Что скрывает прилив, стр. 13
– Нет, сержант, там теперь выставочный зал, и их причал относится к порту Сантандера. Я о причале на Ла-Магдалене – им пользовался Альфонсо XIII.
– Знаю такой. А разве он не заброшен?
– Не совсем. Он очень старый, там еще до короля стоял мареограф…
– Кто стоял? – переспросил Ривейро, наморщив лоб. – А, прибор, который записывает высоту прилива?
– Вроде того. Он измеряет колебания в уровне моря. По-моему, этот мареограф – старейший в Испании. Клуб Сантандерской бухты получил разрешение восстановить причал, он ближайший к клубу.
– Не могли бы вы отметить его на этой карте? – Валентина протянула капитану туристическую карту, одну из тех, что лежали в салоне.
Алонсо отметил причал, и лейтенант убедилась, что он действительно совсем рядом с клубом.
– Хорошо, а после того, как вы забрали пассажиров, каким был дальнейший маршрут?
– Пройти по бухте до Центра искусств Ботин, затем, когда начнет темнеть, развернуться в сторону полуострова Ла-Магдалена, обогнуть его, пройти мимо острова Моуро, пока гости ужинают, и после ужина высадить их, как будет велено… Высадить, естественно, на Королевском причале.
– А не случилось ли ничего, что привлекло бы ваше внимание, когда гости поднимались на борт или позднее?
Капитан Алонсо покачал головой: нет, все шло по плану. И вдруг вскинул руку:
– Вспомнил, сеньора Помбо прибыла немного позже… Дело в том, что она откуда-то прилетала самолетом. Короче говоря, она поднялась на борт не на Королевском причале, мы забрали ее отдельно.
– Вот как? И где вы ее забрали?
– Как раз на причале у Паласете, о котором вы упомянули. Это заняло меньше пяти минут, и мы отправились осматривать панораму Центра Ботин.
– Ничего тогда не произошло? Я имею в виду, чего-то подозрительного или необычного, когда она поднималась на борт или сразу после.
– Нет, совершенно ничего такого. Если не считать того, что сеньора Помбо отчитала Маргариту из-за каких-то организационных вопросов в связи с ужином. Честно говоря, ссору слышали все. А после сеньора Помбо ушла в каюту и больше не выходила.
– Ясно…
Валентина ненадолго задумалась, затем спросила:
– А каково назначение этого судна? Для чего шхуна теннисному клубу?
– Для бизнеса, лейтенант. У клуба есть катер-зодиак, который летом курсирует между пляжем Ла-Магдалены и Пунталем, что на том берегу бухты. Услуга пользуется популярностью, вы даже не представляете насколько, и в дополнение решили поставить на маршрут «Хиральду» – шесть рейсов в день, в том числе для тех, кто не состоит в клубе, но за другую цену, разумеется.
– Понятно. А вчерашний ужин?
– Видите ли, клуб часто устраивает праздники, то в стиле двадцатых, то в стиле вечеринок на Ибице. Можете сами представить. И предполагается, что «Хиральда» будет обслуживать такие мероприятия. А еще ее собираются сдавать в аренду для частных вечеринок. Знаете, уже поступают заявки на свадьбы.
– Да, прибыльное дело.
– Обещает таковым стать. Но все организует клуб, а мы отвечаем только за шхуну.
– А кто над вами? Я хочу сказать, кто непосредственно вам отдает распоряжения?
– Сеньора Помбо. А в ее отсутствие – секретарь, Маргарита.
– Простите, что повторяюсь, но вы не заметили вчера в сеньоре Помбо ничего странного, что привлекло бы ваше внимание?
Капитан повел плечами.
– Не знаю даже… Мне показалось, что у нее несколько усталый вид… И я уже говорил, она рассердилась на секретаря, но это меня не удивило – сеньора Помбо постоянно к ней придиралась. – В голосе капитана сквозило явное неодобрение.
Валентина внимательно посмотрела на него.
– Вам не нравилась сеньора Помбо?
Капитан Алонсо помедлил несколько секунд, прежде чем ответить.
– Не то чтобы не нравилась. Я ее почти не знал. Скажем так, она была типичная начальница.
Валентина приподняла брови, приглашая его выразиться яснее. Капитан провел рукой по лицу, как будто хотел стереть все связанное с прошлым вечером и этим допросом.
