Мой лифт — Моя крепость (СИ), стр. 51

На экране появился я сам. Потрёпанный, с оружием в руках, уходящий на лестницу. После этого дверь закрылась, а через несколько секунд в коридор вышла Наташа с деревянным брусом.

Я остановил запись.

Даже на камере было видно, что конструкцию она поставила неправильно. Просто прижала дверь деревяшкой, не сделав настоящей распорки.

— Сам виноват.

Запись продолжилась. Наташа несколько раз проверила дверь и ушла. Коридор опустел.

Следующие часы ничего не происходило. Иногда в кадре появлялась Наташа. Один раз вышла Лена, подошла к грузовому лифту и что-то сказала створкам. Звук на записи был слишком тихим, разобрать слова не получилось.

Позже наступила ночь.

Сначала лестничная дверь немного дрогнула.

Потом ещё раз.

Брус сдвинулся.

После третьего или четвёртого толчка его конец сорвался, деревяшка упала на пол, а дверь медленно открылась.

В коридор выглянул гоблин.

Следом появился второй.

Через несколько секунд их стало семь.

Я сразу заметил, что выглядят они немного иначе, чем те, с которыми мне уже приходилось сталкиваться. На лицах и руках были нанесены жёлтые полосы краски. Один носил плетёную защиту на плечах, украшенную перьями, у другого на шее висели костяные подвески. Даже оружие отличалось — больше коротких копий и изогнутых ножей.

А вместе с ними шло животное.

Низкое, длинное, на четырёх мощных лапах. Морда напоминала смесь собачьей и ящериной, а переднюю часть головы покрывали толстые складки кожи. Гоблин держал тварь на поводке, но та постоянно тянула вперёд и водила раздвоенным языком по полу.

— Ищейка…

Я даже не заметил, как произнёс это вслух.

Гоблин ослабил поводок.

Тварь пошла вдоль коридора, обнюхивая двери и стены, несколько раз остановилась, потом резко развернулась и потащила хозяина к грузовому лифту.

Я подался ближе к экрану.

Гоблины сгрудились напротив створок. Один сначала ткнул створки копьём, а потом остальные начали дёргать их руками, пытаясь вскрыть моё убежище нахрапом.

Но, как и следовало ожидать, ни хера у них не вышло.

Всё это время ищейка буквально бесилась возле створок, царапала металл и пыталась просунуть морду в щель, словно прекрасно чувствовала, что запах обрывается именно здесь.

Гоблины долго ругались между собой, а потом ушли.

Я немного ускорил запись.

Примерно через двадцать минут они появились снова. Теперь вместе с человеком, которого они тащили на поводке. На шее у него был широкий кожаный ошейник. Одежда грязная, лицо избитое, но передвигался он самостоятельно.

Один из гоблинов подтолкнул пленника к лифту.

Мужчина что-то сказал, за что тут же получил размашистый удар в спину.

После такой нехитрой мотивации он весь как-то сжался и положил одну ладонь на створки.

Ничего не произошло.

Гоблины завизжали. Один ударил человека по голове, от чего тот упал на колени, затравленно прикрываясь руками. Его снова подняли за поводок и заставили повторить попытку.

Я смотрел на экран, постепенно понимая.

Эти твари поймали человека с системным навыком взлома и теперь таскали его за собой, вскрывая квартиры.

— Какие умные твари... — вырвалось у меня, пока я неотрывно смотрел за событиями на записи.

Не сумев справиться с Комнатой, гоблины снова пустили ищейку. Тварь обнюхала лифт, покрутилась возле створок и пошла дальше.

Прямо к квартире Наташи.

У меня внутри всё сжалось. Ведь финал я уже знал, но всё равно продолжал смотреть.

Ищейка остановилась у двери. Гоблины дёргали ручку, пытались поддеть раму каменным ножом, несколько раз ударили по полотну. Безрезультатно.

Тогда снова подтянули человека. Мужчина подошёл и положил ладонь на замок.

На этот раз я смог разглядеть слабое свечение, что появилось почти сразу. Оно прошло по пальцам, коснулось металла двери, и через несколько секунд механизм поддался.

Дверь открылась, а гоблины ворвались внутрь всей толпой.

