Выбор за тобой (СИ), стр. 81
– Ваше Величество, не пугайте пуще это дитя. Она…
– Он затмил её разум! Сделал предателем! О, горе мне! О, моя малышка! Это моя вина! Это я вынудил тебя отдаться в его власть! О, прости меня, любовь моя, я не защитил нашу малышку! – Громко воет мужчина и, хватаясь за голову, носится перед кроватью.
– Вы… вы рехнулись, да? У вас помутнение рассудка? Я не дочь ваша! Я знаю своих родителей! Я… не смейте подходить ко мне! Не смейте! – Выставляю руки вперёд, сильно пугаясь лица мужчины с перекошенным от ярости и ненависти лицом, что неожиданно из моих рук вырывается серебристо-алый сгусток и резко отталкивает от меня и женщину, и мужчину. Какого чёрта?
Шокировано смотрю на свои руки, затем на этих людей, корчащихся от боли у противоположной стены. Так… так… я в психушке…
– Рэйг, что происходит? Что со мной? – Скулю я, хныча и отбрасывая одеяло.
– Нет, Ваше Высочество, стойте! – Кричит женщина, выставляя вперёд руку, пытаясь удержать меня. Она бросает в меня фиолетовый луч, и я отскакиваю к двери, с ужасом наблюдая, как он верёвкой падает в шаге от меня. О, господи, в какое дерьмо я снова угодила?
Распахиваю дверь и, вылетая в коридор, несусь куда-то по тёмно-бежевому ковру. Это не замок Рэйга. Здесь всё иначе. Он не тёмный, как у него, а отделан всеми оттенками молочного и кофейного цвета.
– Ваше Высочество? – Проношусь мимо молодой девушки в длинном платье молочного цвета, присевшей в реверансе.
Нет. Я должна бежать отсюда немедленно, со всех ног, рук, ушей и так далее. Я должна немедленно найти Рэйга и потребовать объяснений, какого чёрта меня зовут чьей-то дочерью, когда это ложь?
Уже задыхаясь от бега по развилистым коридорам, останавливаюсь и слышу громкие голоса за спиной, как и топот ног. Нет, не поймают. Уж что-что, а вот бегать я умею прекрасно. Подхватывая сорочку, несусь дальше и вылетаю к перилам, хватаясь за них.
– Эйрин? – Раздаётся мужской голос снизу, и я приподнимаю брови, смотря на красивого светловолосого мужчину с оттенком рыжины в волосах. Его лицо светится от счастья. Он знает, как меня зовут. Он знает…
И пока я заминаюсь, наблюдая за мужчиной, взбегающим с левой стороны лестницы, на меня вылетают несколько людей, хватая за талию.
– Отпустите меня! Да что вам надо от меня! Отпустите меня! Я убью вас! Рэйг убьёт вас! – Визжу я, брыкаясь в крепком захвате.
– Рэйг? – Выплёвывает с отвращением рыжий блондин.
– Ох, Тьеолли, она не помнит нас. Он забрал её воспоминания и силы. Он сделал мою девочку нашим врагом, – слезливо вставляет мужчина постарше.
– Он пометил её? – С ужасом спрашивает первый.
– К сожалению…
– О, горе мне! – Замираю и прыскаю от смеха. Нет, им надо на сцене выступать в постановках по мотивам пьес Шекспира, они такие театральные.
Видимо, тот, кто удерживает меня, считает, что я уже успокоилась и не создам им проблем, и его руки немного ослабляют захват, пока рыжий блондин причитает о своей несчастной судьбе, взмахивая руками. Всё внимание приковано к нему, и я делаю быстрый вздох и со всего размаха толкаю спиной человека, стоящего сзади меня, ударяя его о перила, и снова несусь по коридору, но уже в другую сторону. Лестница заблокирована, по ней поднимаются ещё какие-то люди, но в доспехах. В самых настоящих доспехах! Матерь Божья, что это за представление мне устроил Рэйг!
Я пролетаю мимо закрытых дверей и распахиваю центральную, сразу же закрывая её и запирая изнутри.
– Рэйг, прошу тебя, хватит. Я поняла, что ты винишь меня в смерти Гауса, но хватит, – тяжело дыша, шепчу, отходя назад, когда на дверь обрушиваются удары. Надо бежать. Связать простыни или же что-то ещё. Оглядываюсь и замечаю, что вся мебель в спальне, отделанной в розово-бежевых оттенках накрыта тряпками. Хватаю их одну за другой, открывая столик, кресла, и связываю между собой. Мало, очень мало. Подлетаю к кровати, какая, наверное, бывает во всех фантазиях о принцессах у девочек, и стягиваю с неё ещё одно покрывало, связывая между собой. Мало, я не знаю, какая здесь высота, поэтому лучше ещё. Оглядываю спальню и вижу простыни на картинах, полетаю к одной, самой большой, висящей над каминной полкой, и дёргаю на себя.