– Подай, принеси, пошел вон. Типичная начальница, – повторил он. – Да разве они другие бывают?
– Нет, пожалуй, не бывают, – улыбнулась лейтенант.
Валентина еще немного побеседовала с капитаном, затем вызвала Тимотео Комесанью, первого помощника. Это был молодой человек, стройный, с обветренным лицом. Он рассказал, что случилось накануне, не добавив ничего нового.
– Когда вы с палубы пытались заглянуть в иллюминатор каюты, может, заметили что-то необычное, о чем просто забыли упомянуть?
– Я уже объяснял, что мне пришлось свеситься за борт, чтобы разглядеть хоть что-то, поскольку, ко всему прочему, начало темнеть. Я и сеньору Помбо не увидел – под таким углом кровать не видна.
– И вам показалось, что каюта пуста.
– Да, сеньора. С той точки, откуда я смотрел, она казалась пустой. И там не было никакого движения – во всяком случае, в тот момент.
– Ни тени, ни отблеска, ни отражения? Подумайте, пожалуйста. Не торопитесь.
Молодой человек, не колеблясь и секунды, отрицательно покачал головой. Он мало что мог прояснить им в связи со вчерашними событиями, разве что у Валентины сложилось впечатление, что он не слишком опечален смертью Юдит Помбо. Конечно, экипаж судна ее почти не знал, но у лейтенанта сразу возникло подозрение, что большой любовью покойная у команды не пользовалась.
Беседа с Микаэлем Дубахом тоже оказалась не слишком плодотворной. Крепкий швед смотрел прямо в глаза и отвечал с очень заметным акцентом, тяжеловесными короткими фразами, но не сообщил ровным счетом ничего нового. Старший механик показался лейтенанту человеком, который одним своим присутствием успокаивает и говорит с прямотой того, кому нечего скрывать.
– Значит, вы все время оставались в машинном отделении.
– Пока не услышал крик, мадам. Тогда я поднялся и помог ломать дверь.
Валентина проследила по плану корабля передвижения шведа и убедилась, что его показания соотносятся со словами капитана и первого помощника.
– А сколько времени вы работаете с этим экипажем?
– Сколько? Нисколько, мадам. Я встретил их месяц назад, меня наняли через судоверфь. Хорошие люди.
– Да, хорошие люди… А Юдит Помбо… тоже казалась хорошим человеком?
Микаэль лукаво ухмыльнулся, явно принимая правила игры.
– Я видел мадам только два раза. Когда нанимался и вчера вечером. Среди плохих она не самая худшая.
– Среди плохих?
Он пожал плечами. Ухмылка стала шире.
– Она была из тех дамочек, что не выносят разговоров о деньгах.
– Не выносят разговоров о деньгах? – Валентина поняла, что имел в виду механик. – О деньгах не говорят те, кто по-настоящему богат, вы об этом?
Микаэль Дубах одобрительно ухмыльнулся и скрестил руки на груди, будто показывая, что ему нечего добавить. Окончание беседы действительно оказалось чисто формальным – механик просто засвидетельствовал случившееся прошлым вечером. От разговора с японцами – поваром и официанткой – пользы было еще меньше, к тому же их пришлось ждать, поскольку они не числились в постоянном экипаже судна, их нанимали только на конкретные мероприятия. Капитан Алонсо объяснил Валентине, что на ежедневных рейсах работает только один официант, а для ужинов и вечеринок приглашают дополнительный персонал из кейтеринговой компании.
Повар Макото Усуи и красавица-официантка Суки Ито могли поведать об этом деле только то, чему были свидетелями, а видели они немного. Оба рассказали о том, что произошло на корабле начиная с момента, когда из каюты раздался крик Юдит. Крик и затем приглушенное, обессиленное «нет». Повар и официантка все время стояли у двери и остались там же, когда старший механик ее выбил, их показания подтверждали слова членов экипажа «Хиральды».
Валентина приходила во все большее замешательство. Если дверь каюты Юдит была у всех на виду, как мог кто-то войти туда и выйти, оставшись незамеченным? Когда Юдит закричала, все гости находились в салоне, как и капитан. Повар и официантка были на кухне. Оставались только первый помощник Тимотео Комесанья на палубе и Микаэль Дубах в машинном отделении. Неужели эти двое – единственный шанс найти объяснение этому невероятному событию? Нет, это тоже невозможно. После того как Юдит закричала, из запертой каюты никто не выходил.