Наследник $$$ уровня VI (СИ), стр. 31

— Грубо, юноша. — Армандо по-отечески цокнул языком. — Я могу начать вредничать, старикам это свойственно, особенно если разговор продолжится в таком тоне. Уважение не купишь за деньги.

— Ещё говорят, что всех денег не унесёшь в могилу, но никто не говорит, что нельзя попробовать, — я повел плечом. — Буду предельно честен. Мне всё равно на разборки старых семей. Я преследую свои интересы, и если ты хочешь заработать, можем кое-что провернуть и остаться в плюсе.

Мы смотрели друг на друга через весь кабинет, но молчание работало на меня. Армандо мне задолжал, и мы оба прекрасно об этом помним. Вдобавок я первым перешёл на «ты» и выдал ему карт-бланш на ответную фамильярность, мелочь, а беседу она переводит из просительного тона в партнерский. Рваность и юношеская нетерпеливость в моей манере тоже появились не сами по себе. Людей в возрасте такое подкупает безотказно, они ценят в чужих то, чего давно лишились сами.

Армандо неторопливо облокотился на спинку кресла. Взгляд его сделался цепким, от недавней весёлости не осталось и следа.

— Слушаю.

Я улыбнулся и начал излагать план.

Из башни я вышел через час. Жара за день выдохлась, от нагретого камня тянуло остаточным теплом, по кварталу зажигались вывески, и поток служащих густел у остановок. Хавьер ждал возле машины и при моём появлении распахнул заднюю дверь.

Дойти до неё я не успел. Вифон в кармане завибрировал, и на экране высветилось имя дэ Гарро. Звонок сам по себе тянул на новость. Себастьян не из тех, кто набирает номер поболтать о погоде.

— Слушаю вас.

— Добрый вечер, Виктор. Буду краток. Завтра столица даёт бал кандидатов, — голос звучал ровно, без предисловий. — Участники гонки обязаны показаться, таковы правила. Приглашение на твоё имя уже выписано. Я хочу, чтобы ты там был.

— Составите протекцию?

— Составлю компанию, — хмыкнул он. — С остальным ты прекрасно справляешься сам. Так что?

Я мысленно пробежался по расписанию. Вечер выкроить можно, а отказывать человеку, на которого поставлено столько фишек, глупо вдвойне. Да и возможность рассмотреть всех кандидатов разом в одном зале дорогого стоит.

— Буду, — пообещал я.

— Форма парадная, дамы приветствуются, — в трубке послышалась усмешка. — До встречи.

Динамик коротко пискнул отбоем. Я сунул Вифон в карман и забрался в прохладный салон, где негромко бормотало радио.

Ужин с семьёй Катрин стоял в расписании давно, и опаздывать на него не хотелось совершенно.

Заведение Катрин выбрала сама, небольшое, без позолоты и швейцаров, зато с северной кухней. От печи по залу плыл дух свежего хлеба и запеченного мяса. Нам отвели отдельную комнату в глубине, где приглушенный гул основного зала сливался в уютный фон.

Родители уже ждали за накрытым столом. Оскар поднялся навстречу, заняв, кажется, половину комнаты, и пожал мне руку бережно, вполсилы, по своему обыкновению. Ладонь у него была шершавая, шахтёрская. Амелия порывалась то усадить меня поудобнее, то передвинуть ко мне блюда, и успокоилась лишь после заверения, что мне всего хватает.

А в дальнем углу стола сидел парень лет пятнадцати, вытянувшийся не по возрасту, той же светлой северной породы. Брат Катрин, известный мне до этого дня только понаслышке. При знакомстве он привстал, пробормотал «Лукас» куда-то в скатерть и вжался обратно в стул. Уши у парня горели. Оно и понятно, напротив сидит корпорат, про таких в его школе рассказывают жуткие истории, и от этого становится только страшнее.

Разговор за столом шел неспешно. Оскар рассказывал про Севилью, про сад, где наконец дошли руки до теплицы, про соседей, что поначалу косились на приезжих, а теперь приглашают на праздники. Катрин рядом с ними менялась на глазах. Она смеялась в голос, подкладывала матери салат и переругивалась с братом из-за последнего пирожка. Смотреть на это было на удивление приятно.

Улучив момент, я обратился к парню.

— Как учёба?