Из моих рук падает спасительный «канат», когда на меня, улыбаясь, смотрит девушка. Её синие глаза, искрятся весельем, белоснежные кудрявые волосы распущены и достигают бёдер, синее платье прекрасно облегает девичью фигуру.
В этот же момент дверь с грохотом вылетает, и в спальне появляется толпа народа.
А я даже не обращаю на это внимания, потому что девушка на портрете моя копия. Идентичная копия. Тот же острый подбородок, те же скулы, тот же нос, да всё в ней моё, кроме цвета глаз и волос. Но структура волос такая же.
– Доченька…
– Кто это? Кто она? – Дрожащей рукой показываю на девушку, оборачиваясь к мужчине, который считает меня своим ребёнком.
– Это ты, Эйрин. Три месяца назад Тьеолли написал твой портрет и подарил тебе на обручение, – он указывает на рыжего блондина со страдальческим лицом.
– Я? Но… я… другая…
– Да, сейчас уже да. Ты обратилась вне дома, и мы закрыли твою комнату, считая, что ты погибла, а потом узнали о твоём бракосочетании с этим подлецом Падрэйгом. О, доченька моя, ни я, ни кто-то из нашего народа не винит тебя в том, что он воспользовался твоей слабостью и затмил твой разум, настроил тебя против нас, против твоей семьи, которая тебя всегда ждала и любит беззаветно. Прошу тебя, не противься тому, куда привело сердце. Оно ведь хранит твою любовь и вернуло тебя домой. К нам, – я не могу ничего ответить, даже звука произнести, потому что я в шоке.
– Оставьте меня с моей дочерью наедине в этом крыле. Все. Немедленно. И приготовьте для неё самый вкусный обед, из блюд, которые она любит, – отдаёт приказ, как я уже понимаю их король. Их повелитель. Все люди спиной выходят из комнаты, а дверь так и валяется на полу.
– Эйрин, сердце моё, иди ко мне, я не причиню тебе вреда или боли, ведь я твой отец. Тот человек, который присутствовал при твоём рождении, который любил тебя так сильно, что его сердце каждый раз сжималось от страха за твою судьбу. Я оберегал тебя и пытался защищать от всех бед. Прости меня, доченька, прости меня за то, что моя любовь к тебе стала выше долга, и я обманывал тебя, не говоря о твоей силе. Я не хотел, чтобы ты мучилась, как твоя мама… любовь всей моей жизни, моя Одет, моя единственная… я потерял вас обеих, – он падает на колени и закрывает лицо руками, сотрясаясь от слёз. Аромат горечи и печали распространяется по пространству, и моё сердце отвечает этим эмоциям. Я испытываю невероятную жалость к этому человеку, но признать его своим отцом не в силах.
Пока мужчина предаётся своему горю, я бросаю взгляд на портрет и вспоминаю эти глаза. Ирэн. Именно этим именем называли девушку с портрета. Неестественный оттенок рыжины волос, когда я видела её с Терло, говорит о том, что она покрасила их, чтобы скрыть свой настоящий, пепельный. Это она. И эта девушка похожа на меня в точности. Поэтому ни у кого не возникало вопросов, почему же я отличаюсь от той, что пришла в замок к Рэйгу. Он уверял меня в том, что воспользуется силами, чтобы оставить это втайне. Но он лгал. Он не воспользовался ничем, а просто насладился моим незнанием внешности той, что меня притащила сюда. И вот ещё один ответ, отчего она легко стала мной в моём мире. Она просто была мной, а я ей. Но как такое возможно, я не понимаю. И единственное, что бьётся в моей голове – чудовищный обман.
– Это тринадцатое поселение? – Выдавливаю я из себя, и мужчина поднимает голову и кивает мне, поднимаясь с колен. Его зелёные глаза покраснели, и он сильно подавлен.
– Так его зовёт злосчастный Падрэйг, но мы предпочитаем называть его королевством «Солнца и радости», – хрипло говорит он.
– И эта девушка… то есть я, сбежала отсюда и пошла к нему?
– Да, мы поссорились с тобой из-за того, что ты хотела немедленно обрести свою силу и обратиться, но не слушала меня. Это ведь не от меня зависело, а от природы, которая выбрала тебя своей Богиней. Но ты очень упряма, как я, и вспыльчива. Я знал, что ты совершишь непоправимое, но не смог тебя остановить, а потом корил тебя каждую минуту за слабость. Тебя от нас скрыла ночь, но я держался до тех пор, пока чувствовал твоё сердцебиение, оно ускорялось, а затем затихло. Мне пришлось послать к тебе своих людей, чтобы вытащить тебя из беды. Но было уже слишком поздно, я не мог смириться с тем, что он забрал у меня навсегда тебя и твои воспоминания о детстве, о любви и семье, которая ждёт тебя. Я уже был готов идти за тобой сам, как только до нас дошла печальная весть о гибели Гауса…