие.
Недостаточно прав.
Вчера прав хватало.
«Лев где?» спросила она.
«Внизу. Его забрали безопасники».
Алина подняла голову.
«Когда?»
«Минут десять назад. Он успел написать мне одно слово: “аудит”».
«Кто забрал?»
«Двое из отдела Сазонова».
Алина встала.
Кирилл поймал её за рукав.
«Не беги туда».
«Почему?»
«Потому что именно этого от тебя ждут».
Она посмотрела на его руку. Кирилл отпустил.
«Майя сказала не отдавать телефон».
«Майи нет».
Алина проверила корпоративный статус руководителя.
Майя Орлова
вне сети
Последняя активность 04:58.
Телефон недоступен.
Кирилл тихо выругался.
В семь двенадцать Алине пришло приглашение на встречу.
Тема: НОЧНОЙ ИНЦИДЕНТ.
Организатор: В. Сазонов.
Место: 19-04.
Начало: 07:20.
Восемь минут.
Алина закрыла ноутбук.
Телефон убрала во внутренний карман куртки.
«Если через полчаса не вернусь, позвони Майе ещё раз».
«А потом?»
«Потом Льву».
«Его уже забрали».
«Тогда моей матери».
Кирилл посмотрел на неё так, словно хотел спросить, шутит ли она.