Выбор за тобой (СИ), стр. 8

– Быть собой, это лучшее, что можно сделать. Играть роли нужно уметь, порой увлечение этим приводит к плачевным результатам, – луч света падает на тёмную фигуру. Высокую и немного худощавую. Терло взбитый парень, у него есть мускулы и небольшой животик. А человек, приближающийся ко мне, другой. Грациозный.

– Арин, – протягиваю руку, неожиданно даже для себя решаясь делать то, что подсказывает мне сердце. А оно говорит не бояться. Это лишь новый знакомый, и не более. Он не причинит мне вреда.

– Что же тебя заставило нарушить правила, Эйрин?

– Арин, моё имя Арин, – стараясь улыбнуться, поправляю его и только хочу продолжить, как парень выходит на свет, останавливаясь так близко от меня, что я легко могу рассмотреть каждую чёрточку его лица и цвет глаз. Между нами не больше полуметра, а то и меньше.

– Эйрин мне нравится больше, тем более это одно и то же. Так что, Эйрин, теперь твоя очередь отвечать на вопрос: что вынудило тебя сделать шаг назад?

Я вижу, что его губы движутся. Слышу этот голос, принадлежащий парню на вид не более двадцати пяти лет, а голос-то взрослее, чем он. И я не могу вымолвить ни слова. Смотрю на него во все глаза. Господи, он очень красив. Нет, он, возможно, некрасив для многих, но именно я вижу удивительную красоту. Он экзотичен для ирландцев.

Жёлтые, напоминающие ястребиные глаза, с ярким чёрным ободком, словно удерживающим огонь сердца этого человека, не мигая, смотрят прямо в мои. Тёмные вьющиеся волосы намного длиннее, чем это сейчас модно и принято, и заколоты сзади, но несколько непослушных прядей выскочили из причёски и обрамляют загорелое и невероятно прекрасное лицо, если так можно выразиться о поистине потрясающих пропорциях мужской внешности. Для меня подобное ощущение схоже минутным поражением молнии или ударом по голове чем-то тяжёлым. Я зависаю, даже приоткрываю, как идиотка рот, ведь ирландцы обычно или рыжие, или блондины, или имеют каштановые волосы с медным отливом. Они белокожие, и веснушки у них – это частое явление. Ничего необычного в нашей внешности нет, и я, в который раз, узнаю для себя и встречаю такие изумительные вещи, как другая яркая национальность и знакомство.

– Красиво… очень красиво, – выдыхаю я, понимая, что выставляю себя абсолютной глупой дурочкой перед этим человеком, а мне бы хотелось блеснуть какой-то очень умной фразой, чтобы, наверное, и он запомнил меня. Скорее всего, он запомнит меня, как законченную недоразвитую идиотку.

– Хм, я имела в виду, что комнаты настолько красивы, и обстановка в них напоминает мне стиль барокко, но очень… Эм, в общем, я была настолько восхищена красотой и утончённостью обстановки, и умением дизайнера затмить великолепием сцены убийств и этих безобразных кукол, что немного задержалась здесь, – считая, что сейчас верно поправляю ситуацию, я натягиваю улыбку, и в качестве ответа вижу скептически выгнутую бровь.

– Ты нарушила правила из-за желания изучить мебель, Эйрин? – Издав смешок, спрашивает меня он, делая взмах рукой.

– Арин. Моё имя – Арин, и ты не прав, думая, что Эйрин и Арин это одно и то же. Это совершенно разные имена, и да, я осталась, чтобы первый раз в жизни попытаться изучить мебель, потому что никогда такую не видела. – Беру себя в руки на несколько секунд, чтобы вложить в свою речь немного уверенности и твёрдости, и у меня это прекрасно выходит, хотя вызывает на лице собеседника лёгкую улыбку, точнее, насмешку над моей жалкой попыткой.

– Воровка? – Прищуривается, быстро оглядывая меня с ног до головы.

– Нет! Я ничего не украла и не собиралась этого делать! Можешь обыскать меня! – Возмущённая подобным предположением, повышаю голос, а это лишь ещё больше веселит его.

– С удовольствием бы обыскал тебя, но, боюсь, что мне это запрещено. Прикасаться к… хм, гостям. Я приношу свои искренние и глубочайшие извинения за оскорбление. Ты же меня простишь, Эйрин? – Да он издевается, смакует моё имя, точнее, не моё, а похожее, и ведь они, действительно, разные. Разное произношение. Разные корни. Разное значение! Я Арин, и точка, а не Эйрин, даже в голове произношу это имя кривясь.