— Скучно, — честно выдохнул он и тут же испугался собственной смелости.

Я невольно усмехнулся его честности. В его возрасте скука лечится делом, но с этим пусть сперва разберётся сестра.

За десертом я наклонился к Катрин.

— Завтра бал кандидатов. Составишь компанию?

— Не выйдет, — она с сожалением качнула головой. — Родители в городе до конца недели, я обещала им эти вечера.

Спорить я не стал. Такой выбор стоит уважать.

Прощались долго, по-семейному. Амелия сунула мне свёрток с пирожками, Оскар аккуратно утопил мою пятерню в своей лапище, а Лукас осмелел настолько, что пожал руку сам.

В машине я набрал Карлу.

— Чем занята завтра вечером?

— Смотря кто спрашивает, — в её голосе заиграли довольные нотки.

— Бал кандидатов. Форма парадная, начало в восемь.

— Мне нечего надеть, это катастрофа, — сообщила она тоном человека, который уже мысленно перебирает гардеробную. — Заезжай к семи.

Утром я поехал в «Кларитас».

Лаборатория встретила тёплым воздухом с лёгким минеральным привкусом, оседающим на языке. Ферран нёсся навстречу через весь коридор, размахивая папкой с протоколами, и сиял при этом не хуже новогодней елки. Кабрера шла следом, спокойная и собранная, но у неё тоже блестели глаза.

На лабораторном столе, на белой подложке, лежала батарея. Тонкая темная пластина толщиной с пару визиток, аккуратные грани, матовая поверхность. Я взял её и повертел в пальцах. Весила она до смешного мало, а на ощупь отдавала легким теплом.

— Под ключ, сеньор, — доложила Кабрера. — Рецептура, оснастка, протоколы испытаний, всё готово к передаче в производство. Циклы заряда стабильные, деградации за месяц не обнаружили.

Дальше пошла технология. Стандартные камни при обработке дают крупную фракцию, из неё уже научились получать зелёный песок. А при просеве песка остаётся пыль, мельче муки, отходы отходов. Её ссыпают в отвалы или отдают даром, лишь бы вывезли. Именно из этой пыли, через прессование и связующее, и родилась моя пластина.

Я слушал и внутренне прикидывал расклад. Рынок пока в упор не видит, на чём сидит. Пыль уходила в хлам, цена у неё мусорная, и владельцы счастливы избавиться от неё за символические песо. Ровно до того дня, когда батарея выйдет в серию и кто-нибудь сообразит, из чего она сделана. После этого цена рванет вверх быстрее, чем я успею произнести слово «монополия».

Телефон Марии ответил после второго гудка.

— Нужно скупить кристальную пыль, всю, до какой дотянемся, — озадачил я её без предисловий. — И оформи с поставщиками нормальный контракт. Долгосрочный, с правом пролонгации, юридически защищенный со всех сторон. Чтобы никто не соскочил, когда поймёт, что продал.

— А что они продали? — мгновенно уцепилась Мария.

— Будущее, — хмыкнул я. — По цене мусора.

Утро Гильермо начал с цифр, и они ему не понравились.

Сводку по сети положили на стол к девяти. Курортная загрузка ползла вниз третью неделю подряд и к выходным не дотянула даже до половины мест, худший результат за всё лето. Туроператоры один за другим снимали блоки мест, ссылаясь на пожелания клиентов, а письма от инвесторов приходили уже ежедневно, и вежливости там было все меньше и меньше. Вопросы были те же. Что происходит с сетью, почему о ней пишут газеты и когда это закончится.

К полудню в конференц-зале головного отеля собрался штаб: управляющий сетью, юрист, начальник охраны и пресс-секретарь. Кондиционер гнал холод, за опущенными жалюзи глухо ворчала улца, на длинном столе остывал никем не тронутый кофе.

— Нас давят с двух сторон, газеты и комиссии, — открыл совещание юрист. — Значит, и обороняться придется по трём линиям. Юридической, операционной и информационной. Задача простая на словах: проверки должны перестать находить, а пресса перестать получать поводы.

— За несколько дней прогоним внутренний аудит по всем объектам, — подхватил управляющий. — Пожарная безопасность, кухни, хранение продуктов, лицензии. Всё спорное устраняем немедленно и фиксируем: акты, снимки и записи. Чтобы любому инспектору не оставить ни одной зацепки.