Мой лифт — Моя крепость (СИ), стр. 46
Всё вокруг исчезло.
Сначала стало белым.
Потом чёрным.
Потом мутно-серым.
Когда я открыл глаза, перед лицом была бетонная ступень. Настолько близко, что несколько секунд я просто смотрел на неё, пытаясь понять, зачем вообще лежу на лестнице.
Потом вернулся звук.
Орали гоблины.
Где-то кричали люди.
А в моих ушах стоял звон.
Я попытался вдохнуть, но не смог, ведь пришла она... Боль.
Сразу вся... Вся и сразу...
— А-А-А-А-А!
Глава 15
— А-А-А-А-А!
Я орал до тех пор, пока голос не сорвался на хрип, а потом ещё какое-то время продолжал беззвучно открывать рот, потому что тело всё равно требовало куда-то деть всю эту боль.
В ушах после взрыва стоял плотный звон, лестница перед глазами двоилась, а собственное дыхание казалось слишком громким и частым. Хотелось свернуться клубком, но стоило напрячь мышцы живота или подтянуть ногу, как становилось только хуже.
Болело буквально всё. Бедро, бок, грудь, несколько мест на лице — все эти мелкие раны ощущались так, будто каждая из них была размером с кулак. При этом крови оказалось подозрительно мало. Никакой распоротой брюшины, торчащих костей или чего-то ещё настолько же очевидно смертельного я не видел, но организм упорно убеждал меня в обратном.
Я машинально схватился за бедро и тут же едва снова не завыл. Под пальцами обнаружилась маленькая рваная дырка в ткани, а внутри неё — что-то твёрдое и острое. Белёсая крупинка соли сидела прямо в мясе, наполовину утонув в крови.
Первая же попытка вытащить её закончилась тем, что перед глазами вспыхнуло.
— Сука-а…
Я отдёрнул руку и некоторое время просто лежал, судорожно втягивая воздух. Слёзы текли сами, нос забило, слюну приходилось сплёвывать на ступеньки. В таком состоянии меня совершенно перестало волновать, насколько жалко я выгляжу со стороны. Будь рядом зрители, они увидели бы жирдяя, валяющегося в соплях и слезах из-за нескольких маленьких дырок в коже. Наверняка впечатляющее зрелище.
Через несколько секунд я понял, что кристалл в бедре стал меньше.
Сначала решил, что померещилось. Потом почувствовал, как его острый край под кожей действительно понемногу сглаживается, а вокруг раны расползается новое жжение. Не сильнее прежнего, но глубже, будто туда медленно заливали кипяток.
Соль растворялась.
Валера не просто набил свою бомбу солью и железом. Он каким-то образом системно изменил эту дрянь так, чтобы она продолжала причинять боль всё время, пока оставалась внутри тела. Кровь и влага из ран понемногу разъедали крупинки, а вместе с этим эффект то ослабевал, то накатывал новой волной.
— Вот же мразь…
Перед глазами что-то мигнуло.
Сначала я подумал, что сознание снова начинает выключаться, но через красноватую пелену проступили системные строки.
~Получен опыт.~
Сообщение исчезло, почти сразу уступив место следующему.
~Вы убили существо…~
~Вы убили существо…~
~Вы убили существо…~
~Вы убили…~
Название я разобрать не успел. Буквы расплывались, а новая волна боли заставила зажмуриться и вцепиться пальцами в край перилы.
Когда открыл глаза, перед ними уже висела другая строка.
~Достигнут уровень 4.~
Я тупо уставился на цифру, пытаясь вспомнить, какой уровень был до этого.
Третий.
Точно. Третий после Антона.
Значит…
«Бомбу всё-таки засчитало».
Мысль не успела оформиться до конца.
Лестница исчезла.
Первым пришёл запах.
Дым, пот, старая кровь, бензин и что-то мясное, жарившееся неподалёку. Потом появился тяжёлый душный воздух, от которого трудно было нормально вдохнуть, и только после этого я открыл глаза.
Прямо перед лицом проходил ржавый металлический прут.
Я моргнул и увидел ещё один.
Потом третий.
«Решётка», — пронеслось в голове осознание.
Еще несколько секунд понадобилось, чтобы понять, что я нахожусь в клетке.
Она была низкой, грубо сваренной из толстых прутьев и достаточно тесной, чтобы взрослый мужчина мог либо сидеть, либо лежать, поджав под себя ноги. Встать внутри не получилось бы даже при большом желании. На полу лежала старая солома, грязная тряпка и пластиковая миска с засохшими остатками чего-то серого.
Я посмотрел на себя.
На мне оставались только грязные штаны, обрезанные где-то возле колен. Верх тела был голым, рёбра выпирали, живот провалился, на коже темнели синяки и длинные полосы от ударов. Руки тоже выглядели чужими — сильно худее, с тёмными следами на запястьях.
Я знал, что это моё тело.
Просто другое.
Из той жизни.
Сколько прошло после падения лагеря дяди Саши, Система не объясняла. Между предыдущим воспоминанием и этим зияла пустота.
Ангар вокруг был огромным. Под высоким потолком висели давно погасшие промышленные светильники, а часть окон закрывали листы металла, фанера и натянутый брезент. Между бетонными колоннами горели костры. Дым собирался под крышей тяжёлым серым слоем, через который пробивались редкие лучи дневного света.
Внутри стояли машины. Легковушки, внедорожники и одинокий старый грузовик. На некоторых уже успели наварить металлические пластины и решётки. У стен лежали матрасы, ящики с консервами, канистры, и кучами валялась одежда.
Людей здесь было много.
Вооружённых — несколько десятков.
Кто-то сидел у костра с автоматом между колен. Другой чистил оружие. Двое играли в карты прямо на перевёрнутом ящике. Ещё несколько человек сортировали содержимое пластиковых контейнеров.
И были клетки.
Много.
В ближайшей сидели трое мужчин. Один лежал, поджав ноги, второй держался за распухшее лицо, третий неподвижно смотрел перед собой. Дальше находились женщины. У некоторых пленников раны выглядели старыми, у других — совершенно свежими. На голове мужчины через две клетки белела повязка, по которой медленно расползалось красное пятно.
— Гляньте, кто проснулся.
Голос раздался так близко, что тело среагировало раньше сознания. Я сразу попятился к дальней стенке клетки и только потом посмотрел наружу.
Перед решёткой стоял высокий широкоплечий мужчина в хорошем бронежилете поверх серой футболки. В руке он держал обломок деревянного черенка и улыбался так, словно только что нашёл себе развлечение.
— Слизняк.
Меня передёрнуло.
— Спал? — спросил мужчина.
Я промолчал.
Палка мгновенно прошла между прутьями и ткнула меня под рёбра. Я отшатнулся, ударившись спиной о решётку.
Снаружи засмеялись.
— Я вопрос задал.
— Да.
— Громче.
— Да! — дрожа всем телом, завопил я.
— Ну вот. Умеешь же разговаривать.
Он снова сунул палку внутрь, и я заранее отполз в сторону. Это вызвало новый смех.
— Смотрите, выдрессировали. Уже понял.
К нему подошли ещё двое. Один ел тушёнку прямо из банки ножом, второй держал пластиковую бутылку с водой.
Всё остальное тут же перестало существовать.
Я смотрел только на бутылку.
Во рту было сухо так, что язык почти не двигался. Я не понимал, сколько времени не пил — несколько часов, сутки или больше. Организм просто увидел воду и захотел её сильнее всего на свете.
Мужчина заметил мой жаждущий взгляд.
— Хочешь?
Я быстро кивнул.
— Чего молчишь?