Сама камера показывала только коридор, поэтому происходящее в квартире я слышал, но почти не видел. Сначала донёсся грохот, потом крик Наташи. Что-то разбилось. Лена закричала так громко, что даже через плохую запись я мгновенно узнал её голос.

Руки сами сжались на краю ноутбука.

Один гоблин вылетел из квартиры спиной вперёд, ударился о стену и рухнул. Следом внутрь бросились ещё двое.

Борьба продолжалась меньше минуты.

Потом всё стихло.

На несколько секунд в коридоре не осталось никого.

Я перестал дышать.

Первым появился гоблин.

За ним второй.

Они вдвоем тащили Наташу.

Один держал под руки, второй за ноги. Голова женщины безвольно моталась, а глаза были закрыты.

Я приблизил запись.

Ждал.

Ещё немного.

Грудь поднялась.

Слабо. Но поднялась.

— Живая…

Следом вывели Лену.

Девочка упиралась, пыталась кусаться и пиналась так, что одному из гоблинов несколько раз прилетело по ногам. Она кричала, выворачивалась и совершенно очевидно оставалась в сознании.

Живая.

Они обе живы.

По крайней мере, были в тот момент.

Пленного мужчину вывели последним. Перед тем как исчезнуть в лестничном проходе, он на секунду посмотрел вдоль коридора, после чего веревка натянулась и его потащили следом.

Я остановил запись, ощущая, как в груди нарастает незнакомое чувство. Моя хиканская душонка была напугана до ужаса всем тем страшным миром, что был за порогом такой безопасной квартиры. Я был как маленький зверек, что забился в норку и только и делает, что дрожит, глядя на темноту выхода. Слияние ничего не поменяло. Я все так и был маленьким зверьком в теле жирного затворника, но даже самое мелкое и беззащитное существо может испытывать ярость, и я не исключение.

Во мне буквально клокотало...

— Если они живы, то я их найду.

Игорь давно научился засыпать под шум гоблинского лагеря.

В первые дни каждый их визг заставлял просыпаться и с шоком хвататься за ошейник, будто кожаное кольцо было всего лишь частью ночного кошмара, что развеется, стоит до него дотронуться. Потом организм постепенно понял, что постоянный страх только отнимает силы, и перестал реагировать на большинство лишних звуков.

Сам Игорь предпочитал считать, что ему ещё повезло.

У него был настоящий матрас. Старый, продавленный, пахнущий пылью и чужим потом, но всё-таки матрас. Было одеяло, пластиковая бутылка воды и даже отдельное ведро в углу. По вечерам ему давали нормальную порцию еды, а если день проходил удачно — ещё и кусок мяса.

Остальные пленники жили куда хуже.

Особенно те, кого гоняли на работы.

Их возвращение Игорь видел почти каждый вечер. Людей заводили группами: грязных, покрытых строительной пылью, с разбитыми ладонями и плечами. Некоторые едва переставляли ноги, но гоблины всё равно подгоняли отстающих палками и загоняли в бывшие квартиры, давно превращённые в общие камеры.

Игоря туда не отправляли.

Он был полезным своим навыком, а не как тупая рабочая сила.

От широкого кожаного ошейника шла прочная веревка прямо к скобе, что была вбита в бетонную стену и до недавнего времени держала на себе подвешенный тяжелый горшок с каким-то цветком. Длины поводка хватало, чтобы дойти до ведра, сесть возле стены или вытянуться на матрасе.

По нынешним временам почти гостиница.

Поймали его неделю назад, хотя с датами он давно перестал быть уверен. Может, прошло уже полторы. В тот день он полез в небольшой магазин в надежде найти консервы и обнаружил внутри четырёх гоблинов. Убежать не успел: сначала его избили, и он уже думал, что его прикончат, но, к его счастью, один из серых видел, как Игорь открыл запертую металлическую дверь склада почти без инструмента.

Класс спас ему жизнь.

После этого его перестали забивать и потащили сюда.

Работа оказалась простой. Показывают на дверь — открываешь. На замок — открываешь. На машину, склад, квартиру — тоже открываешь. Если не получается с первого раза, лучше очень быстро попробовать второй.