– И что дальше? Как ты накажешь меня? Отправишь вниз, и все узнают, что я предала своего парня и бросила его или же…

– Ты поражаешь меня с каждым сказанным словом, Эйрин. Сначала предлагаешь дотронуться, а затем наказать. Как ты угадываешь мои желания? Вероятно, ты ведьма, скрывающая свой потенциал от всех? – Вздрагиваю оттого, что загорелые и горячие пальцы парня тянутся к моему лицу и обжигают… клянусь, на секунду, мне кажется, что они оставят ожог на моей щеке, потому что такой боли и жара одновременно я не испытывала никогда.

– Я… ты…

Не могу ничего сказать, словно в горло налили свинца, и он прожигает внутренности. Боль отступает и приносит вместо себя головокружение. Очень сильное, отчего я вынуждена схватиться за руку собеседника, проводящего по моей щеке тыльной стороной ладони. Не знаю, кто из нас больше удивляется тому, как резко и неожиданно я повисаю на его руке, а другой хватаюсь за его плечо, скрытое под чёрной толстовкой. Наши взгляды встречаются, и меня пугает то, что я вижу, как радужка его глаз становится насыщенно-жёлтой, ослепляющей и утягивающей в свою огненную пучину.

– Конечно, я видел достаточно идущих напролом женщин и не только их, желающих добиться меня, но такого напора в первые минуты знакомства я ещё не встречал. Может быть, сначала узнаешь кто я такой или же моё имя? – Ехидный и ироничный голос разбивает внешний кокон, и за секунду всё словно скрывается обратно в этом человеке, уже явно издевающемся надо мной и моим состоянием. Мне и стыдно за это, и немного страшно, потому что я веду себя безобразно. Так я никогда не позволяла себе ни говорить, ни тем более дотрагиваться до чужого парня и другого человека.

– Я… прости меня, я плохо себя чувствую. С самого начала какая-то ерунда творится со мной, а сейчас голова кружится, и кажется всякое, – отпуская его, отхожу на шаг и отворачиваюсь к зеркалу, поправляя веер, маску и письмо так, как оно было. На самом деле, мне до алых щёк стыдно, и не хочу, чтобы кто-то это видел.

– Прекрасное оправдание для безуспешной попытки соблазнения.

Глубоко вздыхаю из-за очередной его поддёвки.

– Я и не собиралась соблазнять тебя, даже желания не возникло. Так что успокойся, твоему самомнению ничего не угрожает, – бросаю взгляд на парня, прислонившегося к тумбе, в который раз поражаясь его внешности.

– Итак, что меня ожидает дальше? Ты проведёшь меня к организаторам, и я там подожду своего парня, пока он не завершит квест, или же меня с позором выставят за дверь? – Уверенно спрашиваю я, встречаясь с этими постоянно смеющимися янтарными глазами, в которые едва взглянув, становится не по себе, но выдерживаю его тяжёлый, словно пучина тёмных испытаний взгляд, ожидающих каждого, кто хоть ненадолго, но задержится рядом с их обладателем.

– Понятия не имею, – весело пожимает плечами.

– Но как? Тебя же прислали, чтобы ты вывел меня отсюда, или что у вас там принято делать с теми, кто нарушает правила, – изумляюсь я.

– Мы их на костре сжигаем, – от его ответа всё мрачнеет, возвращая меня в ту комнату, которую я еле пережила.

– Это не смешно, к твоему сведению. Людей сжигали просто так, чтобы доказать всем свою власть и силу, а на самом деле это были трусость и отвратительная слабость, – фыркаю я.

– То есть, по твоему мнению, ведьм не должны были казнить?

– Ведьм не существовало. Я не отрицаю наличие способностей лечить людей и вредить им, но лишь зная свойства трав и умея их правильно заварить. И если бы этих женщин слушали, а не травили бы, не гонялись бы за ними, то и они никогда бы не мстили тем, кто убивал их родных. Они не обратили бы свои знания против людей, а помогали бы им. Зло порождается злом. Доброта добром. И не надо меня уверять, что сжигание на костре, в большинстве случаев, невинных девушек и женщин, девочек и стариков – верный выбор решения проблем и борьбы с собственными страхами. Это низко и подло, ведь всегда существовал страх церковных служителей, оттого что люди не будут верить их ереси и подчиняться им, как и платить налоги, позволяющие этим божественным наставникам продолжать свою богемную жизнь, травя своих подданных. Это отвратительно, – замолкаю, понимая, что немного разошлась. Я обожаю дебаты и прекрасно знаю историю своей страны, как и Шотландии, Англии и других государств. Я увлекаюсь ужастиками и легендами, и долгое время изучала случаи казней на костре. И сейчас, видя в глазах моего собеседника удивление и даже восхищение, гордо улыбаюсь тому, что не показала себя дурой, а просто немного летающей в облаках дурочкой, но зато умной.